Проклятье хозяйки недремлющих кукол. Вместо эпилога. Часть 1

Вместо эпилога

…Когда я открыла глаза, то первым, что я увидела, был слепящий, дневной, солнечный свет, заливающий все вокруг.
— М-м-м, не хочу, мне и в сумерках хорошо, — сонно простонала я и… окончательно пробудилась. В собственной гостиной.

Из кресла на коврик с шорохом упала «Саломея» Оскара Уальда. Какого… лешего?! Я рассеянным взглядом обвела комнату. Внешне все было так, как накануне, когда любопытной Алисе в моем лице приспичило нынуть в Нору Чудес.

«А был ли, собственно, маль…», — я осеклась, не доведя свою мысль до конца. На журнальном столике благоухал только что заваренный «Рождественский» Гринфилд. Рядом стояла тарелка со свежайшими берлинерами в клубничной глазури, мои стилы, начищенные до блеска, скучали возле дивана, а Марта мирно спала на каминной полке.

Без дураков.
А это еще что? Я наклонилась и подняла афишу, выпавшую, по всей вероятности, из книги. «Paranoia Circus».
Так, так… Похоже, я и впрямь спятила. Либо все еще стремительно схожу с ума. Я полезла в карман и выудила оттуда… талисман веве. Тоже настоящий, подаренный мне накануне настоящими Лоа кладбища при весьма необычных, надо полагать, обстоятельствах. Что же, собственно, вчера было-то, а? Я наморщила лоб, припоминая. «Приснится же такое!» — с этой мыслью я решительно направилась на кухню и… замерла в дверях, словно жена Лота.
— Привет, — помахал мне рукой Джейсин, с аппетитом уплетая остатки вчерашнего штруделя с корицей под клюквенным соусом.

— Ты что здесь делаешь? – осевшим голосом спросила я.
— Как это «что»? Жду твоего пробуждения, Спящая Красавица! – округлил глаза герр Хаслер и, безо всякого перехода, спросил: — Здорово я тебя разыграл, правда?

— Р-ра-з-зыграл?! – заикаясь, пролепетала я.
— Ну, да! Ты уснула в гостиной баронессы Лихтгештальт в обнимку с проклятым шарманщиком Джереми. Что же мне оставалось делать? Я отнес тебя домой, ну, и решил немного похулиганить. Прости, Медея. Кажется, это была моя самая неудачная шут…
Джейсин не договорил, потому что я вкусно, заливисто рассмеялась.
— Ты чего? Я, вроде бы, не сказал ничего смешного, а только повел себя накануне, словно последний дурак, — юноша со вздохом отодвинул от себя последний кусочек штруделя, но я мягко накрыла его руку своей.
— Дурачок, я смеюсь вовсе не над тобой.

— А над чем же? – удивился Джейсин, и даже слегка приоткрыл рот.
— Над своими вчерашними страхами. И над страхами вообще, — просто ответила я. И добавила: — Я уже слишком большая девочка, чтобы бояться.
— Ну, да, Полет в нору чудес – штука весьма полезная.

— Джейсин, по-моему, у тебя температура, — я озабоченно потрогала лоб юноши.
— Это уже неважно. Марихен, поторопись. Die Zeit ist knapp.
— Кажется, я вчера уже где-то слышала эту фразу, — припомнила я. – И вообще, куда мы спешим в несусветную рань?
Джейсин посмотрел на меня, как на инопланетянку.
— Медея, сейчас, вообще-то, уже далеко за полдень, — наконец сказал он.
— Ну, что ж. Война войной, а обед – по расписанию, — с этими словами я полезла в холодильник. Черт, вчера в гостях у «кукольной maman» я нагуляла просто волчий аппетит! Интересно, открылся ли у меня третий глаз, если бы я испила за компанию с мадам Миной чай со странным названием «Мера души»? Кто знает!

Однако в гостях у призраков лучше ничего не есть и не пить. Это непреложная истина, ведь колдовство – штука не всегда обратимая.
Я задумчиво повертела в руках талисман мамы Бриджит. Значит, вчерашний вечер все-таки был, и духи кладбища собрали свой страшный урожай. Не без моей помощи, конечно. Значит, я и есть…

— … Кукловод. Тебе не надо бояться себя в своем новом качестве. Еще кофе? – Джейсин снял с плиты турку.
— Но Кукловоды бывают темными и светлыми, — остудила я его пыл, разрезая только что подогретый шницель с лисичками, и диву далась собственному спокойствию. Подумать только – я, как ни в чем ни бывало, болтаю с парнем, который накануне весьма любезно составил мне компанию в прогулке до самой преисподней!
— Ты – просто Кукловод. А каким Кукловодом быть – решать только тебе.

— Супер. Значит, с меня причитается всего ничего – дергая за ниточки, помнить о неразрывной взаимосвязи всего сущего во Вселенной, — пробормотала я и полезла в вазочку за марципанами. – Memento mori.
— «Моментально в море!» — со смехом передразнил меня Джейсин. – Медея, сделай попроще лицо. Серьезность тебе не идет… Понимаю, у тебя сейчас больше вопросов, чем ответов.
— Ты знаешь, да, — призналась я.
— А вопросы нужно решать по мере их поступления. Та-дам!!! – юноша вручил мне продолговатый пакет.
— Посылка с Того света?! – опешила я.
— Что-то типа того. Да ты открывай, не бойся. Никаких малумов внутри нет.
— И на том danke shön, — вздохнула я, залезая в кулек. Перво-наперво я извлекла на свет Божий продолговатую коробку-катафалк. Что ж, весьма символично. Я тяжело вздохнула. Даже не открывая ее, я прекрасно знала, что там лежит шарманщик Джереми, вернее, то, что от него осталось.

Однако «хоронить» шарнирного парня явно преждевременно, несмотря на то, что ему требуется полная перетяжка резин-жгутов. И перепрошивка головы. Что ж, займусь им на досуге, ну, а пока «останки» следует припрятать куда подальше, чтобы Марта до них раньше времени не добралась. В том, что фройляйн Фогель положит глаз на таинственного, рыжеволосого незнакомца, я и не сомневалась. И уж точно его никому не отдаст, хотя претенденток наверняка будет хоть пруд пруди…
Стоп, в пакете, кажеться, еще что-то есть. Оставив в покое «гробик» с его более чем соблазнительным содержимым, я осторожно вытащила… завещание на свое имя, подписанное лично рукой Вильгельмины Лихтгештальт.
— Джейсин, это не смешно, — первой моей мыслью было скомкать гербовую бумагу и выбросить ее в окно с глаз долой, однако юноша мягко перехватил мою руку. Фаланги его пальцев (несносный Хаслер, оказывается, все утро где-то околачивался без перчаток!) были просто ледяными, и я, глупо взвизгнув, как маленькая девочка, увидавшая мышь, выронила «экспонат».
— Медея, теперь ты – полноправная хозяйка «дома странных детей» баронессы Лихтгештальт, — серьезно заверил меня Джейсин.

– Я с утра, прежде чем отправиться к тебе, побывал сперва у господина бургомистра, а потом у господина нотариуса. Оба в один голос утверждают, что документ самый что ни на есть подлинный. И вступает в силу с сегодняшнего числа. Пойдем. Ты должна все увидеть своими собственными глазами.

— Что – все? – я залпом допила кофе и проглотила последний кусок шницеля. – Джейсин, ты же знаешь, что я сюрпризов, тем более, с потусторонней подоплекой, терпеть не могу! И где моя maman?
— Фрау Габриэль осваивается…э-э-э… на новом месте работы.
— Вот как! А что же стало с ее «Счастливой Гретхен»? – запоздало вспомнила я про магазин игрушек, которым моя мать владела без малого пятнадцать лет.
— Стоит, где стояла, прямо под вами. Пойдем, Медея. Тебя ждут впереди великие дела.
— «Дом с привидениями» очень дурно на тебя повлиял, — проворчала я, усаживая на плечо Марту, и, спрятав завещание с Того света для солидности в кожаный «дипломат» с золотым тиснением, где maman обычно хранит наградные грамоты с международных конкурсов авторской куклы, заперла за собой дверь, еще не в полной мере осознавая, что на самом деле запираю дверь в свою прошлую жизнь. Навсегда.

… Наш город за ночь преобразился. Тяжелые дождевые тучи, давящие, казалось, на N и его обитателей уже вторую неделю, рассеялись без следа, а на праздничном, ярко-голубом небе сияло солнце.
Однако, как оказалось, не одна я соскучилась по ультрафиолету. Улицы были заполнены радостными, возбужденно галдящими горожанами, а вдоль нашей главной, пешеходной улицы Кронунг-штрассе выстроились палатки с сувенирами, и отовсюду играла музыка.

— Так сегодня день города, что ли? – удивилась я. – Вроде рановато еще…
— Да. Это настоящий день твоего города, Медея. И отныне у него снова есть свое имя – Neuweltstadt.
— «Город Нового Света». Как красиво… — прошептала я, потрясенно оглядываясь по сторонам.
Мой родной город, в котором я родилась и выросла, и впрямь преобразился. Но даже вовсе не из-за праздника.

Нет, чисто внешне все осталось по-прежнему. Многочисленные сувенирные лавки и стихийные «блошиные» рынки, торгующие всякой антикварной всячиной, никуда не подевались. Викканские магазинчики, от которых веяло древней магией за версту, тоже остались. А в декадентских салонах и тематических кафе через какой-то месяц с небольшим откроются наши традиционные «Рождественские сезоны».

Изменилась… атмосфера.
На узких, старинных улочках, как и прежде, даже днем витали едва уловимые флюиды живой истории, темной романтики и декаданса, но дышать стало… легче. Словно из этих мест ушло что-то очень мрачное и злое. Ушло навсегда.

— И это толькои благодаря тебе, Медея, — улыбнулся мне Джейсин, уже в который раз прочитав мои мысли.
— Natürlich?! – я так удивилась, что чуть не врезалась в фонарный столб и почти поцеловалась с контрабасом уличного музыканта, который наяривал на своем инструменте «во всю Питерскую», как любит говорить Светка. От поцелуя с владельцем бандуры меня спасли чистая случайность и своевременное вмешательство Джейсина Хаслера, который ухватил-таки меня в самый последний момент за шкирку, словно нашкодившую кошку. – Я всего-навсего выкурила из «дома с привидением» двух темных ведьм, правда, весьма экстравагантным способом – решив сделать общее фото «на память» старинным «кодаком» с секретом.
— А если бы я не убежала слушать шарманщика, Mutti, то пророчество о Кукловоде не сбылось бы! – неожиданно пискнула на моем плече молчаливая с самого утра и какая-то совсем притихшая Марта, озабоченная своими, кукольными, одной ей, пожалуй, ведомыми мыслями.
— И мы бы все пребывали во Тьме до второго пришествия, — пробормотала я. До меня начало доходить, что вчерашнй безумный день Фигаро, вернее, вечер, вовсе не был ни сном, а, уж тем более, ни плодом моей воспаленной фантазии.

— Кстати, где он?
— Кто?! – опешила я.
— Шарманщик Джереми

Только не говори мне, что ты бросила бедолагу на произвол судьбы в «призрачном» особняке!

А я похолодела. Негодница Марта наверняка подглядывала за мной из-за дверного косяка, пока мы с Джейсином потрошили «потустороннюю» посылку мадам Вильгельмины. Ничего не поделаешь, придется посылать лесом даже самые-самые срочные дела и перетягивать шарнирного парня. Но это все – потом. Прежде всего, мне следовало окончательно убедиться в том, что я не спятила.
— Я вижу, даже Джереми в его плачевном состоянии не убедил тебя в том, что вчерашний день все-таки был, — улыбнулся Джейсин.
— Нет, не убедил, — я упрямо тряхнула головой, с аппетитом поедая только что купленную для меня моим спутником сахарную вату.
— Ну, тогда пойдем. Ты должна увидеть все сама, — все так же загадочно улыбаясь, юноша повел меня за собой, ч трудом протискиваясь через празднично одетую толпу гуляющих.
…Очень скоро я догадалась, что меня ведут к парку Семи Ундин, с которого, собственно, все и началось.

Только теперь он назывался парк Восьми Ундин, и тоже изменился, став таким, каким был когда-то, много, много лет назад. Мрачность и запустение куда-то исчезли. Но магия осталась. Только теперь она стала… созидательной. А перед нами лежал просто старинный парк, и он снова наполнился людьми.

Даже в Хеллоуин отныне здесь будет очень здорово и красиво, когда по приказу господина бургомистра то тут, то там будут стоять огромные, улыбающиеся тыквы со свечами, а на деревьях мерцать разноцветные, китайские фонарики!
Внезапно я резко остановилась, отчего Джейсин от неожиданности наскочил на меня, а Марта едва не улетела далеко-далеко.
— Джейсин, я хочу расставить точки над «i».

— Wie, bitte? (нем. Прости, что?) – удивился юноша.
— Похоже, ты не рассказал мне самого главного, потому что шарманщик Джереми нам помешал.
— Медея, это слишком страшная история. Я не хочу портить тебе праздник.
— И все же, я должна знать, — усевшись на ближайшую скамейку, я решительно скрестила руки на груди. Марта в точности скопировала мой жест. Со стороны это наверняка смотрелось весьма забавно, но Джейсин даже не улыбнулся. А мне стало не по себе от дурного предчувствия.
— Последний из рода Вассеров, Альберт, умер очень страшной смертью, Марихен. Желая избавить свою семью и город от страшного зла, он попытался уничтожить «кукольную maman». На следующее утро Альберт нашел у себя под подушкой вскрытый малум.

Мы с Мартой дружно взвыли от ужаса.
— Тише, тише, девочки. Мадам Мина вовсе не хотела устраивать всеобщий голодомор. Это было особое яблочко, заговоренное на смерть конкретного человека. Док совершенно случайно (а, может быть, даже наоборот) оказался возле постели умирающего – артисты цирка, видя весьма странные симптомы болезни, не стали вызывать «неотложку», а пригласили врача частной практики. Бедняга Вассер был уже совсем плох, но, увидев Дока, чрезвычайно обрадовался. «Барон, мне вас, похоже, само Провидение послало, — из последних сил прошептал Альберт, передавая Доку перевернутый талисман веве. – Только вы сможете позаботиться о них до конца, что бы ни произошло. Не повторяйте моих ошибок. Мне за мои пришлось слишком дорого заплатить. Зло должно быть повержено. Но не наказано».
— Он так и сказал? – тихо прошептала Марта.
— Да. А потом… потом случилось, пожалуй, самое ужасное. Едва темный талисман оказался на запястье у Дока, Альберт Вассер дико закричал. Несколько минут бедняга бился в страшных конвульсиях с пеной у рта, а потом его тело вспыхнуло зеленовато-желтым пламенем. Он сгорел дотла в считанные секунды на глазах у Дока и Хелены, понимаешь, Медея?
— Mein Gott, какая кошмарная смерть… Бедная девочка!
— После похорон герра Вассера Хелена почти три месяца не разговаривала, и даже целительский дар Дока оказался бессильным, как и в случае с Альбертом. Alas, проклятие малума – необратимое колдовство…

Некоторое время мы трое – я, Джейсин и Марта, потрясенно молчали.
— Ну, не будем о грустном, — юноша первым нарушил молчание. – Тем более, что сегодня большой праздник. Древнее зло навсегда покинуло город исключительно благодаря вам, девочки.

— Да мы вообще, по твоим словам, потомки Жанны Д'Арк, не иначе, — вздохнула я.
— Только об этом, увы, никто не узнает, — Джейсин совершенно искренне расстроился.
— Н-да, вполне резонно, — согласилась с ним я. – В противном случае всю нашу троицу в психбольницу упекут!
— Но зато ты сможешь рассказывать своим детям о походе в «Цирк паранойиков», — возразила Марта.
А ведь и правда! Об этом я как-то не подумала…
— Мы все будем помнить о том, что ты для нас сделала, Медея, — с этими словами Джейсин протянул мне руку, совсем, как вчера, при нашей первой встрече. Только вот теперь я не испытывала ни капельки страха. Неизведанное, бывшее всего несколько часов назад пугаюшим и даже отталкивающим, вдруг перестало быть таковым, сделавшись привычным и обыденным. Ура, я делаю успехи, оказывается, на весьма сомнительном поприще!

Если так пойдет и дальше, то я смогу совершенно спокойно здороваться за руку с зомби, призраками и прочей нечистью. Светкин кладбищенский «косяк» в этом списке, конечно же, не в счет… Подобная мысль вернула мне расположение духа настолько, что я, устроив Марту на плече, охотно последовала за Джейсином, не озадачиваясь тем, куда и зачем меня ведут.
Неизвестность перестала страшить меня. Это произошло, быть может, еще потому, что впервые, пожалуй, после разрыва с Гансом, я вновь обрела способность доверять. А уж это дорогого стоит, черт возьми! Даже вчерашней вылазки в «паучье царство».
… Шли мы недолго. Парковая тропинка привела нас прямиком к развлекательному центру «Цирк лунатиков». Я вопросительно посмотрела на Джейсина.


Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории