Проклятье хозяйки недремлющих кукол. Вместо эпилога. Часть 2

— Прошлое, Медея, прекрасно тем, что оно прошлое. Se la vie, а кесарю – кесарево, — с улыбкой промурлыкал Джейсин, проталкиваясь сквозь толпу гуляющих.
— Что это все значит? – от нахлынувших на меня противоречивых чувств я никак не могла сложит два плюс два.
— Только то, что самые сокровенные и безумные мечты имеют свойство сбываться, — последовал ответ. Другого я, в принципе, услышать и не ожидала. А, уж тем более, от Джейсина Хаслера. Но даже в такой особенный, волнительный во всех отношениях день хотелось бы чуточку больше конкретики.
И Вселенная вновь пошла мне навстречу!
— «Параноидального цирка» больше нет, Медея. Вместе с проклятием «кукольной maman» он ушел в прошлое. За небольшим исключением, — лукаво улыбнулся Джейсин, проталкиваясь сквозь толпу посетителей к кассам. – Два бесплатных билета, пожалуйста.
А я совсем уж несолидно для взрослой барышни подпрыгнула от неожиданности, поскольку ожидала увидеть кого угодно, хоть волшебного единорога во плоти, или, на худой конец, сказочного оленя Серебряное копытце, но только не «девочку-верблюда».

— Марихен, привет! – радостно помахала мне Хелена словно подружке, с которой она рассталась буквально вчера. В принципе, так оно и было. А еще «девочка из прошлого» прекрасно сохранилась, выглядит живее всех живых и ей никогда по-настоящему не стукнет шестнадцать.
— Сгинь, изыди, — потрясенно прошептала я, не задумываясь особо над тем, что, собственно, несу, и наверняка бы позорно задала стрекача, не вмешайся Джейсин в самый последний момент.
— Нет уж, Мари, дырка тебе от бублика! Я никуда не пойду, потому что отныне мы с тобой подруги навсегда. Für Ewigkeit, nur, verstehen? (нем. Навечно, ну, поняла?) – задорно подмигнула мне бывшая циркачка фрик-шоу более чем столетней давности, и вернулась к своим прямым и непосредственным обязанностям по обилечиваниб посетителей.
— Хелена осталась в нашем времени потому, что нашла в твоем лице верную и преданную подругу, — пояснил Джейсин.

— Да-да, припоминаю, — нехотя согласилась я. День вчерашний все еще упорно не желал становиться реальностью. Проклятые дневники опального бокора, изгнанного из своей общины, неразгаданная тайна, пустая палатка Дока, зловещие тени на стенах шатра… Прямо впору готический триллер снимать!
— Док решил, что Хелене лучше всего работать кассиром. Ну, сама понимаешь…
— А где же все остальные? И где, собственно, Док? – вопросы так и сыпались из нас с Мартой горохом.
— Всему свое время, девочки, — подмигнув нам, Джейсин ко входу в зону развлечений в виде раскрытого рта клоуна, где величественно возвышалась Анна Свен. «Женщина-каланча в качестве контролера – вполне мудрое решение, — подумала я. – Зрители еще издали видят, кому предъявлять билеты».

Однако на этом сюрпризы «Цирка лунатиков» не закончились.
Электра катала на себе маленьких детей, как самый обычный пони, и ее… не боялись! Ну, может быть, поначалу и то совсем чуть-чуть. Наблюдая, как очередной карапуз с сожалением покидает мохнатую паучью спину, я чуть не подавилась сахарной черепушкой.
— Сделай попроще лицо, мать, — прошептал мне на ухо несносный Джейсин. – И рот прикрой, а то галка влетит.
— Медея, привет. Прекрасно выглядишь. Хочешь прокатиться? – как ни в чем ни бывало, обратилась ко мне «Черная вдова».
— Обязательно, но в другой раз, — лучезарно улыбнувшись, я поспешила ретироваться, пытаясь на ходу переварить только что увиденное. Увиденное в голове не укладывалось. Но, в конце концов, почему бы и нет? Ведь теперь, когда проклятие моего любимого города пало, можно расслабиться и курить бамбук. И получать удовольствие от процесса.

Эстет я или не эстет?! «Если так пойдет и дальше, то мы все скоро будем совершенно спокойно приглашать в дом зомби или призраков на пижамную вечеринку, — решила я. – А что? Это идея!». Правда, об одном воспоминании о бреющем полете Амалии Вассер под потолком, затянутом паутиной, меня нет-нет, да и пробрал легкий, ледяной озноб. Однако он очень быстро прошел, ибо я знала почти наверняка: никто из ныне живущих здесь не будет бояться созданий не от мира сего, обитающих в ночи. По крайней мере тех, кто приходит к живым с дружелюбными намерениями…

— Медея, спасибо тебе, — прозвучал за моей спиной мягкий баритон, в котором проскальзывали отеческие нотки, и я, повернувшись, сделала неловкое движение правой рукой, совершенно забыв о том, что держу в ней кулек со сладостями, но предпринимать что-либо было поздно – нас с Мартой и с Иоганнесом Кеплером окатил дождь из сахарных черепушек. Джейсин, само собой, тоже попал под раздачу.
— Ну, можно сказать, что ты посыпала меня рисом по свадебному обычаю заранее, Марихен, хотя я всего-навсего только помолвлен… — смущенно улыбнулся Док, теребя бабочку. На его безымянном пальце блеснул старинный перстень с голубым топазом.
— Но уже почти молодожен, — кокетливо добавила я и потрясенно смолкла. Суть сказанного дошла до меня не сразу. Внезапная догадка-озарение тоже стала как гром среди ясного неба. – Господи, Анна…
— Да. Правда, я едва достаю ей до груди, но ведь это уже неважно, Марихен. Все неважно, кроме любви. И дружбы. Вчера ты доказала это всем нам.
— Но ведь я ничего особенного не сделала, герр Кеплер, — возразила я, с аппетитом доедая уцелевшие после моего дурошлепства сладости и диву даваясь собственному олимпийскому спокойствию. – Я просто сфотографировала хозяев одного старого дома на память. И немножко там… э-э-э, прибралась.

— Чистота – залог здоровья, Марихен. И физического, и морального, — менторским тоном сказал Док, но я на него ни капельки не обиделась. – А огонь очищает все.
— Да, я помню, — тихо ответила я, вспомнив о последних минутах «кукольной maman», и украдкой смахнула с ресниц непрошенную слезинку. Унывать об умерших не стоит. Лучше лишний раз помолиться об упокоении души.

Мне очень хотелось надеяться, что мадам Мине теперь хорошо. И, словно в ответ на мои мысли, осеннее солнце выглянуло из-за одинокой, набежавшей тучки, а прямо мне в руки порхнул невесть откуда взявшийся кленовый лист богатого, насыщенного цвета сусального золота, плавно и незаметно переходящего в густой, благородный багрянец.
«Ты освободила меня», — прокатился по осеннему, полуоблетевшему парку благодарный шепот-шелест, и я прекрасно знала, кому он принадлежит.

Баронесса Лихтгештальт, по сути, никуда не делась, хотя я собственными глазами видела, как ее измученная пленом вечной тьмы душа, жаждущая успокоения, поднималась к небесам, туда, откуда лилось волшебное, лунное сияние, словно благословляя землю и всех, на ней живущих.
А посему, «кукольная maman» может быть где угодно и когда угодно, наблюдая за нами и оберегая нас.

Я бережно убрала листок за пазуху. Когда вернусь домой, обязательно высушу его между страниц своей настольной книги – «Портрет Дориана Грея». А потом вставлю под стекло в самый-самый лучший багет, который найду в городе. Только все это – потом. Сегодня прекрасный день. Нужно наслаждаться каждой его секундочкой, ибо «золотой момент» уйдет. Вернее, улетит вместе с листвой. Или со стаей дроздов-рябинников на юг. А уж эти птахи, в отличие от прекрасных, но мимолетных мгновений, будут радовать глаз еще до самых первых заморозков…
Праздник продолжался. Мы катались на качелях и на «колесе обозрения», покуда у нас с Мартой не закружилась голова, посмотрели искрометное файер-шоу Бонни и Клайд, «смертельные» трюки акробатов-веркошек и завораживающий иллюзион Блэка. Когда метатель ножей уже заканчивал свое выступление, Джейсина окликнули по имени, а во мне тут же распушила капюшон ревнивая кобра.

— Лизхен?! – потрясенно ахнула я, когда фрагменты-паззлы вчерашнего вечера сложились во вполне завершенную, но не до конца понятную картинку.
— Медея, я не все тебе успел рассказать, — виновато опустив голову, Джейсин взял девушку за руку и подвел ее ко мне. – Помнишь Колодец Желаний?
— Еще бы! Даже Светка с ее солидным, ведьмовским стажем его за версту обходила, — фыркнула я.
— А про подвал пропавших детей?
— Угу, — я мрачно кивнула. Праздничное настроение начало куда-то стремительно улетучиваться. Даже солнце на небе снова спряталось за свою тучку, но, как мне показалось, перед этим с немым укором посмотрело на меня… «Мадам Мина, я вас не понимаю, прошу, объяснитесь!» — мысленно взмолилась я и… оказалась услышанной!
— Только одну-единственную душу можно было спасти. На твое усмотрение, Марихен. Однако ты так крепко спала, что я не решился тебя разбудить. Ну, и…
— Ты все сделал правильно, — перебила я Джейсина и искренне улыбнулась.

— Я очень виновата перед вами, ребята, — проговорила девушка. – И не знаю, стоит ли просить прощения за все, что я уже натворила… Из-за меня Джейсин оказался в бродячем цирке, вместо того, чтобы блистать на лучших сценах Европы. А когда его ранили, тоже из-за меня, я повела себя, как последняя дрянь, и просто сбежала. Я…
— Ш-ш-ш, Лиззи, какой же ты у меня еще ребенок, — с грустной нежностью усмехнулся Джейсин, расправляя белокуро-пепельные волосы своей бывшей школьной подруги. – Это ты сделала меня уникальным. Смотри, — юноша, сорвав с правой руки перчатку, пошевелил пальцами.
— А если бы не ты, то мы с Джейсином никогда бы не встретились, — заверила я Лизхен и по-сестрински привлекла ее к себе. Да, девушка в свое время поступила очень, очень некрасиво. Но, думаю, три года заточения в «доме с привидением» полностью искупили ее вину. И вставили на место мозги.
— Ты сообщила своим родным в Шлоссберг о том, что ты… нашлась? – во мне вдруг проснулся бдительный педагог.
— Не-а. Еще не успела.
— Так беги же скорее на телеграф! А потом присоединяйся к нам.
— Так мы теперь друья? – недоверчиво уточнила Лизхен, во все глаза глядя на нас.
— Да! – ответили мы с Джейсином и с Мартой хором. Затем последовал обмен телефонами, и вот она уже исчезла в праздничной толпе, девушка-призрак из прошлого, обредшая плоть и кровь исключительно потому, что…
— У тебя золотое сердце, — сказала я Джейсину, откидывая с его чистого, бледного лба огненно-рыжие, солнечные пряди.

Mein Gott, кажеться, творческий беспорядок в этих волосах был задуман исключительно для того, чтобы прикасаться к ним целую вечность. Всегда-всегда.Forever. Für immer. И это никогда не надоест…
— Пустяки. На моем месте ты бы поступила точно так же, Медея.
— Ты знаешь, да! – неожиданно легко согласилась с ним я.
… Парковая аллея, та самая, по которой мы с Джейсином еще вчера шли в самое сердце Черной Ночи Души, взявшись за руки, словно Кай и Герда, внезапно закончилась, и я остановилась, как вкопанная, словно налетев на незримую стену.
Передо мной возвышался «дом в облаках», как назвали его Барон Самди и мама Бриджит.

И теперь отныне это мой собственный дом.

Мой, моих близких, а также «молчаливых» и не очень «молчаливых» друзей. Я украдкой покосилась сперва на Джейсина, а потом на Марту.
— Ступай, Медея. Ты же так мечтала о целом «доме странных детей», верно?

— Вообще-то, в дни молодости моей прабабушки Клары, для молодых девиц верхом неприличия считалось разгуливать по улице без сопровождения, — с этими словами я, схватив Джейсина за руку, потащила его за собой совсем как, pardon, козла на веревочке. Еще одно выражение из богатого, эмигрантского лексикона Светки. Ну, подружка-ведьма, погоди! Вот освоюсь на новом месте и устрою дождь из жаб – мало не покажется… Прыснув от смеха, я внезапно притормозила.
О, мой гот, я же на кладбище нахожусь! Правда, на кукольном, но сути проблемы это никак не меняло. Веселиться и дурачиться мне сразу расхотелось, а мои мысли потекли в другом направлении.
Так, мадам Вильгельмина сказала на прощание, что «дети кладбища», равно как и «дети подземелья», и все, кто есть в доме – мои.

Поэтому я еще обязательно вернусь сюда, но уже с заступом. И под покровом темноты.

Незачем смущать добропорядочных горожан «раскопками». Да и господин бургомистр за подобную самодеятельность даже на территории частных владений навряд ли по головке погладит…

Но одну вещь надо сделать наверняка и прямо сейчас, при свете дня. Я рассеянно обвела взглядом импровизированный кукольный погост. Ох, и не зря же вчера Барон Суббота, забрав то, что ему причиталось, сиганул вчера при нас со второго этажа особняка. Духи кладбища явились за своей добычей явно не с улицы – пока мы искали Похитителя Кукольных Душ и Марту, их в окрестностях парка не наблюдалось, а чуйка на нежить и на все потустороннее у меня просто отменная! Следовательно, они явились именно с этого места. Значит, поблизости должен быть портал на Ту сторону, или нечто в этом роде…

Я достала из кармана за цепочку свой талисман веве.
— Мы будем заниматься лозоисканием? – оживился Джейсин, а глаза у Марты на моем плече снова сделались, как у кошки.
— Что-то типа того, — рассеянным, сонным голосом, предвещавшим обычно астральное путешествие, ответила я и, закрыв глаза, полностью сосредоточилась на собственных ощущениях.
Лабладор на цепочке ожил и зашевелился, ну, а я двинулась вперед, повинуясь голосам предков.
… Идти пришлось на самый дальний конец кукольного «погоста». Наконец мы уперлись в надгробие, испещренное вудуистской и кельтской символикой, и я, едва прикоснувшись к камню, ощутила исходившую от него мощную, древнюю, динамичную магию. Магию смерти.

У надгробия лежали «жертвоприношения»: свечи в красных лампадках, миниатюрные гербарии из бархатцев и бутонов календулы, четки, дорогие гаванские сигары, плоские бутылки-фляги с терпким ромом, нитки жемчуга и бус, сладости, флакончики с женскими духами и даже увявшие веточки… конопли.
Я, по своему обыкновению, вновь несолидно икнула, а потом, выпав из своего астрального ступора, вытащила из кармана маленький блокнот с карандашом и принялась лихорадочно писать. Закончив записку, я вручила ее Джейсину.
— Ты совсем здурела?! – опешил юноша, но я уже мягко подталкивала его к тропинке, ведущей к выходу. Ну, а когда мой «посыльный», бормоча себе под нос, скрылся из вида за деревьями, мы с Мартой продолжили наш путь.
Дверь особняка, как и накануне, оказалась незапертой. Только теперь максимум, что нам грозило – это получить старой доской или ящиком со всяким хламом по голове.
Насчет ящиков я не ошиблась. В просторном холле (Gott sei dank, жуткие ростовые клоуны и алтарь, который явно предназначался для чего-то вроде черной мессы, бесследно исчезли!) повсюду громоздились коробки и коробочки, между ними суетились люди, а моя maman сияла, словно начищенный пятак.

— Mutti, что это? – осевшим голосом спросила я.
— Как – что? Переезд! – радостно объявила моя мама и, посмотрев на наши с Мартой вытянутые, постные физиономии, не выдержала и вкусно, заливисто рассмеялась. – Девочки, что за лица? Право, как на поминках! Теперь вам всем хватит места. Кстати, где Джейсин?
— Пошел за покупками, — обтекаемо ответила я. В том, что ты находишься под покровительством духов кладбищ, лучше не признаваться ни одной живой душе.

Окружающие, за исключением, пожалуй, Светки и ей подобных, поймут сие неправильно. Думаю, наши горожане еще не до конца готовы к более близкому контакту с Той стороной.

Ничего, это когда-нибудь произойдет. Со временем.
Ну, а пока следовало заняться делами насущными – впереди у меня еще одна, весьма ответственная миссия, ведь отныне я не только наследница «дома странных детей», а продолжательница его истории. Его Хранитель.
— Сколько же здесь кукол, Марихен! И все они теперь твои. Бедняжки, они совсем запущены! Ты же приведешь их в порядок, верно?
— Да, да, конечно, Mutti, — рассеянно ответила я, поднимаясь по парадной, двухсторонней лестнице на второй этаж.

Еще вчера мы с Джейсином пробирались по ней при других, особых обстоятельствах. Вместе с древним проклятием «хозяйки недремлющих кукол» куда-то исчезли многовековые грязь и пыль.

Я провела ладонью по перилам. Практически идеальная чистота. Словно обитатели этого дома отлучились куда-то ненадолго всего лишь вчера. Да, вчера…После переезда обязательно организую музей памяти баронессы Вильгельмины Лихтгештальт.

И он будет работать при мамином новом магазине игрушек, а я там буду водить экскурсии – ведь, по сути, никто, кроме меня, не знает самых сокровенных тайн этого дома.

А мадам Симза, думаю, с радостью заменит меня в “Ведьмином счастье”.
Ну, а я займусь тем, к чему у меня с самого раннего детства лежала душа. Ведь я – Кукловод. Одушевитель. Свой Дар нужно развивать. А ведовство – это всего лишь бонусное предложение…

Я медленно прохаживалась по коридорам, заглядывая то в одну комнату, то в другую, и, подбирая разбросанных то там, то сям кукол, бережно укладывала их в огромную, картонную коробку, которую предусмотрительно захватила внизу. Работы мне и в самом деле предстоял непочатый край. Но шарманщик Джереми – в первую очередь. Я заговорщески подмигнула Марте.
Открыв очередную дверь, я замерла на пороге, а потом осторожно прошла внутрь. Пожалуй, я здесь останусь.

Комната располагалась в самой конце левого крыла, то есть, будет находиться достаточно далеко и от музея, и от игрушечной лавки, и здесь я смогу спокойно отдыхать, не боясь, что меня побеспокоят.
Просторное помещение было залито светом, который проникал внутрь через разноцветные, витражные окна. У стены справа по центру стояла высокая кровать под богатым, бордово-золотистым балдахином, справа от нее – туалетный столик с зеркалом в фигурной раме, слева – ореховый письменный стол-секретер. Пузатый платяной шифоньер скромно возвышался ы углу. Рядом с ним стояла ширма, обтянутая китайским шелком с изысканным рисунком, рядом – журнальный столик, оттоманка и два кресла. В другом углу скучал современный электроорган, явно переделанный из антикварного. Остальной немалый объем комнаты пустовал. Думаю, в пролеты между окнами и по стенам спокойно влезут все мои шкафы-витрины с куклами. Решено, гнездимся здесь!

Я закружилась на ковре, который уже разменял тринадцатый десяток, но выглядел вполне себе ничего, и от радости едва не уронила Марту, забыв, что она еще сидит на моем плече…
Поэтому звук мобильного телефона в кармане вернул меня к реальности далеко не сразу. Кто-то на другом конце провода упорно добивался моего внимания. “Кому это так неймется?” – раскинув руки, я с наслаждением упала поверх одеяла, и только минуту спустя соизволила нажать на вызов.
— Тебя только за смертью посылать! – в один голос воскликнули мы с Джейсином, и я, вылетев в коридор, в одну минуту скатилась по лестнице, причем, скатилась почти в прямом смысле этого слова.
— Я чего-то не пойму, — недоумевал Хаслер, уже в который раз, видимо, пока я выбирала себе и своим “молчаливым” подружкам гнездышко поуютней, разглядывая содержимое своей корзинки. – Мы собрались на пикник или на поминки?
— Расслабься, Джей. Я всего-навсего сделаю жертвоприношение, — лучезарно улыбнулась я.

— Ну и шутки у тебя, Медея! – юноша вздрогнул и, поежившись, плотнее завернулся в свое пальто, а maman едва не уронила фарфоровую китайскую вазу династии Цинь, а потом безнадежно махнула на нас рукой, неумело пряча лукавую улыбку в глазах.
— А я и не шучу! — на полном серьезе объявила я и, схватив за руку своего сумрачного принца, потащила его за собой.
… К счастью, нашего отсутствия никто не заметил. Да и Mutti, думаю, знать о том, куда и зачем мы направляемся, вовсе не обязательно, хотя она наверняка догадывается кое о чем сама.
У портала на Ту сторону, являющимся одновременно и алтарем вудуистов, никого не было, и я, вздохнув с облегчением, открыла корзинку.
Убежденной, последовательной вудуисткой я не была, а поэтому совершенно не представляла, что делать дальше.

«Слушай свое сердце», — прошелестела у меня над головой редкая, облетающая листва голосом баронессы Лихтгештальт, а Джейсин ободряюще положил на мое плечо свою правую руку.
Я так и сделала.

С благоговением разложив у надгробия принесенные дары – пачку гаванских сигар, текилу и ром, конфеты, нить черного жемчуга, связку стрючков чили, флакончик духов и печенье в виде черепков с марихуаной, я достала талисман веве и, спрятав его в ладонях, сосредоточилась на духах кладбища. «Мама Бриджит и Барон Самди, спасибо вам за поддержку и за помощь», — мысленно проговорила я, почувствовав, как воздух вокруг меня всколыхнулся и пришел в движение.
— Эй, Медея, перестань шаманить, я так не играю! — жалобно пискнул Джейсин, прикрывая руками лицо от сухих веток и листьев, которые закручивала в воронку-вихрь идущая из-под земли сила. И то была сила мертвых.
Артефакт в моих руках ожил, тревожно и настойчиво пульсируя, но на этот раз я без доски Уиджи умудрилась прочесть послание с Той стороны: «Мы будем присматривать за тобой, Кукловод. И оберегать твой путь».

* * *
… Прошло две недели. Мы уже почти освоились на новом месте. Хеллоуин отмечали шумно и весело. В моем особняке на вечеринке был весь богемно-аристократический бомонд Нойвельдштадта, а также мои друзья из «Цирка лунатиков», Док с супругой, которая произвела необыкновенный фурор своими ростом и статью, и, естественно, Барон Суббота и Мама Бриджит, которые числились в списке приглашенных как «мистер и миссис Инкогнито»…
Maman занималась своим новым игрушечным магазином, а мы с Джейсином – музеем кукол. Светка, Лизхен, ее бойфренд Ганс (тот самый, гадкий и противный Ганс, который в свое время на спор вскружил мне голову!), мадам Симза, Хелена и Электра, которая уже больше не стеснялась появляться на людях, активно нам помогали…

Ну, а я в перерывах между боями еще умудрялась заниматься «наследством» баронессы. Теперь Марта и Джереми – как попугайчики-неразлучники.
Но кое о чем я забыла.
… В один из дождливых, пасмурных дней (это была середина ноября) я наткнулась в чулане не неразобранную коробку. Она была именно не разобрана, поскольку все остальные, даже из-под моего «скарба», помня о моей тотальной забывчивости, maman еще при переезде педантично пометила крестиками.
«Ну, и в чем здесь подвох-то?» — размышляла я, поднимаясь к себе со своей более чем странной находкой.
«Посылка с Того света, посылка с Того света…», — пронеслось по моим кукольным полкам возбужденное перешептывание.
Приплыли! Забравшись на кровать с ногами, я в прострации сняла крышку и увидела на дне коробки… Солнечный асцендент.
Я в недоумении повертела картонный ящик. Никаких пометок, подсказок или инструкций. Барон Суббота просто неподражаем!
Что ж, будем рассуждать логически. Вновь спасать город от происков темных сил пока не надо. И, надеюсь, что в будущем больше не понадобиться. А хранить могущественные и опасные артефакты в доме – крайне неосторожно и неосмотрительно… Но ведь волшебная фотокамера – часть истории этого дома.
Поэтому ей надлежит храниться в одном-единственном месте.
Соскочив с кровати, я открыла один из секретеров письменного стола, извлекла оттуда свой гербарий с кленовым листом-посланием, и спустилась в мемориальную комнату баронессы Лихтгештальт, провожаемая удивленными и недоумевающими взглядами со всех кукольных полок.
… К счастью, в музее, который уже работал, не оказалось ни одного посетителя. Открыв витрину, в которой хранились документы и фотографии рода Лихтгештальт, оформленные в виде генеологического древа (эта часть работы нам со Светкой дорогого стоила во всех смыслах этого слова!), я положила туда принесенное с собой и, достав талисман веве, принялась читать заклинание запечатывания, одновременно прося духов кладбища о помощи.

И прилетевший невесть откуда, словно с погоста, холодный ветер, взметнувший вверх мои волосы, дал мне знать: отныне тайна «хозяйки недремлющих кукол» — в самых надежных руках…

Конец
10 февраля 2019 г. Гродно

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории