Мария Титарчук
Любимый немец. Глава 15, часть 1
Всем привет! Вторая часть предыдущей главы здесь:
babiki.ru/blog/proba-pera/154215.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
15.
«Но были уже поставлены для нее на горящие угли железные туфли, и принесли их, держа щипцами, и поставили перед нею. И должна была она ступить ногами в докрасна раскаленные туфли и плясать в них, пока, наконец, не упала она мертвая наземь…» (Братья Гримм).
Илья Хомяков, вздрогнув и поежившись, с опаской, будто держал на коленях гремучую змею, перевернул первую страницу довольно нашумевшего бестселлера Евгения Каминского «Месть Белоснежки», с тревогой прислушиваясь к собственным ощущениям. Однако на этот раз организм остался глух и нем (за исключением, пожалуй, легкого жжения в ступнях) к леденящим душу строкам, вырванным, казалось, из самого сердца ночи, ad profundis, из глубин… «Хочется сорвать с ног эти адские колодки, вместе с кожей, к которой они уже прикипели. Я криво улыбаюсь и делаю шаг… Боль пронзает насквозь, заставляя вытянуться струной и прокусить губу… Хотите танец? Будет вам танец! Гордо вскидываю дрожащий подбородок и делаю скользящий, мягкий шаг. Раз-два-три, раз-два-три… Каждый пируэт, каждое движение будто вбивает гвозди в сожженные ступни. Десятки шипов внутри пыточных башмаков рвут кожу до мяса. Кровь ручейками стекает по металлу, но не успевает, шипя, запекаться, и остается на паркете багровым шлейфом. От запаха горелой плоти кружится голова, но я скалю зубы и продолжаю танцевать…» (Mary N).
«Уф, на этот раз пронесло», — Хомяк, с облегчением переведя дух, отпил немного ароматного «экспрессо» из кружки-«непроливайки» и перевернул еще страничку. Одна из самых жутких повестей новоиспеченного «Эдгара По», будучи еще не прочитанной, где-то завалялась с год назад и была обнаружена за сервантом домработницей Катериной буквально на днях. Илья, забив на все дела, уселся восполнять досадный пробел в жанре «хоррор».
А ночью юноша проснулся с ощущением, что… горит. Вернее, горят его ноги, совсем так, как было написано в книге. «Жека настоящий маньяк!» — со злостью подумал Хомяков, в панике открывая в ванной холодную воду…
Наутро у доморощенного Шерлока Холмса появился целый ряд вполне себе нешуточных, но, увы, большей частью риторических вопросов. Почему он чувствовал то, о чем читал? Ксения и Ольга в один голос утверждали, что во время прочтения ощущали то же самое – ну, еще бы, это вам не бунинские «антоновские яблочки»!
Почему же одна Маргарита Кипелова никогда не чувствовала ничего подобного? «Ритка словно заговоренная. Или зачарованная», — Хомяк в прострации листал «Месть Белоснежки». Повесть, как и все остальные, была основана исключительно на реальных событиях. Резонансное дело о девушке-экскурсоводе из глухой галисийской провинции, которая днем мило улыбалась посетительницам, а ночью похищала их и заставляла танцевать в докрасна раскаленных железных туфлях с шипами, пока те не падали замертво, даже затмило жестокое убийство шведской журналистки Ким Вааль на подводной лодке чокнутого датского ученого с последующим расчленением. Каминский и здесь отличился – в свет вышла повесть «Ярость Горгоны». Миллионный тираж был сметен с полок за два дня. А «Месть Белоснежки» расхватали всего за три часа…
Илья, нетерпеливо откинув за спину волосы, перевернул книжку кверху обложкой, залпом допил кофе и вернулся к сводным таблицам по произведениям «Эдгара По». С каждой прочитанной повестью «белых пятен», выделенных пожарно-красным колером, становилось все больше и больше. А в случае с галисийской маньячкой их количество попросту перешкаливало.
Во-первых, заграничные поездки. Даже со своим уже немалым состоянием Евгений навряд ли колесит все время по миру в поисках криминальных «лакомых кусочков» и «сомнительных вкусняшек». Складывалось такое впечатление, что вся нужная информация приплывает к нему сама, как золотая рыбка, и этот механизм за три года уже отлажен, как часы.
Во-вторых, доступ к тайне следствия. Даже Константин Хомяков, генерал-майор МВД, со своими обширнейшими служебными связями за границей, в этом отношении, как и Каминские, далеко не всесилен. Тем не менее, молодой, талантливый, известный писатель получает беспрепятственный доступ в «святая святых», за ту самую, заветную, оградительную ленточку, попасть за которую могут лишь люди в погонах и с удостоверением.
И, более того, узнает то, что известно, пожалуй, лишь судебному паталогоанатому. Вывод напрашивался сам собой: колдунья Инесса запросто могла научить своего приемного брата заклинанию неведимки или чему-то в этом роде.
Илья так и пометил в таблице: «налицо магическая практика».
В-третьих, те преступления, о которых писал Евгений Каминский, остались нераскрытыми «за отсутствием улик». «Специально он, что ли, выбирает заведомые «висяки», которые все равно уйдут в архив, что ли? – думал Хомяк, еще раз просматривая всю таблицу, чтобы убедиться, не ошибся ли он. – Наверняка Инесса подсуетилась, больше некому».
И, наконец, в-четвертых, да – именно отсутствие каких бы то ни было улик. Более того, предполагаемого преступника во всех случаях никто ни разу (!) не видел. Даже случайные свидетели на поверку ничего (!) подозрительного не замечали. Словно кто-то (или что-то) как ластиком стирали «нужные» фрагменты памяти. Кроме того, из дела по скинхедам сразу же пропали все результаты судмедэкспертизы из запертой комнаты при самых странных, загадочных обстоятельствах, а в редакции испанской газеты “National” случился пожар, в котором сгорел почти весь тираж с передовицей о «галисийском чудовище».
Почти – потому что один-единственный экземпляр Черной Хельге удалось заполучить при помощи заклинания переноса аккурат накануне ЧП в редакции. «Вытащила, можно сказать, из огня голыми руками. Так что ты с газеткой на «вы» и шепотом», — проиструктировала Ольга родственника сразу же после получения им ценного пакета со срочной доставкой.
К чему весь этот кипишь, Илья еще пока не совсем понимал. Юноша видел разрозненные куски мозаики, и не мог собрать их воедино, однако знал наверняка: со временем фрагменты информации и факты сами лягут в некую мрачную, зловещую картину.
От прочитанных книг исходила Тьма, но ощущали ее в полной мере далеко не все. «Чего-то никак не пойму: мы избраны или мы прокляты? – без конца размышлял Хомяк. – И если избраны, то для чего? Где искать ключ ко всей этой писательской головоломке?».
Ксения Вебер тоже не знала, где его искать. Готесса, внимательно проштудировав «Гриммуар Хаоса», пришла к выводу, что краеугольной фигурой всех обрядов и заклинаний адептов Тьмы является не перевернутая пентаграмма, а спираль.
— Где-то здесь есть слабое место, ахиллесова пята, я чувствую это, — сказала как-то Ксения своему бойфренду на большой перемене.
— Ага. «Истина где-то рядом»! – заржал Илья и поперхнулся томатным соком.
— Хомяк, я серьезно, — Ксюша энергично постучала его по худой спине.
— Прямо «Код да Винчи» какой-то, — еле выдавил из себя парень.
— Да. И чем быстрее мы его разгадаем, тем лучше. Я знаю Жеку Каминского с детства. Но сейчас просто не узнаю. Словно сама Тьма укрыла его от меня своим плащом ночи. И еще Инесса… Мы-то с тобой знаем, что она не та, за кого себя выдает. И она очень, очень опасна, хотя с виду самая обычная ведьма…
— Ну, ты даешь, мать! Кто же может быть опасней разгневанной колдуньи на тропе войны? – совершенно искренне изумился Хомяк.
— Только сам Князь мира сего. Или адепт церкви Хаоса, — вздохнула Ксения.
— Да-а, эти ребята и впрямь серьезнее, чем я о них думал в начале, — покачал головой Илья.
— Я рада, что до тебя это наконец дошло. Будь осторожен, Шерлок. И передай то же самое своему череповецкому Ватсону.
В этот момент в кармане у Хомяка зазвонил мобильный.
— Извини, Ксю, — юноша полез за «трубой» и нажал на вызов.
— Будь осторожен, Хомячок. Игры с Тьмой очень, очень плохо заканчиваются. И тот, кто единожды заглянул в бездну, уже обречен, — выдала в мембрану вместо элементарного «привет, как дела?» Черная Хельга и отсоединилась.
— Илья, что там у тебя? – Ксения Вебер по-свойски и довольно бесцеремонно заглянула через плечо бойфренда, который потрясенно смотрел на пустой дисплей смартфона. – Хома, Чупокабра оттуда не вылезет. И маленькие зеленые покемоны тоже… Дай, угадаю. Тебе Оля звонила и сказала, что старик Бафомет уже вовсю стучит копытами в наши двери, так?
— Ксю, ей-Богу, ты – страшная женщина.
— А то. Учись, студент.
— В общем, так. Каминский ни в коем случае не должен знать, что мы им интересуемся, ну, как подследственным. И упаси тебя Боже спрашивать что-то у нашего гения или уточнять что-либо про его книги. Сами с усами. Разберемся, — в последнем Хомяков не был уверен до конца, но постарался сказать это как можно убедительней, лишь бы отбить у своей подруги тягу к самодетельности. К тому же, Ольга более чем явно дала понять: все они ходят по острому лезвию бритвы. Одно неверное движение – и добро пожаловать в Обитель Хаоса…
— Может быть, я смогу вам чем-то помочь? – раздался за их спинами звонкий голосок Отто Райхенау.
Ксения с Ильей, тяжело вздохнув, красноречиво попереглядывались.
— Думаю, третий будет совсем не лишним, — первой отмерла Ксюша.
А Хомяк, бегло оглядев столовую на предмет отсуствия Маргариты Кипеловой, наклонился к уху однокурсника, с удивлением отметив на автопилоте, как тот отчего-то засмущался и покраснел, прошептал:
— Ты в деле, чувак. Только это страшная, очень страшная военная тайна. И нашей королеве Марго о ней – ни слова. Ты понял, Отто?
— Javohl, mein Führer, — еле слышно проговорил побледневший юноша, у которого от желания внезапно потемнело в глазах, и обоперся дрожащей рукой о стол, чтобы не упасть.
— Ну, вот и ладушки. Зайдешь ко мне после занятий, окей? Я дам тебе кое-что почитать. Нам нужен свежий, незамыленный взгляд. И непредвзятое мнение стороннего, независимого эксперта, — трещал Хомяк, словно тетерев на току, вовсе, казалось, не замечая того, как Отто несколько раз переменился в лице.
— Хамстер, ты настоящий гестаповец, — резюмировала Ксения, вскрывая ампулу с нашатырем.
Еще никогда Отто Райхенау не был настолько близок к обмороку. Как и к полному провалу.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/154215.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
15.
«Но были уже поставлены для нее на горящие угли железные туфли, и принесли их, держа щипцами, и поставили перед нею. И должна была она ступить ногами в докрасна раскаленные туфли и плясать в них, пока, наконец, не упала она мертвая наземь…» (Братья Гримм).
Илья Хомяков, вздрогнув и поежившись, с опаской, будто держал на коленях гремучую змею, перевернул первую страницу довольно нашумевшего бестселлера Евгения Каминского «Месть Белоснежки», с тревогой прислушиваясь к собственным ощущениям. Однако на этот раз организм остался глух и нем (за исключением, пожалуй, легкого жжения в ступнях) к леденящим душу строкам, вырванным, казалось, из самого сердца ночи, ad profundis, из глубин… «Хочется сорвать с ног эти адские колодки, вместе с кожей, к которой они уже прикипели. Я криво улыбаюсь и делаю шаг… Боль пронзает насквозь, заставляя вытянуться струной и прокусить губу… Хотите танец? Будет вам танец! Гордо вскидываю дрожащий подбородок и делаю скользящий, мягкий шаг. Раз-два-три, раз-два-три… Каждый пируэт, каждое движение будто вбивает гвозди в сожженные ступни. Десятки шипов внутри пыточных башмаков рвут кожу до мяса. Кровь ручейками стекает по металлу, но не успевает, шипя, запекаться, и остается на паркете багровым шлейфом. От запаха горелой плоти кружится голова, но я скалю зубы и продолжаю танцевать…» (Mary N).
«Уф, на этот раз пронесло», — Хомяк, с облегчением переведя дух, отпил немного ароматного «экспрессо» из кружки-«непроливайки» и перевернул еще страничку. Одна из самых жутких повестей новоиспеченного «Эдгара По», будучи еще не прочитанной, где-то завалялась с год назад и была обнаружена за сервантом домработницей Катериной буквально на днях. Илья, забив на все дела, уселся восполнять досадный пробел в жанре «хоррор».
А ночью юноша проснулся с ощущением, что… горит. Вернее, горят его ноги, совсем так, как было написано в книге. «Жека настоящий маньяк!» — со злостью подумал Хомяков, в панике открывая в ванной холодную воду…
Наутро у доморощенного Шерлока Холмса появился целый ряд вполне себе нешуточных, но, увы, большей частью риторических вопросов. Почему он чувствовал то, о чем читал? Ксения и Ольга в один голос утверждали, что во время прочтения ощущали то же самое – ну, еще бы, это вам не бунинские «антоновские яблочки»!
Почему же одна Маргарита Кипелова никогда не чувствовала ничего подобного? «Ритка словно заговоренная. Или зачарованная», — Хомяк в прострации листал «Месть Белоснежки». Повесть, как и все остальные, была основана исключительно на реальных событиях. Резонансное дело о девушке-экскурсоводе из глухой галисийской провинции, которая днем мило улыбалась посетительницам, а ночью похищала их и заставляла танцевать в докрасна раскаленных железных туфлях с шипами, пока те не падали замертво, даже затмило жестокое убийство шведской журналистки Ким Вааль на подводной лодке чокнутого датского ученого с последующим расчленением. Каминский и здесь отличился – в свет вышла повесть «Ярость Горгоны». Миллионный тираж был сметен с полок за два дня. А «Месть Белоснежки» расхватали всего за три часа…
Илья, нетерпеливо откинув за спину волосы, перевернул книжку кверху обложкой, залпом допил кофе и вернулся к сводным таблицам по произведениям «Эдгара По». С каждой прочитанной повестью «белых пятен», выделенных пожарно-красным колером, становилось все больше и больше. А в случае с галисийской маньячкой их количество попросту перешкаливало.
Во-первых, заграничные поездки. Даже со своим уже немалым состоянием Евгений навряд ли колесит все время по миру в поисках криминальных «лакомых кусочков» и «сомнительных вкусняшек». Складывалось такое впечатление, что вся нужная информация приплывает к нему сама, как золотая рыбка, и этот механизм за три года уже отлажен, как часы.
Во-вторых, доступ к тайне следствия. Даже Константин Хомяков, генерал-майор МВД, со своими обширнейшими служебными связями за границей, в этом отношении, как и Каминские, далеко не всесилен. Тем не менее, молодой, талантливый, известный писатель получает беспрепятственный доступ в «святая святых», за ту самую, заветную, оградительную ленточку, попасть за которую могут лишь люди в погонах и с удостоверением.
И, более того, узнает то, что известно, пожалуй, лишь судебному паталогоанатому. Вывод напрашивался сам собой: колдунья Инесса запросто могла научить своего приемного брата заклинанию неведимки или чему-то в этом роде.
Илья так и пометил в таблице: «налицо магическая практика».
В-третьих, те преступления, о которых писал Евгений Каминский, остались нераскрытыми «за отсутствием улик». «Специально он, что ли, выбирает заведомые «висяки», которые все равно уйдут в архив, что ли? – думал Хомяк, еще раз просматривая всю таблицу, чтобы убедиться, не ошибся ли он. – Наверняка Инесса подсуетилась, больше некому».
И, наконец, в-четвертых, да – именно отсутствие каких бы то ни было улик. Более того, предполагаемого преступника во всех случаях никто ни разу (!) не видел. Даже случайные свидетели на поверку ничего (!) подозрительного не замечали. Словно кто-то (или что-то) как ластиком стирали «нужные» фрагменты памяти. Кроме того, из дела по скинхедам сразу же пропали все результаты судмедэкспертизы из запертой комнаты при самых странных, загадочных обстоятельствах, а в редакции испанской газеты “National” случился пожар, в котором сгорел почти весь тираж с передовицей о «галисийском чудовище».
Почти – потому что один-единственный экземпляр Черной Хельге удалось заполучить при помощи заклинания переноса аккурат накануне ЧП в редакции. «Вытащила, можно сказать, из огня голыми руками. Так что ты с газеткой на «вы» и шепотом», — проиструктировала Ольга родственника сразу же после получения им ценного пакета со срочной доставкой.
К чему весь этот кипишь, Илья еще пока не совсем понимал. Юноша видел разрозненные куски мозаики, и не мог собрать их воедино, однако знал наверняка: со временем фрагменты информации и факты сами лягут в некую мрачную, зловещую картину.
От прочитанных книг исходила Тьма, но ощущали ее в полной мере далеко не все. «Чего-то никак не пойму: мы избраны или мы прокляты? – без конца размышлял Хомяк. – И если избраны, то для чего? Где искать ключ ко всей этой писательской головоломке?».
Ксения Вебер тоже не знала, где его искать. Готесса, внимательно проштудировав «Гриммуар Хаоса», пришла к выводу, что краеугольной фигурой всех обрядов и заклинаний адептов Тьмы является не перевернутая пентаграмма, а спираль.
— Где-то здесь есть слабое место, ахиллесова пята, я чувствую это, — сказала как-то Ксения своему бойфренду на большой перемене.
— Ага. «Истина где-то рядом»! – заржал Илья и поперхнулся томатным соком.
— Хомяк, я серьезно, — Ксюша энергично постучала его по худой спине.
— Прямо «Код да Винчи» какой-то, — еле выдавил из себя парень.
— Да. И чем быстрее мы его разгадаем, тем лучше. Я знаю Жеку Каминского с детства. Но сейчас просто не узнаю. Словно сама Тьма укрыла его от меня своим плащом ночи. И еще Инесса… Мы-то с тобой знаем, что она не та, за кого себя выдает. И она очень, очень опасна, хотя с виду самая обычная ведьма…
— Ну, ты даешь, мать! Кто же может быть опасней разгневанной колдуньи на тропе войны? – совершенно искренне изумился Хомяк.
— Только сам Князь мира сего. Или адепт церкви Хаоса, — вздохнула Ксения.
— Да-а, эти ребята и впрямь серьезнее, чем я о них думал в начале, — покачал головой Илья.
— Я рада, что до тебя это наконец дошло. Будь осторожен, Шерлок. И передай то же самое своему череповецкому Ватсону.
В этот момент в кармане у Хомяка зазвонил мобильный.
— Извини, Ксю, — юноша полез за «трубой» и нажал на вызов.
— Будь осторожен, Хомячок. Игры с Тьмой очень, очень плохо заканчиваются. И тот, кто единожды заглянул в бездну, уже обречен, — выдала в мембрану вместо элементарного «привет, как дела?» Черная Хельга и отсоединилась.
— Илья, что там у тебя? – Ксения Вебер по-свойски и довольно бесцеремонно заглянула через плечо бойфренда, который потрясенно смотрел на пустой дисплей смартфона. – Хома, Чупокабра оттуда не вылезет. И маленькие зеленые покемоны тоже… Дай, угадаю. Тебе Оля звонила и сказала, что старик Бафомет уже вовсю стучит копытами в наши двери, так?
— Ксю, ей-Богу, ты – страшная женщина.
— А то. Учись, студент.
— В общем, так. Каминский ни в коем случае не должен знать, что мы им интересуемся, ну, как подследственным. И упаси тебя Боже спрашивать что-то у нашего гения или уточнять что-либо про его книги. Сами с усами. Разберемся, — в последнем Хомяков не был уверен до конца, но постарался сказать это как можно убедительней, лишь бы отбить у своей подруги тягу к самодетельности. К тому же, Ольга более чем явно дала понять: все они ходят по острому лезвию бритвы. Одно неверное движение – и добро пожаловать в Обитель Хаоса…
— Может быть, я смогу вам чем-то помочь? – раздался за их спинами звонкий голосок Отто Райхенау.
Ксения с Ильей, тяжело вздохнув, красноречиво попереглядывались.
— Думаю, третий будет совсем не лишним, — первой отмерла Ксюша.
А Хомяк, бегло оглядев столовую на предмет отсуствия Маргариты Кипеловой, наклонился к уху однокурсника, с удивлением отметив на автопилоте, как тот отчего-то засмущался и покраснел, прошептал:
— Ты в деле, чувак. Только это страшная, очень страшная военная тайна. И нашей королеве Марго о ней – ни слова. Ты понял, Отто?
— Javohl, mein Führer, — еле слышно проговорил побледневший юноша, у которого от желания внезапно потемнело в глазах, и обоперся дрожащей рукой о стол, чтобы не упасть.
— Ну, вот и ладушки. Зайдешь ко мне после занятий, окей? Я дам тебе кое-что почитать. Нам нужен свежий, незамыленный взгляд. И непредвзятое мнение стороннего, независимого эксперта, — трещал Хомяк, словно тетерев на току, вовсе, казалось, не замечая того, как Отто несколько раз переменился в лице.
— Хамстер, ты настоящий гестаповец, — резюмировала Ксения, вскрывая ампулу с нашатырем.
Еще никогда Отто Райхенау не был настолько близок к обмороку. Как и к полному провалу.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (2)