Leaves. События до сериала вкратце. Много букв

В процессе строительства задумалась, собственно, что мне вообще известно о Камидзё? И десятью фактами тут не отделаться, слишком много знаю. Пару лет назад я уже делала топик о нем, но тогда-то они с Киёмико только приехали, и были не очень-то разговорчивы.

Спустя такой промежуток времени, они конечно, немного повзрослели, поругались раз сто и даже в чем-то местами пробалтывались (вообще, весь мой «литературный труд» заключается только в том, чтобы как-то логично увязать все то, что мне удалось подглядеть и подслушать). Поэтому давайте посмотрим на Камидзё сейчашнего и на то, что случилось до этого момента, его глазами. Тут кратенько события 9 томов моих самопальных комиксов.

Полное имя никуда не делось — Мураока Камидзё. Иероглифы фамилии можно прочитать как «деревня на холме», но так же ее можно записать как «будь готов», и Камидзё утверждает, что это их семейный девиз (правда, чувствуется пионерский привкус немного))). Имя — это отсылка к моему брату Майклу, японское с таким же значением.
Возраст — ну, пять хвостов, значит, +-250… говорит, что 259. Хорошо сохранился). Из родственников пока знаю только про старшую сводную сестру Мураока Котонэ и мать Алисию. Домашнее животное — Ину.
Вообще, Мураока — очень уважаемый и древний лисий клан, имеющий хорошую репутацию при королевском дворе.

Каждые 50 лет или вроде того большинство кицуне подновляют свою внешность, как сшитое по новой моде платье, чтобы лучше мимикрировать под людей. Некоторые принципиально этого не делают, некоторые просто поддерживают «нестарение», а некоторые придают себе вид ребенка или подростка, как бы начиная новую жизнь, и так век за веком. Камидзё в этом плане вообще довольно консервативен, и придерживался того мнения, что «такому зрелому лису все эти омоложения не к лицу». Но случай решил иначе, и тут не обошлось без трикстерской магии Котонэ.
Началось все банально — Мураока влюбился в человеческую девушку, но терзался муками совести из-за того, что слишком он староват для нее (а выглядел он тогда лет на тридцать пять). Старшая сестра просто не могла вынести страданий брата, и решила помочь. Хотела как лучше, а получилось… ну, в общем, доколдовалась она до того, что превратила Камидзё в 11летнего (Дааром преподаватели вреемя со мною тратили). Чересчур маханула. А обратно-то не повернешь, лисья магия только в одну сторону действует! И пришлось старому молодому лису, скрепя сердце и стиснув зубы, соответствовать. Представьте, какое мучение притворяться школьником, когда у тебя три ученые степени!

Котонэ, опять же, вся как на иголках, что так напортачила. С другой стороны, возможно, лисицы поопытнее знают выход? Обратиться к матери Камидзё отказывался наотрез, и она нашла другой выход — Кицуне Дзётейко-сама и Line group. Дзётейко познакомилась с маленьким-старым Камидзё, что-то прикинула, довольно кивнула сама себе и сказала, что при его талантах будет рада видеть его при дворе в любое время. И желательно, в качестве сотрудника. И разумеется, не за просто так, хотя она не знает, как бы вернуть все, как было.
" Почему бы тебе просто не насладиться этой возможностью?"

Тем временем в средней школе у него появился друг Такаши, хотя он его таковым сначала не считал. Парень с Осаки, громкий, немного наивный и прямолинейный, полная противоположность Ками. Сам над собой посмеется, и не против, чтобы другие посмеялись. В «see you...» его нет, но я начинала рисовать мангу про его взрослую жизнь «Суицид на 100млн» (спойлер — Такаши умирать не собирается), которую, возможно, когда нибудь продолжу.

Свою подработку в Line group Ками никак не афишировал до того дня, как Дзётейко пригласила Алисию помочь ей в компании на время ее отъезда, так как ее внучка попала в несчастный случай. Камидзё пришлось объяснять матери, почему он теперь так выглядит и почему он уже три года работает в правительстве, впрочем, она не была против.

Во вторую очередь его заинтересовал тот факт, что у Дзётейко есть семья, так как раньше она не давала возможности подумать так. Возможно, они просто мало общаются? У кицуне, в принципе, это нередкое явление — жить вместе в течение нескольких веков мало кому по душе.

Тем временем Дзётейко вернулась в город F, но раз в день неизменно уезжала навестить внучку в больнице. Иногда ему удавалось подслушать телефонные разговоры — сыну Дзётейко и его жене в это же время предложили интересную работу в закрытом научном центре Новосибирска, но они не могли согласиться на нее из-за того, что их дочь находится в F в таком состоянии. Дзётейко же настаивала на том, чтобы они спокойно себе ехали, а близнецов оставили у нее, к тому же, «ну тебя я как-то же вырастила». Казалось, что она чего-то недоговаривает, но тем ни менее, они спустя какое-то время согласились — близняшки переехали жить к бабушке.

После нехитрых вычислений Камидзё прикинул — король был человеком (пусть магом, но не оборотнем) => сын тоже человек (это лисья генетика, ген рецессивный) => и его жена человек (ну, если бы она была кицуне, он бы узнал о ней намного раньше) => следовательно, дети тоже человеки. Но почему Дзётейко так хотела заполучить их себе, она не такая личность, чтобы делать что-то просто так? Значит, у нее на них какие-то планы.

Где-то за две недели до окончания средней школы на улице с забора на него свалилось лохматое нечто. Оно было бы похоже на пацана-подростка, если бы не тоненькое: «I'm really sorry… Дико извиняюсь». Затем это нечто молниеносно скрылось в дворах.

Примерно через неделю Дзётейко завела такой разговор:
— Знаешь, Мураока-кун, мне нужна твоя помощь. Но впрочем… Кстати, уже решил, куда будешь поступать?
— … Старшая школа Такахаси.
— С техническим уклоном, да? Неплохой выбор.
Она запнулась.
— Я знаю, будет большой наглостью просить тебя об этом… но по очевидным причинам, никто не подойдет лучше тебя. Ты будешь очень против, если моя… мхм… внучка будет учиться с тобой в одной школе? Я переживаю за нее, но я не могу все время быть рядом.
— … Нет проблем. Но почему?
— Видишь ли, Мураока-кун… Такого не должно было случиться, и все таки. От лисицы и человека обычно рождается просто одаренный человек, да? Тут произошло так, что ген оборотня проявился через поколение. И если у Киёси оборотничество проявилось в детстве и я успела научить его азам, то Киёмико живет с этим всего лишь чуть больше года.
— Интересный случай. То есть, я буду на подстраховке, если вдруг она обернется?
— Да. Можешь считать это новой должностью. И еще нужно скрывать ее сущность как можно дольше от клана Киришима, лишняя морока ни к чему. Ты точно-точно не против?
— Конечно, нет.
Дзётейко хитро прищурилась:
— У тебя есть еще вопросы, верно?
— … Да. Эта школа… ей не будет сложно?
Королева хихикнула.
— Она за год смогла восстановить память и закончить Хатиодзи с отличием. Не думаю, что это будет проблемой.

Весь вечер того дня Камидзё посвятил поискам хоть какой-то информации о полукровках и о самой принцессе. И не нашел ничего, даже фотографий или страничек в соцсетях. Ладно, подумал он, узнаю по запаху.

После экзаменов в списках Киёмико значилась. Более того, ее зачислили в один из самых сильных классов. Но в первый день у ворот ему не встретилась ни одна девушка с хоть сколько-нибудь лисьим запахом. Устав ждать, он пошел в класс, столкнувшись в дверях с какой-то коротышкой. «Дико извиняюсь...», — пробормотала она с легким акцентом и начала пробираться к свободным местам на задних партах, подтягивая школьные гольфы, которые явно были ей велики, успев запнуться об чей-то рюкзак и, падая, своротить чьи-то вещи на пол. Пока она помогала их собрать, до лиса дошло — это то же самое лицо, которое сверзнулось на него с забора. Дзётейко ничуть не преувиличивала масштабы катастрофы — эта девушка была просто магнитом для неприятностей.

Впрочем, учеба действительно давалась ей легко. Одноклассники были буквально очарованы ей с первого дня. Камидзё даже думал, что в его помощь не понадобится. До первого урока физкультуры.
Играли в волейбол, и невооруженным взглядом было видно, что координация — явно не ее конек. Кончилось тем, что Киёмико попали мячом по носу, и она выбыла из игры. Тут Камидзё заметил, что у нее на месте ушей и хвоста появляется едва заметное свечение, и, бегло отпросившись, потащил принцессу в коридор.
Царапины, кровь из носа, слезы и возмущенное хлюпанье.
— … нне… не стоило мне помогать.
— Почему ты начала превращаться?
— Я не специально. Оно всегда, когда волнуюсь. И акцент тоже.
Ммда, весело получается.
В медпункте, как обычно в нужный момент, никого не оказалось. Быстренько пошерстив по ящикам стола, Камидзё нашел вату и аскорутин.
— И все-таки, как у тебя была пятерка по физкультуре в средней школе?
— У меня было кендо и стрельба из лука. — промычало побитое мячиком существо. — Там не так заметна моя неуклюжесть.
Камидзё повернул ее лицо к свету, рассматривая на предмет других повреждений. Кожа была довольно прохладной.
— Синяк останется.
— Чорт с ним… только ручки убери, Мураока-сан.
Камидзё опешил.
— Твое фото с подписью висит на доске «лучшие ученики». — пояснила она.
— Нет… почему так формально?
— Потому что мы вроде как не знакомы.
«Окееей...»
— Давай познакомимся прямо сейчас. — он протянул руку. — Мураока Камидзё. Можно просто Камидзё.
— Эээ… Ка-ми-чжоу?
— Дзё.
— Kaмицво? — она продолжила подбирать знакомые ей звуки в надежде найти подходящий. -Так трудно выговорить. Напиши по-английски.
Найдя какой-то листочек на столе, он нацарапал «Kamijo»
— Камиджо?
Дохлый номер.
— А, забей. Зови как удобнее, только не -сан, умоляю. А ты?
— Киёмико Луиза Кицуне, можно просто Киёми или Киё.
— Ты иностранка?
— Ну… наверное, так. Я так плохо говорю по-японски?
— Нет, не в этом дело. Просто любопытно.- «А почему, собственно?»- Ну и глаза не такие, как у японок.
— Тут сложно. — пробубнила она сквозь горсть аскорутина. — Бабушка, у которой мы сейчас живем — японка. Дедушка был англичанин. Мама китаянка, на четверть русская. Жили мы по большей части в США, немного в Китае и России, потому что родители — ученые.
— Вот оно как. А ты не слишком много таблеток…
— Не, норм.

Неловкая пауза.
— … мМураока?
— м?
— А ты… — она запнулась, подбирая слово. — … как узнал, что со мной происходит?
Приплыли.
— Твоя бабушка рассказала.
Киёми нахмурилась.
— Она попросила шпионить за мной, так?
«Один выстрел — один труп. А она быстро догадалась. Слишком.»
— Почти.
— Значит, ты один из них. И притом, успел как-то заслужить ее доверие.
Камидзё вздохнул.
— И снова в яблочко.
— И поэтому мне стоит свыкнуться с твоим вечным присутствием.
— Именно.
Она перевела вгляд на пол и добавила тише:
— Но это же ужасно. Никакой личной жизни.
Так вот что ее волнует. Хa-ха.
— Почему же, ты можешь делать все, что вздумается, кроме превращения на людях, и я клянусь тебе не мешать.
— Да я только из-за того, что ты подглядываешь, волноваться буду!
Крыть нечем.
Она уселась поудобнее, обхватив руками коленки и задумалась.
— Если ты не выполнишь миссию, тебе влетит, верно?
Малолетняя шантажистка.
— Теоретически. Но я такого не допущу.
— Есть куча возможностей — женская раздевалка, уборная, медосмотр…
— Есть лисий морок и корректировка человеческой памяти, так что не надейся.
— Я не об этом. Ты можешь остаться и выполнять свою работу…
Как великодушно. Камидзё ожидал большего возмущения с ее стороны.
— … при условии, что ты научишь меня быть лисой.
Если бы сейчас он был в мультике, он бы подавился водой. Научит чему — совращать людей, высасывая их энергию и мороча им головы?
— Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Ты слишком юна для этого!
— Мне целых пятнадцать.
Как было и той, из-за кого он выглядит так, как выглядит. Он заставил себя выбросить эту мысль из головы.
— А мне 16, следовательно, я опытнее. И говорю тебе — еще рано. Как минимум, морочить можно только через год.
— У тебя глаза, как будто ты старее… — недоверчиво проворчала Киё. — А стрелять лазерами из носа… или кидаться файерболами научишь?
Кто-то начитался комиксов.
— Может быть. — посмотрев на часы, он добавил: — Урок уже кончился.
— Эм… до завтра?
— До завтра.

На следующий он проспал, но, как говорится — успеешь позже звонка, но раньше учителя — опоздание не считается. Последнее свободное место в маленьком кабинете английского, разумеется, было на дальней парте. Боги к нему сегодня не благосклонны… или наоборот?
— Можно сесть с тобой?
— Нет.
— Это единственное свободное место.
Киёмико оглядела его с ног до головы, остановив немигающий взгляд на глазах.
— Ложиться спать нужно вечером.
— Логично. — вздохнул Камидзё, — И все-таки?
— Вредина. — ответила она, не меняя тона, но вещи пододвинула. Спустя какое-то время она добавила:
— Врут, что азиаты коротышки — ничерта не видно.
Ему с галерки тоже ничего не было видно, но по другой причине.
— Как твой нос?
— Чуть болит, если трогать, а так чувствует себя прекрасно, спасибо.

В один прекрасный день за ней не приехали, как обычно. Киёми, кажется, была готова к такому повороту событий, и, накинув капюшон, вышла за ворота.
Риск, конечно, небольшой, но проводить ее стоит, хорошо, что идти в одну сторону. Камидзё выпустил хвосты — это первохвостки с ними мучаются, а у него они были из высшей материи, которая сквозила через одежду, не повреждая ее. Закрыл глаза и визуализировал такой же мир, но без него, и, невидимый, последовал за принцесской по крышам, сохраняя небольшую дистанцию. Если никому не видно, почему бы и нет?
— Слезай, я тебя заметила. — не оборачиваясь, спустя какое-то время заявила она.
Камидзё как молнией ударило. Ей всего два года лисой, а высокоуровневый морок на нее не действует?
— Красивые. А ты действительно старше, Мураока, хотя я не думала, что настолько. — добавила она, когда он оказался рядом. — Врушка.
Вздохнув, он убрал хвосты и рассеял морок.
— Извини. Я не ожидал, что ты можешь меня видеть.
— Мог бы просто предложить проводить, хотя, наверное, скакать по крышам веселей.
— Почему ты пешком?
— Теперь всегда ходить буду, хочу похудеть.
Камидзё хихикнул.
— Ты и так скелет.
— Ага, скелет бегемота.

***

— Так что, вы, ребята, парочка? — спросила Мидори, которой всегда было дело до всего, что касалось Киёми. Они были знакомы еще Хатиодзи, поэтому обычно ели ленч вместе.
— Нет, ну что ты. Мураока… — она перевела взгляд на него, накручивая кончик косы на палец, потом обратно на Мидори, — моя прислуга.
— Ох, вот оно каак… ;) — в голове у одноклассницы, уже, по всей видимости, разыгрывалась какая-то непристойная сценка. — Хотя, да, Киёми, тебе совершенно не подойдет роль служаночки.
Камидзё мысленно согласился, так и видя горы разбитых тарелок…
— Но знаешь, на фестивале в средней школе тебе очень шел костюм!
… а среди них заплаканная неловкая девушка в униформе… «Стоп. Это просто работа.»
Одноклассники с интересом начали оглядываться на воодушевленную Мидори и оправдывающуюся Киёми, и Камидзё оставалось лишь радоваться, что в этом году первогодки не участвуют в летнем фестивале, а то не избежать бы им косплей-кафе.

***
Когда ей надо, она могла быть ужасно надоедливой.
— Ты же обещааал, ну пожааалуйста…
В конце концов Камидзё это надоело, и вскоре они каждую большую перемену прокрадывались на крышу. Спустя какое-то время она уже демонстрировала значительные успехи — перестала хаотично превращаться, могла уже удержать одного человека на хвосте и придавать энергии форму (обычно какого-нибудь оружия).

***

Он не мог винить ее. Лисы уродами не рождаются, и кокетство им в принципе свойственно с детства. Камидзё понимал, что эти отношения давно перешли черту рабочих, хотя он ни разу не заходил за грань дозволенного. И тем ни менее, его мучало, что он все еще проецирует на нее тот, уже потускневший образ ее предшественницы.

***

Знакомство с Киёси произошло во время ее болезни, когда он принес ей распечатки. Дверь открыла сама Киё, в толстовке и пижамных штанах.
— Спасибо. Проходи. Хочешь чаю?
Голос был немного более хриплый, чем обычно.
Они прошли в гостиную, когда с лестницы послышалось тихое:
— Кеш, кто там?
Камидзё обернулся на голос и остолбенел. Как-то уже вылетело из головы, что они близнецы, но чтобы настолько!
— Сбой в матрице… — только и смог пробормотать он. Существо с лестницы уже было внизу.
— Представляешь, он, кажется, нас перепутал! — сказала Киёми (а Киёми ли?), которая ему открыла. Потом посмотрела на другую и хихикнула, слегка кивнув. Они заговорили по очереди. Это звучало бы совершенно естественно, если бы это говорил один человек, но сейчас мурашки побежали по коже.
— Так ты
— не
— можешь
— нас
— различить?
Камидзё оторопело покачал головой, лолитки хрипло заржали.
— Кто из нас настоящая Киёми? — спросили они в той же манере. Так позорно будет ошибиться!
— Без понятия.
— Ну вот, а я надеялась, что ты меня узнаешь… — сокрушенно протянула Киё «с лестницы». — Я ненавижу носки и собирать волосы в хвостик. И еще, я девушка… — хихикнула она.
Вот это поворот.

***

На втором году обучения мятежный клан Киришима таки пронюхал о ценности монаршей наследницы. Далее описывалась история этого клана; изначально все демоны-ёкаи были в родстве, ну, и с лисицами тоже, поэтому Киришима какое-то время пытались вернуть себе трон, но потом обособились в отдельную автономию. Помимо чистокровных ёкаев-аристократов в него так же входят и те, которым близки их идеи, главная из которых — неприятие акта о невмешательстве в жизнь людей (1899) и провозглашение ёкаев высшими существами, созданных для управления этим миром.

К сожалению, в их числе находилось и немало ученых, которые предложили теорию о том, что кровь принцессы-полукровки может даровать бессмертие, как говорилось и в некоторых древних источниках весьма сомнительного происхождения… Поэтому охота началась. Демоны притворялись всем, начиная с прохожих, и заканчивая учителями и одноклассниками. После нескольких различных неудавшихся покушений (я ж говорю, Мураока профи) удача улыбнулась кидзё Киришима Мива, притворившейся молоденькой учительницей: она похитила Киёми во время урока, что вылилось в небольшой вооруженный конфликт между Сайвокией и мятежниками Киришима, за время которого Камидзё даже немного сдружился с принцем Иннокентием (он же Кешка, он же Киёси, он же недорезанный трансвестит), который обладал необычным даже для ёкаев даром, помимо лисьего гипноза, — залезать к людям в мысли (и к нелюдям). Все закончилось более-менее узаконенным миром и более-менее живой принцессой.

***

Киёми подпрыгивала в толпе перед списками, чтобы получше расглядеть.
— О-фи-геть, мы снова в одном классе. Третий год подряд. Такое вообще возможно? — и добавила чуть тише: — Явно без вертихвоства не обошлось?
— Как пóшло. Нет, я тут не причем.
Она хмыкнула.
Вопрос о том, что их ждет в конце года, так и повис в воздухе незаданным.

Времени на лисьи тренировки в выпускном классе оставалось все меньше, да и незачем — она овладела почти всем, чему он мог позволить себе ее научить. И все же над ними будто повисло некое облако печального ожидания.

— Земля вызывает Мураоку! Приёоом! — Киёми тормошила его за плечо. Причем во время его отсутствия она обычно была тихой и даже несколько замкнутой. Камидзё усмехнулся.
— Что на этот раз?

Вместо ответа она протянула длинный листок ведомости об экзаменах, заполненный учительской рукой, и ткнула пальцем в строчку с галочками напротив его имени.

— Ты не говорил, что сдаешь тот же предмет, что и я.
— Я думал, это очевидно, раз мы учимся в классе с научным уклоном. Ну, и неплохое дополнение к тому образованию, что у меня уже есть…

Она насупилась и ушла заполнять бланк в другой конец класса. Интересно, почему?

***

Чем ближе к экзаменам, тем сложнее полулисице было сохранять сносное расположение духа. Камидзё сам часто стал ловить себя на мысли, что он в жизни так ни перед чем не нервничал. Через какое-то время действие контракта закончится, и что дальше: они разойдутся, как в море корабли, или он насмелится сказать, что она значит для него гораздо больше, чем просто субъект охраны? И вообще, будет ли это этично после того, как он, прямо скажем, зарабатывал на ней? Совесть мучала нещадно.
Моральный кризис почище предыдущего.

Перед самыми экзаменами на него обрушилось ее признание. Это было даже несколько обидно — но в общем-то, вполне в ее стиле — рассчитать идеальный момент и ошарашить.
— … Вообще-то, я должен был сказать это первым.
— Ну, нельзя же все время выигрывать! — она откровенно потешалась его чуть обескураженным видом. Тем ни менее, она не сказала четко, что хотела бы начать встречаться, предусмотрительно оттягивая этот разговор.
Маленький мучительный демон.

Выпускной прошел как-то скомканно — никто из них не был к этому по-настоящему готов.
После формальной части началась неофициальная. Смеркалось, дул теплый ветерок. Киёми вышла в темный холл, где он задумчиво смотрел из высоких окон на огни в темноте.
— Это немного грустно.
— Ты даже не представляешь, насколько… — вздохнул Камидзё, обнимая её за талию со спины.
— Ну, сам подумай: хеппиэнды — это просто способ уйти от длинной и скучной концовки.
— … Хочу счастливую и скучную концовку. С тобой.
— Эгоист, — сказала она, но из объятий не вывернулась.

Он ощущал вес ее небольшого тела на своих коленях. Вот бы это такси никогда не остановилось, и они остались бы на заднем сиденье, он и эта сонная девочка. Но время неумолимо двигалось вперед. Через несколько минут такси остановится у ее дома, ему придется разбудить ее, она скроется в дверях, и действие контракта закончится.
Отпустить ее в самостоятельную жизнь? Проще сразу сбросить с обрыва.

«Она слишком привязалась ко мне. О боги, зачем я позволил этому зайти так далеко… И ведь не остановится, из под земли меня достанет.»

Кицуне повернулась и уткнулась носом в его плечо. Пробормотала сквозь сон:

— Когда мы доедем?

— Слишком скоро.

Она недоуменно воззрилась на него своими огромными глазами, которые в полутьме салона казались еще больше. Двумя озерами Лох-Несс с чудовищами и феями.

— Я слышу недовольство в твоих словах, лис? Я же не в могилу собираюсь.

— …

— Я тоже не хочу прощаться. Знаешь, что? Обещай, что ты обещаешь.

— Подозрительно.
Он слегка улыбнулся.

— Пообещай, что через пять лет мы встретимся. Несмотря ни на что.

— А ты пообещай, что съездишь тогда со мной в одно место.
Она протянула мизинец:

— Обещаю. А еще я давненько не плевала с балкона.
После этого она назвала водителю его адрес.

— Бедная принцесса, которой не разрешают даже с дворцового балкона плюнуть, — ехидно заметил Мураока.

***

Вся голова его теперь была отдана на власть терзаний и ежечасной проверки сайтов разных учебных заведений на предмет знакомой до боли в сердце фамилии из трех слогов. В своем поступлении он спаведливо не сомневался, это был уже вопрос решенный. Чтобы хоть как-то выкинуть это из мыслей и убить время, Камидзё подшаманил себе пропуск вольного слушателя туда, куда он подал документы.

***

Шум толпы. Июль, жара. Итан пробивается сквозь людскую массу внутрь, в душный холл. Если бы его спросили — он совершенно не хотел этого, но выбирать не приходится. В противном случае, сперва придется выслушивать подколы и упреки сестры, и, поверьте, это еще меньшее из зол. А потом, возможно, его заставят уехать домой и продолжать семейное дело — вот уж воистину ужас. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и продолжить прокладывать себе путь до гранита науки.

Мысли большинства студентов были далеки от темы лекции — мозги плавились от жары. Итан тоже был не настроен слушать, он просто глазел на других людей. Вот девушка со светлыми волосами, падающими на лицо, которые она постоянно отбрасывает за плечо. Рядом с ней азиатка, явно косящая под Харли Квин — хвостики с осветленными концами. Прямо перед ним парень с тату «I know you're looking at me» на шее. Через проход от него сидят двое в одинаковых худи и с волосами, собранными в пучок. Сидящая слева от него тянка сидела, сняв туфли под столом.

Взгляд Итана все чаще останавливался на единственном человеке, который конспектировал хоть что-то. Итан не видел его лица, но видел черную дужку очков за ухом и родинку на левом локте. Он собрал вещи и ушел еще до окончания лекции, и, когда он уходил, Итан просто утонул в его темных, почти черных глазах.

До него доносился шепот девушек о «таинственном гении» и том, что никто не знает, где он учится, он просто приходит и записывает. Кто-то утверждал, что он внебрачный сын кого-то из профессоров, и тайно учится тут по блату. Кто-то — что он idiot savant и его взяли без экзаменов и сразу на второй курс из-за его таланта.

Итан был заинтригован. Само это состояние было новым для него. У Итана было такое чувство, будто он —замороженная лягушка в анабиозе, которую неожиданно вырывают из него и она потихоньку оттаивает.

— Ты какой-то задумчивый сегодня, — заметила его сестра вечером, когда он смешивал коктейль за барной стойкой, — что-то хорошее случилось?

«Есть минусы иметь сестру, которая видит тебя как на ладони», — подумал Итан.

***

Жить с Котонэ после зачисления было, на его взгляд, неудобно, да и ездить далеко, поэтому он стал подыскивать квартиру или комнату поближе к универу. Довольно скоро такой вариант действительно нашелся — в одном из общежитий на пятом этаже сдавались в аренду однокомнатные студии, правда, с возможностью подселения. Денег, заработанных в Line Group хватало года на три. Значит, нужна еще подработка.

***

снгшечка плюхнулась на сиденье в метро и откинула голову назад. Все идет как-то не так, как она думала, и ей это не нравилось. «Дело пахнет жареным», как говорил агент Тайгер в каком-то сериале на прошлой неделе. Двери открылись, и она вышла из вагона.

Смеркалось. снг жадно втянула в себя воздух, вспомнив, почему она так долго избегала ездить в метро. На широких чистых улицах («японцы», — хмыкнула она в своей голове) уже зажглись фонари. снг плотнее запахнула куртку и свернула в темный проулок, подальше от яркого неуютного света. Чем меньше света, тем безопаснее.

Та часть города, куда она направлялась, по сравнению с центром была совершенно другим миром. Плотно наставленные разношерстные дома вперемешку с лавочками и китайскими ресторанчиками, кое-где заколоченными окнами вторых этажей и дощатыми переходами между домами. Из некоторых домов слышалась музыка. Чем ближе снг подходила к цели, тем явственнее слышалась партия скрипки и топот ног по дереву. Свернув в энную подворотню, она вошла с черного хода. Это был коридор, заваленный дровами и парой коробок, достаточно светлый, чтобы смотреть под ноги. Из кухни шел мягкий свет и пахло чем-то изумительно вкусным, ощущался запах мяса и выпечки.

— снгшечка! — девушка с растрепанным пучком на огненно-рыжих волосах крепко обняла ее, — заходи-заходи, ща пирушка будет! — она потащила за собой снг одной рукой, второй удерживая поднос с едой.

Сирше с грохотом поставила поднос на свободный столик.

— Тебе как обычно или чего покрепче?

— Как обычно, — улыбнулась снг. Она чувствовала себя здесь комфортнее, чем дома. Как, например, в гостях у бабушки — и уютно, и кормят как на убой.)

После каких-то махинаций за барной стойкой, Сирше вернулась с парой кружек и села напротив.

— Что до сих пор не ешь? — она придвинула одну из кружек к снг, — Ну, рассказывай, — весь ее вид выражал любопытство.

— Да нечего особо рассказывать. Меня опять уволили, и я опять «в активном поиске». Вот и все.

— Мне казалось, тебя тревожило что то еще...- протянула Сирше с еле уловимым акцентом, хитро прищурившись. Из кухни потянуло горелым.

— Да, когда уже там мясной пирог? я зверски голодна! — снг уже не могла сдерживаться и откровенно ржала.

— Уааауууу, че ж ты раньше не напомнила, ща все сгорит!!! — рыжая пулей улетела на кухню.

— Фуух, он цел, — сказала Сирше, вернувшись с пирогом. Махони разрезала его на кусочки, пока Сирше бегала вниз за Региной, Алгеброй-тян и Рене.

снгшечка мяла в руках уголок салфетки.

***

Начать жизнь без Мураоки. Как будто между ними ничего и не было. Киёми была в шоке от того, что предложила это. Ведь она могла бы сейчас учиться вместе с ним!
После этой мысли ее передернуло — во-первых, она вопреки своей привычке употребила ужасное слово «бы», во-вторых, она совершила это обдуманно, а значит, и жалеть не о чем.

«Целых пять лет…
В любом случае, не могут же нам всегда нравиться одни и те же вещи. В конце концов, я уже пережила первую неделю, дальше будет легче.»

Она постаралась собраться с духом. Все-таки это первый день ее студенческой жизни. Надо произвести хорошее впечатление на тех, с кем ей предстоит учиться еще пять…

«О, нет, опять… только разреветься сейчас не хватало…
Думай о хорошем, а вдруг матанализ будет уже завтра?»

***

Камидзё уже несколько недель делил комнату с Киёси. Немыслимо. Это как каждый день видеть Киёми, но при этом это совсем не она, хотя прынец и старался пореже попадаться ему на глаза, неизменно являясь только к ужину и завтраку. Во время привычного пролистывания ленты за одной из таких трапез он наткнулся на интересное объявление — в ирландский паб, расположенный в бывшем Веселом квартале, требуются сотрудники на вечерние смены. Ирландский… ей тоже такое нравилось. Все, стоп, выкинуть из головы.

Веселый квартал Камидзё знал, как свои пять хвостов — по молодости сестрица Котонэ таскала его сюда «набираться морочного опыта», да и в более зрелые годы он частенько сюда заходил. Сейчас же, помимо лав-отелей, хостесс и тематических кафе тут жило довольно много иммигрантов. Нужное ему здание реально выглядело так, как будто его целиком перенесли сюда прямо из Корка или Дублина. Из двери доносился приятный запах еды, и Камидзё подумал, что ему уже нравится это место.

Владелица, огненно-рыжая ирландка лет двадцати пяти, с порога крепко пожала ему руку и сразу заявила:
— Здрасте-здрасте! Я получила ваше резюме, а еще мне пришла рекомендация, но я до нее еще уже Вас приняла, но вживую я точно убедилась, что Вы нам и-де-ально подходите, Камидзё! Ой, чего это я, присаживайтесь!
Для иностранки она говорила довольно бегло, с легким певучим акцентом.
— Это точно не поспешное решение?
— Нет, ну что вы! Кстати, я Сирше. Не против, что я зову вас по имени?
— Ничего.
— Как только Вы вошли, я сразу поняла, что Вас что-то тревожит, а повлиять Вы на это не в силах… Поэтому будете вкладывать всю душу в работу, пока не полегчает. Люблю, когда работают с душой, именно такие люди мне нужны.
— Вы хорошо разбираетесь в людях. — улыбнулся Камидзё.
— Хохо, это точно. И в хороших пирогах, это у меня с детства. Пойдемте, проведу экскурсию. «Foxhole» — это моя гордость.

***

В воскресенье к обеду Итан еле-еле продрал глаза после очередной вписки. Сестра суетилась больше, чем обычно, натирая кухню до блеска, но нашла минутку подать ему стакан воды и таблетки, разумеется, не прекращая при этом болтать.

— Хеей, ты меня вообще слушаешь? Я говорю, что с утра было собеседование и я приняла двух новых сотрудников. Надеюсь, вы поладите. Соберемся после смены, пропустим по стаканчику джейми, по кусочку пирога, и я вас познакомлю.

Вечером за столом сидели Сирше, Итан, Махони и Камидзё. Тот самый, с лекций, с родинкой на левом локте и глубокими темными глазами.

«Вот и верь после этого, что совпадений не бывает».

***

Спасибо тем, кто осилил этот графоманский опус до конца! Жду в гости, можно с легкой конструктивной критикой.

Возможно, скоро опубликую топик с изображениями героев из самых первых глав, какими я их видела тогда.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории