Любимый немец. Глава 16, часть 2

Всем привет! Первая часть 16 главы тут:
babiki.ru/blog/proba-pera/154752.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.

* * *

В фотостудии «Модерн» были приоткрыты все европакеты. День для конца апреля выдался необыкновенно теплым.
— Не советую тебе раздеваться, Отто, — сказал Ритхарт Кнабе, не поворачиваясь от ноутбука. – Еще совсем не сезон.
— Наверное, ты прав, — улыбнулся юноша и потянулся за рубашкой с пуловером, сброшенными около кресла.
У них обоих с утра выдался бестолковый, суматошный день.

Сначала они любили друг друга прямо на столе, рискуя сбросить круглый аквариум с вуалехвостками, пока их почти не застукала опоздавшая клиентка Ритхарта, эдакая «дама из Амстердама», и ее здоровенный, воинственно настроенный шарпей. Отсняв «даму с собачкой», Ритхарт Кнабе принялся за него.

Отто позировал до тех пор, пока не вспомнил, что у него лекции аккурат во второй половине дня. Наскоро пообедав в кафе «Ретро», он влетел в аудиторию за одну минуту до Льва Моисеевича (почтенный академик страсть как не любил опоздунов).
На уроке вокала Отто перепугал почти до отключки уже немолодую Люцину Иосифовну, слишком войдя в роль Призрака Оперы во время их совместного дуэта. И преподавательница твердо решила поставить экзамен «автоматом» этому странному юноше, похожему на девушку, с необыкновенно чарующим и небезопасным для слабых женских сердец голосом.
… Вернувшись с занятий в фотостудию, Отто, счастливый донельзя, до одури, до головокружения, тут же уселся за фортепиано — Ритхарт создал мальчику все условия.
Наконец утренние фотографии были готовы.

— У тебя очень аристократичный румянец, Отто, — улыбнулся молодой немец, просматривая снимки. – Особенно, когда он появляется не по теме.
Юноша звонко рассмеялся на реплику своего друга, но в следующую секунду его лицо стало серьезным и сосредоточенным. Он взял на фортепиано несколько надрывных, но необыкновенно нежных и трогательных аккордов, а потом внезапно сплел одним махом несколько разрозненных, одиноких пассажей в единое музыкальное, мелодичное кружево.

Отто убрал руки с клавиш и принялся, как всегда, лихорадочно записывать только что сочиненный нотный текст.
— Не спеши, мин херц, — мягко, умиротворенно промурлыкал Ритхарт, отвлекаясь от ноутбука. – Молодость подобна пыльце на крыльях бабочки, без которой мы, порхающие создания, живем совсем недолго. Мир давным-давно бы умер, не чувствуй он себя молодым… Не обращай внимания. Я частенько несу чушь. Как ты назвал пьесу?
— «Горько-сладкая симфония», — ответил Отто. – Хочешь, я сыграю ее тебе полностью?

И Ритхарт Кнабе слушал ее до тех пор, пока его с головой не накрыла острая, до боли, нежность к юному музыканту.
Но они с утра и так натворили массу глупостей. Поэтому он ограничился лишь тем, что ласково погладил мальчика по спине. И в нем тут же проснулся другой, второй Отто, который нравился ему ничуть не меньше первого, отстраненно-прекрасного Апполона за фортепиано с белыми, кружевными манжетами.
Юноша выскользнул к псевдостаринному зеркалу в бронзовой раме и принялся сосредоточенно рассматривать себя, приподняв свои тяжелые, шоколадные волосы.
— Я тебе правда нравлюсь? – наконец спросил он. Ворот его розоватой, почти белой рубашки был глубоко расстегнут, и Ритхарт без труда нашел заветную родинку под правой ключицей. Отто тут же запрокинул голову; его губы слегка разомкнулись, как розовые лепестки. Имея натуру доверчивую и открытую, мальчик иногда бывал чувственным до неприличия, но в своем счастливом, непосредственном неведении никогда не выглядел вульгарным.

— Mein schӧner Prinz (нем. Мой прекрасный принц), — прошептал Ритхарт. – Тебе этого достаточно?
— Через пять дней…
— Ш-ш-ш, не будем об этом. Очень скоро я снова вырвусь к тебе, обещаю. Я буду думать о тебе каждую секундочку, мой соловей-разбойник. Ты мне веришь?

— Я верю тебе, Ритхарт, — очень тихо и серьезно ответил Отто.
Камера, поставленная на режим автоматической съемки, запечатлела их поцелуй.

* * *

Евгений Каминский попал в крайне щекотливую ситуацию. Такое было с ним впервые. Обычно молодой писатель сам «рулил» парадом, дергая за невидимые ниточки человеческих судеб, а то и вовсе обрывая их. На этот раз все, как и в университете, в самый разгар «ночи ужасов», происходило само собой. Но тогда он сам выследил свою добычу, и ему оставалось только наблюдать за ней. Однако сегодня незадачливый «охотник» угодил в свою собственную сеть.
… Евгений с утра пришел в фотостудию «Модерн» к Ритхарту Кнабе – отобрать фотографии для иллюстрации своих повестей. По крайней мере, таковой была озвученная им «официальная» версия.

На самом же деле снимки нужны были совершенно для другой цели. Каминского интересовала личная жизнь запечатленных на них людей, а для колдуньи Инессы «снять» подобную информации с изображений – раз плюнуть…
Евгений едва успел отобрать нужные портфолио и даже толком их на столе не разложил – из-за стены до него донесся тихий, чувственный стон наслаждения. А потом еще один. И еще, дополненный на этот раз шумной и весьма недвусмысленной возней.

«Ох, уж эти косплейщики-ролевики! Ни стыда, ни совести, блин…». Писатель отошел к столу и внезапно замер, словно озаренный некой догадкой-воспоминанием. «Стоп, минуточку… В студию при мне никто больше не приходил. Следовательно, там только Ритхарт и этот чудной немецкий парень по имени Отто, однокурсник Марго… И что же теперь делать?»
Правила этикета и хорошего тона требовали уйти по-английски, не прощаясь. Но как тут проскочишь незаметно, когда двое любят друг друга прямо у тебя под носом?
И тут Евгения осенило.
«Боже правый, какая это удача… К черту китайские церемонии, я попросту теряю время!».
Молодой писатель, нащупав в кармане тонкую и очень компактную японскую «зеркалку», другой рукой судорожно потер коричневый аманит, висящий у него на шее, и принялся читать заклинание невидимки. Необычную, чисто «девчачью», по его мнению, безделушку одела ему на шею Инесса сразу же после аварии, сказав, что отныне это его защитный талисман, и строго-настрого запретила с ним расставаться даже в душе…
Став незримым, Евгений осторожно приоткрыл дверь, предварительно убедившись, что ни хозяину фотостудии в позе миссионера, ни его юному возлюбленному, который от экстаза навряд ли что-нибудь соображал, попросту не до него.

А потом достал фотоаппарат и начал снимать.

… Эротический и весьма сомнительный фотосет прервался самым неожиданным образом. Когда раздался решительный стук в дверь, парочка на столе моментально расклеилась. Молодые люди, едва не застигнутые на месте преступления, принялись спешно приводить себя в порядок, а Каминский поспешил ретироваться в кабинет, потому что на пороге нарисовался огромный и явно недружелюбно настроенный к чужакам шарпей.
… Сидеть в укрытии пришлось довольно долго. Наконец «дама с собачкой» ушла, Отто убежал в университет на занятия, а Ритхарт куда-то отправился по своим делам. «Уф, кажется, пронесло!». Закрыв ноутбук фотографа и прихватив свой поистине «королевский» улов, Евгений, словно большая, взъерошенная моль, выпал из фотостудии на свежий воздух.
Часы показывали всего половину третьего. День определенно удался.

(Продолжение следует)

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории