Вредный демиург

В Лоредане Микко появился как всегда – то есть как снег на голову, заставив вздрогнуть сидящего за книгой Драгуша.
— Здравствуй, Повелитель, — с легким укором произнес князь, поднимаясь с места.
— И тебе здравия, братец. Сет в темнице?
— В темнице, — подтвердил Драгуш.
— Угу, — кивнул птах. – Пойду, проведаю.
— Мне пойти с тобой?
— Нет. Оставайся здесь.
— Хорошо, — господарь снова опустился в кресло.

***
Сет сидел в одной из камер, прислонившись к стене и вытянув ноги. Завидев вошедшего в темницу Микко, он быстро поднялся, согнулся в почтительном поклоне.
Птах лишь слегка кивнул в ответ на приветствие, жестом отослав надзирателя.
— Ну, рассказывай, — велел он.
— Да чего тут рассказывать? – скривился господарев советник. – Будто ты сам не знаешь, что случилось…
— О том, что ты нажрался как свинья и заявился на собрание князей, я, разумеется, знаю. О том, что ты их всех послал на три буквы – тоже. А вот что тебя на это сподвигло, мне сказать сложно.
— Депрессия, — с тяжелым вздохом ответил Сет.
— Ох, ты! – восхитился птах. – Еще не забыл такое слово?
— В том-то и дело, Микко, что ничего я не забыл, — Сет стиснул пальцы на прутьях решетки. – Плохо мне.
— Думаешь, теперь похорошеет? – ехидно поинтересовался демиург. – Что тебе Драгуш сказал?
— Ну…- замялся советник, — можно, я не буду повторять его выражений?
— А в целом?
— В целом приказал посадить в темницу, пока не протрезвею, а как протрезвею, выпороть во дворе при челяди и своре.
— Ты просил у него прощения?
— Пока что не успел…
— Хочешь, я заступлюсь за тебя? – предложил Микко.
— Нет, — грустно улыбнулся Сет. – Не хочу, чтобы господарь счел меня трусом, не способным ответить за свой поступок.
— Как пожелаешь, — не стал спорить птах.
— Но кое о чем я все же тебя попрошу…
— Ну, я тебя слушаю.
— Возьми меня с собой на Землю.
— Кхм…
— Нет, не насовсем, — поспешно продолжил мужчина, — хотя бы на пару часов. Как ты делал тогда, пять лет назад. Просто увидеть…
— Увидеть что? – потребовал уточнений Микко.
— Не знаю, — Сет опустил голову. – Что угодно. Неужели для тебя это сложно?
— Не сложно, — ответил птах. – Но вдруг после этого тебе станет еще хуже?
— Я прошу, — упрямо вымолвил советник.
— Ладно, — сдался Микко. – Только не говори потом, что тебя не предупреждали.
— Когда? – пропустив последнюю фразу Повелителя мимо ушей, спросил Сет.
— Завтра, во второй половине дня. Пойдет?
— Да. А куда мы отправимся?
— В Англию, разумеется. В дом мистера Крецу.
— А он и Изабель будут рады меня видеть? – в голосе Сета прозвучало сомнение.
— Мне некогда устраивать тебе отдельные экскурсии, — довольно жестко отрезал Микко. – Так что либо ты идешь со мной к Октябрю и его жене, либо остаешься в Лоредане.
— Я иду с тобой, — со вздохом ответил Сет.

***
Птах пришел в Лоредану лишь после полудня следующего дня – смотреть на то, как наказывают княжьего советника, ему было не интересно. Зато нынешняя картина, представшая глазам демиурга, заставила его застыть посреди зала: Драгуш, Данко, Сет и Влад сидели за столом, и пили вино. Причем Сет был самым трезвым (видать, подействовало вчерашнее внушение). При появлении Повелителя все встали и синхронно поклонились.
— Будешь с нами? – спросил господарь.
— Налей кружечку, — согласился Микко, усаживаясь в свободное кресло. – Как вчера все прошло?
— Всыпали ему сорок плетей и отправили отдыхать, — с усмешкой ответил Драгуш.
— Восемь лет меня не пороли, — сказал Сет. – Стыдно было, да…
— Везет, — вздохнул птах.
— Что, опять от Костела влетело? – сочувственно спросил Данко.
— Угу.
— За что? – это вопрос задал уже князь.
— Какая разница? – огрызнулся Микко.
Помолчал, и спросил уже более спокойно:
— Не вопил, как восемь лет назад?
— Нет, — ответил Влад, и погладил любовника по голове. – Сет у меня умничка.
— Отстань, собака, — вяло отмахнулся советник, однако от руки гончего уклоняться не стал.
Мужеложство в Лоредане не то, чтобы приветствовалось, но и особо не порицалось. Для псов было нормальным доказывать свою власть в стае силой, которая не исключала и насилие. Влад был вторым после вожака, и с ним привыкли считаться. Так что когда он положил глаз на красавчика землянина и заявил на него свое право, оспаривать его никто не решился, и Сета, наконец, оставили в покое. Все, кроме Влада. Сет же благоразумно решил, что лучше его будет насиловать кто-то один, чем вся стая и сдался на волю сильнейшего.
— Я слышал, что на Земле то, чем мы занимаемся – большой грех, — с ухмылкой вымолвил гончий.
— Угу, — птах поставил пустую кружку на стол. – А еще на Земле не верят в оборотней, демонов и прочую нежить и нечисть. Даже если столкнутся с ней нос к носу. И в богов тоже не верят.
Драгуш изумленно выгнул брови.
— Неужели?
— Представь себе.
— Дикий народ, — вставил свое слово Данко.
Микко расхохотался.
— Поверь мне, земляне сказали бы то же самое про Лоредану.
— Так вы с Костелом опять поцапались? – перевел тему господарь.
— Нет, — хмыкнул птах. – Просто разошлись во взглядах на проблему моего отношения к жизни.
— И?
— И Костел психанул и укатил на Канарские острова со своей новой бабой.
— А ты?
— А что я? Мой Хранитель не говорил, что его баба любит групповушку. Так что я остался дома один… Кстати, Сет, а как у тебя с этим делом?
— С групповушкой? – ехидно уточнил советник.
— С бабами.
— Нормально. Не реже, чем хочется.
— А у тебя? – тихо спросил птаха Драгуш.
Микко закрыл глаза.
— Никак, — после минуты молчания, хрипло вымолвил он.
— Четыре зимы прошло, — не повышая голоса, продолжил князь.
— Четыре зимы, — эхом повторил птах. – Четыре холодные долгие зимы…
— Все еще продолжаешь винить себя в ее гибели?
— Я должен был успеть… Обязан. Да и может ли быть кто-то лучше Йоны? – имя жены далось Микко с трудом. – Я не хочу других…
Птах поднялся, взглянул на часы на руке.
— Сет, нам пора.
— Да, Повелитель, — покорно ответил мужчина.
Драгуш только покачал головой – похоже, что прежнего Микко уже не вернуть. После того, как Йона погибла в дорожной аварии, его брат потерял интерес к жизни. И как это исправить — не знал никто.

***
— Вот это сюрприз! – воскликнула Изабель.
— Да уж, не ожидали, — улыбнулся Октябрь.
— Ты, и не ожидал? – не поверил Микко.
— Ну… — замялся прорицатель. – Не то, чтобы совсем…
Советник переводил взгляд с мистера на миссис Крецу.
— Пять лет прошло, — сказала Изабель, — а ты почти не изменился, Сет Фостер.
При упоминании своей фамилии мужчина едва заметно вздрогнул.
— Только коса стала длиннее, — хмыкнул Октябрь.
Волосы у Сета действительно отросли ниже пояса, и он предпочитал заплетать их в тугую косу, толщина которой могла бы стать предметом гордости любой женщины.
— Ты тоже не изменилась, — заметил советник. – Да и ты, Октябрь.
— А нам, бессмертным, и не положено, — еще больше развеселился прорицатель.
— Так Белль тоже…?
— Ага.
— Круто.
В гостиную бесшумно вошел дворецкий.
— Мистер Крецу, — негромко позвал он.
— Да, Патрик?
— К вам пожаловал мистер Фостер.
Сет побледнел и повернулся к Микко. Тот лишь пожал плечами.
— Зови, конечно, — Октябрь мельком взглянул на Фостера младшего и поджал губы.
— И что будет дальше? – едва слышно спросила Изабель.
— Мне и самому интересно, — честно признался птах.
Леонардо вошел в гостиную, протянул руку Октябрю, поцеловал изящные пальчики ведьмочки, обернулся в сторону Микко и вздрогнул. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, и следующее, что увидел Сет – стены своих покоев в Лоредане.
— Что-то не так, мистер Фостер? – спросил демиург, внимательно глядя мужчине в лицо.
— Я… Нет. Просто мне показалось, что тут был мой сын…
— Вам плохо? Может быть, вызвать доктора?
— Нет, не стоит, Майк, я в порядке, — через силу улыбнулся Леонардо.
— Что ж, я тогда, пожалуй, пойду, — сказал птах.
— Но… ты мне тоже нужен.
— Ладно, — вздохнул Микко. – Нужен, значит, нужен.
***
Через пару часов птах материализовался посреди покоев княжьего советника.
— Ты знал, — не поднимая головы, с укором высказал Сет.
— Да, — не стал отпираться Микко.
— Почему не сказал мне сразу?
— Я сказал. Но ты предпочел не услышать.
— Я хочу домой.
— Ты же знаешь, что это невозможно.
— Почему?
Демиург вздохнул.
— Потому что я не в силах отменить проклятие, — терпеливо пояснил он.
— Так найди того, кто сможет! – зло воскликнул Сет.
— Будешь указывать мне, что делать? – птах сузил глаза.
Мужчина поднял голову и долго смотрел на Повелителя.
— Можно задать тебе один вопрос?
— Можно.
— Почему я должен расплачиваться дальше за то, что уже оплатил? Когда ты искупил свою ошибку, то получил свободу. А со мной по-прежнему обращаются как с рабом.
Птах ухмыльнулся.
— Поверь мне, Сет, после того, как я получил свободу, со мной обращались так же. Даже после того, как я стал князем Леа. Да и сейчас господарь Костел уверен, что я его собственность. Наверное, это специфика мира – если кто влип, то основательно. Тем более, что ты умер. Леонардо Фостер похоронил своего сына.
— Умер, — повторил мужчина с горькой иронией. – Нет, Микко, я все еще жив. И я все еще хочу жить.
— Так живи, — посоветовал птах. – Кто тебе мешает?
— Память.
— Сет… Возможно то, что я сейчас скажу, будет обидно, но… Ты определил свою судьбу. Ты убивал ради того, чтобы поймать меня. И попался сам. Я уговорил богов помочь исправить твои ошибки, ради того, чтобы очистить твою совесть, смыть кровь с твоих рук. И теперь ты винишь меня в своей депрессии. Я, оказывается, должен был полностью изменить реальность тебе в угоду. А с чего я это должен? Не подскажешь мне?
Сет выслушал не перебивая.
— Прости, — негромко вымолвил он. – Ты прав. Я сам виноват. Если бы я не был таким эгоистичным идиотом, то жил бы сейчас в родном мире, в своем доме, общался с отцом, с друзьями, вел наш общий бизнес. И был бы счастлив. Да… надо всего лишь суметь принять свою нынешнюю судьбу.
Микко кивнул. Кто бы еще убедил в этом его самого?

***
Домой птах вернулся поздно вечером. Костел, вальяжно развалившийся на диване в гостиной, лениво приоткрыл глаза, проследив за реакцией подопечного.
— Я думал, что ты вернешься только через четыре дня, — казалось, Микко не был особо удивлен. От злости, впрочем, тоже не осталось и следа.
— Я тоже так думал.
— И что же случилось?
Господарь прокашлялся и тоненьким голосом процитировал: «Коста плохой».
— С чего это? – полюбопытствовал птах.
— Я отказался купить Ксантии яхту.
— Действительно, очень плохой, — согласился Микко. – И чего тебе стоило?
— Триста тысяч долларов, — усмехнулся Костел. – Я не готов потратить такие деньги на женщину, которая все равно помолвлена с другим.
Микко широко улыбнулся, обнажив клыки.
— Иди ко мне, — Хранитель похлопал ладонью по дивану рядом с собой.
Птах фыркнул.
— А Коста сейчас ничего не перепутал? – елейным голоском осведомился он. – По-моему, я не одна из твоих девочек.
— Нет, — согласился господарь, поднимаясь с дивана и сгребая в охапку стоящего в опасной близости демиурга, — ты – мой единственный мальчик.
Костел упал обратно на диван, и Микко, прижавшись к нему, закрыл глаза.
— Больше не обижаешься? – спросил Хранитель.
— Нет. Я уже привык к тому, что ты решаешь проблемы побоями.
— Я не решаю проблемы, — вздохнул Костел. – Я просто привожу тебя в чувство. Честно говоря, не знаю, что тут может помочь, кроме хорошей встряски. Такой, которая бы перевернула все с ног на голову.
— М?
— Не знаю, Микко, — повторил господарь, — но ты слишком ушел в себя, как черепаха в панцирь.
— Я не черепаха, — вяло отозвался демиург. – Я птица, которой подрезали крылья.
Костел промолчал, лишь крепче сжал кольцо рук. И каждый задумался о своем.

В то утро туман и осенняя морось каплями оседали на лобовое стекло. Трасса была почти пустая, лишь изредка выскальзывали из серой пелены машины, промелькивали мимо и снова исчезали из виду. Но эта фура не выскользнула, она вылетела на встречную полосу… И последнее, что Йона успела увидеть – ослепительный свет фар.
В то утро Микко было плевать на все законы, он принял истинный облик и летел под удивленные возгласы прохожих. Важно было лишь одно – успеть. Но он опоздал. И когда с неба упала огромная птица, превратившаяся в человека, возле искореженной машины уже столпились полицейские и очевидцы. Он кричал, держа на руках то, что осталось от его любимой Йоны. И никто не смог удержать разъяренную нежить, душившую пьяного водителя фуры…
Микко все сошло с рук – редкие снимки крылатого чудовища были найдены и уничтожены. Сплетни и пересуды довольно скоро стихли. За убийство в состоянии аффекта птах выплатил штраф и получил условное – обо всем позаботились Господни Рыцари.
После похорон жены Микко вернулся домой и поплелся в свою комнату, запретив Костелу даже близко подходить к двери. А когда господарь взлетел по лестнице на чердак, птах уже болтался в петле. Костел успел – взмахом ножа перерезал веревку, влил в своего подопечного воду, и после того, как Микко ожил, накачал его снотворным и запер в своей комнате. Под личным присмотром.
А на следующее утро приехали Камелия и Милуш с Томми.
— Папа, мы понимаем, как тебе тяжело, — девушка едва сдерживала слезы. — Мы с Милушем потеряли маму, но… у тебя есть мы, и есть твой внук.
Микко промолчал, глядя себе под ноги.
— Пап, если ты не хочешь думать о нас, подумай о Лоредане, — вступил Милуш. – Тысячи людей, Сет, твой друг, брат… Они-то в чем перед тобой виноваты? За что ты хочешь загубить их жизни?
Томми сжал ладонь птаха обеими руками.
— Дедушка, не умирай, мы тебя очень любим, — дрожащим голосом попросил он.
И Микко заплакал. Впервые за все это время.


***
Птах проснулся рано утром от ощущения тревоги. Что-то было не так, неправильно. Он сел на кровати, потер виски. Тревога билась птицей в клетке, рвалась наружу. Микко глубоко вздохнул, взглянул на свои руки, и едва удержался от крика. Почти не дыша, он встал, на цыпочках подкрался к зеркалу, зажмурился, а потом открыл глаза. Коснулся отражения дрожащими пальцами, и отшатнулся.
— Нет, — прошептал он. – Этого не может быть… Так не бывает.
Птах накинул халат, вышел из спальни, спустился вниз, прошел на кухню, налил в стакан воды, осушил его одним глотком, снова зажмурился. Открыл глаза, взглянул на руки – наваждение не исчезло.
Легкие шаги заставили Микко вздрогнуть и обернуться. Камелия, которая приехала ближе к полуночи и осталась ночевать, застыла на пороге.
— Извините, — растерянно вымолвила она, — я не знала, что у дяди Костела гостья.
Девушка с любопытством уставилась на высокую блондинку. Красивая: волосы густые, крупными волнами, кожа гладкая, как в рекламе косметики, стройные ножки, тонкая талия, бедра, правда, немого мальчишеские, да и грудь небольшая, зато подтянутая – это видно через вырез великоватого ей мужского халата. Так. Стоп. Камелия только сейчас сообразила, что женщина Костела никак не могла быть в халате ее отца. А зная его верность погибшей жене… Неужели это одна из многочисленных фанаток, так и не смирившихся с распадом группы, как-то пробралась в дом, и теперь, вырядившись в халат кумира, стоит посреди их кухни?
— Как вас зовут? – уже менее дружелюбно спросила девушка.
— Микко, — пролепетала незнакомка.
— Чего? – ошеломленно протянула Камелия, теперь уже точно уверенная в том, что имеет дело с сумасшедшей фанаткой. – Так, переодевайся в свою одежду и выметайся из этого дома, пока я не вызвала полицию!
— Кам, не надо полиции, — сдавленно попросила блондинка. – Это, правда, я…
— Да что… — девушка осеклась, взглянув в глаза незнакомки. Таких линз не бывает. Она знала это точно. А у блондинки были глаза ее отца – ярко-лазурные, с серебряными прожилками и широким черным ободком.
— Папа? – Камелия обессилено рухнула на стул. – Но… как это? Почему?
— Если бы я сам знал… Проснулся, посмотрел на себя, и вот…
На кухню зашел Костел. Долго стоял без движения, изумленно пялясь на красивую девушку.
— Микко? – наконец выдавил он. – А…
— Не спрашивай – как, — опередил его вопрос птах. – Я не знаю.
Хранитель закрыл рот. Подумал.
— Кажется, насчет встряски, я угадал, — негромко вымолвил он.
— Так это ты виноват?! – взвился Микко.
— Нет! – поспешно воскликнул Костел. – Я тут не при чем! Мне бы такое и в голову не пришло.
— А кому пришло? – спросила Камелия.
Блондинка и Костел синхронно повернулись к ней.
— Хороший вопрос, — вздохнул господарь.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории