"Птица межмирья", продолжение

***
— Вот почему у все вокалисты как вокалисты, а нам достался ты? – сокрушенно сказал Ник, глядя на в очередной раз прибывшего Микко.
— Не нравится – иди в другую группу, — посоветовал тот.
— Да фигушки! – возмутился басист. – На твоем фоне я поэтапно вижу свой собственный процесс старения, а это заставляет задуматься о вечности и смысле бытия.
— И до чего додумался? — полюбопытствовал птах.
— Что нет в бытие никакого смысла, — печально вымолвил Ник под общий хохот.
Проработав в студии до позднего вечера, Микко, с чистой совестью поехал домой, и первое, что он услышал, подходя к двери – топот детских ножек и радостный вопль: «Дедуска пиеха-а-ал»!!!
Томми всегда безошибочно отличал своих от гостей. Птах вошел в прихожую, и внук налетел на него маленьким, но очень напористым торнадо, обхватив за колени.
— Ты мне что-нибудь пивез? – спросил Томми, заглядывая Микко в глаза.
— Сынок, ну разве так можно? – укоризненно сказал подошедший Милуш. – Дедушка с работы вернулся…
Ребенок нахмурился, но потом хитро улыбнулся.
— А завта ты со мной в магазин сходишь? – спросил он.
Милуш возвел глаза к потолку.
— Мелкий вымогатель! – сурово сказал он.
— Схожу, — улыбнулся птах. – Но скорее всего не завтра.
Томми расстроился окончательно.
— Мы к тебе до послезавтра. Если не прогонишь, — сказал Милуш.
— Когда это я тебя прогонял? – спросил Микко.
— Ну-у…
— Не продолжай, — скривился птах. – Малыш, я тебе чего-нибудь куплю. Обязательно. Хорошо?
— Хоесе! – радостно согласился Томми, развернулся и умчался.
Молли тоже приехала? – спросил Микко сына.
— Да. Сейчас с мамой беседует. И… пап, мне надо поговорить с тобой, — сказал Милуш.
— Ладно. Но только когда дети уснут.
— Конечно.
После того, как Камелия и Томми легли спать, Микко с сыном устроились на кухне.
— О чем ты хотел поговорить? – спросил птах.
— О покушениях.
Микко вздрогнул.
— Тебе Йона рассказала?
— Нет.
— А кто тогда? – удивленно поднял брови князь.
— Одна девушка. Я ее не знаю, имени своего она мне тоже не сказала.
— Любопытно. Продолжай.
— Она – убийца-профи.
— Наш снайпер? – догадался Микко.
— Да. И эта девушка хочет с тобой побеседовать.
— Очень интересно, — скептически фыркнул птах. – С чего бы это?
— Ты у нас обаятельный, — хохотнул Милуш. – Ни один снайпер не устоит, тем более, если этот снайпер — женщина.
— Где и когда она хочет со мной встретиться?
— Сказала, что сама тебя найдет.
— А зачем тогда нужно мне было об этом сообщать, да еще и через тебя? – изумился Микко.
— Через меня, потому что со мной поговорить легче. А предупредила, чтобы ты не выворачивал девочке руку, когда она тебе положит в карман записку. И не выбрасывал непонятную бумажку.
— Ясно.
— Пап, я был вчера в Лоредане, — ни с того ни с сего заявил Милуш.
— И?
— И разговаривал с Драгушем. Он сказал мне, что предчувствует нечто, некие серьезные перемены в мире.
— Тогда почему их не предчувствую я?
— Не знаю. Псы тоже какие-то нервные. Да и мне, если честно, неспокойно на душе. Поговорил бы ты с госпожой.
— Поговорю, — озадаченно вымолвил птах.

***
— Ты в очередной раз поссорилась с каким-то могущественным демиургом и тебя убьют в ближайшее время? – Микко очень внимательно смотрел на красивое озабоченное лицо богини.
— Нет…
— Не угадал. Тогда… в мир опять пришел дракон, но на сей раз не такой глупый?
— Нет…
— Хм. Кто-то отковал второй ключ и собирается закрыть портал?
— Нет…
— Блин. У меня закончились варианты.
— Мне надо будет уйти, — тихо вымолвила Лоредана.
— Что значит – уйти? – у птаха меж лопаток пробежал нехороший холодок.
— Оставить свой мир и уйти.
— А… э-э-э, разве это возможно?
— Теперь – да.
— Ага. Я понял. Ты хочешь свалить на меня Лоредану и удалиться от дел?
— Да.
— Госпожа моя, сегодня ты как никогда многословна.
Богиня подняла голову и смерила Микко долгим задумчивым взглядом.
— Ты против? – спросила она.
Птах растерялся от такого вопроса.
— Ну, знаешь ли, я не очень представляю, что со всем этим делать и не смогу жить так, как живешь ты.
— Разберешься.
— А если не разберусь? Тебе не жаль своего творения?
— Микко, мне надо уйти. Очень.
— Зачем?
— Я не могу тебе рассказать.
— Навсегда?
— Нет. Я вернусь.
— Это обнадеживает. Как скоро?
— Не знаю. Может скоро, а может и не очень.
— Что же, как я понимаю, выбора ты мне все равно не оставишь. Но учти – если мир в твое отсутствие развалится – сама виновата. Я предупреждал.
Богиня все-таки улыбнулась.
— А ты паникер, душа моя.
— Я реалист.
— Не-ет. Ты именно паникер. Не испытав судьбу, начинаешь бояться заранее.
Птах вздохнул.
— Когда ты уходишь?
— Через седмицу.
— Я попробую. Хотя бы морально подготовиться.
— Ты справишься, Микко. Я в это верю, — серьезно сказала Лоредана.
И оба умолкли, думая каждый о своем. Колыхалась на ветру осока, звенели голоса птиц.
— Можно задать тебе один вопрос?
— Только один? – глаза Лореданы улыбались.
— Кто такой Костел?
— О! Он – мое человеческое воплощение.
— Значит, точно не один, — задумчиво кивнул птах. — Как ты это сделала и зачем?
— До Костела старшим князем был его отец, — ответила богиня. – Мой любовник.
Микко изумленно посмотрел на свою госпожу.
— Ты хочешь сказать, что Костел – твой сын?!
— Да. Он мой ребенок, в котором живет часть меня.
— Костел знает об этом?
— О том, что он мой сын – нет. И я не хочу, чтобы знал.
— Как скажешь, — птах, в общем-то, ожидал подобного ответа на свой вопрос.
— Но у него есть и своя душа, — сказала Лоредана.
— Я заметил, — едва улыбнулся Микко.
— Ну, что, мы договорились? – богиня склонила голову набок, глядя в глаза птаху.
— Договорились.

***
Наутро Микко снова поехал в больницу. Господарь встретил его с таким измученным видом, что птах подумал, будто на нем ставили запрещенные опыты.
— Что с тобой? – встревожено спросил Микко, глядя на землисто-серое лицо Хранителя. – Тебе стало хуже? Что говорят врачи?
— Нет, мне не стало хуже, выпишут, как обещали, — вяло отозвался Костел.
— Тогда что?
— Ты говорил с Лореданой?
— Да.
— Она уходит, — сказал Костел.
— Это вопрос или утверждение?
— Утверждение.
— Ты из-за этого такой мрачный?
— Я боюсь, — нахмурился князь.
— Чего? Что я мир развалю?
— Нет, — хмыкнул Костел. – Что мама опять во что-нибудь влипнет. Она, наверное, и тебя по тому же принципу выбрала – чем безбашеннее, тем лучше. Чего ты смотришь на меня как на навье?
— Ты… знаешь, что Лоредана твоя мама?! – воскликнул Микко.
— Два демиурга, — тяжело вздохнул господарь. – Один жить не может без острых ощущений на свою… хм… пятую точку, вторая, обитая во мне, наивно полагает, что я слепой и глухой и ничего не знаю и не понимаю. Тоже мне – великая тайна.
— И ты ей ничего не говоришь?
— А зачем? – горько улыбнулся Костел. – Если она не хочет признавать меня как сына, я настаивать не буду. Лоредане удобно использовать меня как тело для своего воплощения… что ж, пусть. Ее воля.
— Давно ты догадался?
— С тех пор, как мне исполнилось пять лет.
Птах молчал, совершенно не зная, что сказать своему Хранителю. Ему было сложно представить, как живет Костел и что он чувствует.
— Ты сегодня куда-то едешь? – взгляд светло-голубых глаз остался серьезным, но где-то в глубине таилась хитринка.
— В Виндзор, на встречу с нашим дорогим человеком со шрамом, — ответил Микко.
— О-о-о! – протянул господарь. – Надо же!
— Он хочет передать мне какую-то информацию.
— Не боишься оказаться в клетке, птаха?
— Боюсь, — сознался князь. – Но все равно поеду.
— Хорошо, — пожал плечами Костел. – Если что – буду навещать тебя в соседней палате.
— Не каркай! – процедил Микко.
— Ну… желаю тебе удачи, — голос Хранителя был откровенно расстроенным.
— Сожалеешь, что не можешь составить мне компанию? – хмыкнул птах.
— Сожалею. Как и о том, что я здесь и что в твоем доме нет подвала с цепями.
Микко в ответ показал длинные острые клыки.

***
В Виндзор птах приехал раньше назначенного времени и теперь ходил кругами возле возвышающегося памятника. Микко нервничал. Восемь, девять, десять. Шаги ускорялись под стать нарастающему ощущению беспокойства. Он вскинул руку, взглянул на часы – двадцать пять минут второго. Интересно, Эндрю Остин пунктуален или любит опаздывать? Хотя, с его карьерой последнее вряд ли. Князь знал по себе, что для делового человека время – деньги. Двадцать восемь минут. Карл Второй мрачно взирал с высоты постамента и коня на курящую у его подножия нежить. Возле ворот послышались крики людей. Микко, не раздумывая, бросился туда, стараясь протиснуться сквозь толпу. На площадке лицом вниз лежал мистер Остин. Из дыры в затылке сочилась кровь. Документов при покойнике не было. Князь досадливо прикусил губу и медленно побрел к своей машине. Невидимке удалось ускользнуть. Кто-то по рассеянности толкнул птаха в бок, а в следующую минуту коснулся кармана джинсов. Микко лишь успел заметить невысокую худенькую девушку, удаляющуюся в сторону ворот замка.
Захлопнув дверцу «Ягуара» князь достал мобильник, немного помедлил, горестно вздохнул и набрал номер.
— Да, душа моя? – послышалось в трубке.
— Остина убили, — бесцветно вымолвил птах.
Костел долго молчал.
— Да, неприятно вышло, — наконец сказал он.
— Но зато наш снайпер дала мне записку.
— Угу-у. Ты про это не говорил.
— Говорю сейчас, — Микко вырулил на шоссе.
— И что в записке? – поинтересовался Хранитель.
— Еще не читал.
— Это все новости, или у тебя для меня еще сюрпризы?
— Пока все.
— Тогда можно я буду спать дальше?
— Д-да. Конечно.
Птах отсоединился, затем полистал список контактов, вздохнул еще горестнее и снова нажал на вызов.
— Ну, здравствуй, красавец, — цинично хмыкнула трубка приятным баритоном.
— Здравствуй, Генри, — печально отозвался князь.
Генри Адамс был продюсером “Monsters Hunters”. Талантливый, умный, расчетливый, этот мужчина прекрасно бы вписался в ту самую знаменитую семейку. Характер у него был сложный. Настолько, что все музыканты, без исключения, боялись его до дрожи в коленях.
— Что случилось? – ласково спросил Генри. – Пожар? Цунами? Землетрясение? Крушение авиалайнера? Торнадо, которое унесло твой скромный особняк в волшебную страну?
— Сроки, — мысленно сжавшись в комок, выговорил Микко.
— Та-а-ак, — угрожающе протянул продюсер. – Я тебя слушаю.
— Давай ты меня выслушаешь не по телефону, а лично, — жалобно попросил вокалист.
— Когда? Где? – сухо спросил Адамс.
— В «Королевском дубе» минут через… полчаса.
— Хорошо. Жди.
Птах поморщился и поехал к пабу.
Заказав себе кружку пива, князь приютился за дальним столиком и только тогда достал из кармана сложенный впятеро тетрадный лист. Развернул его, глянул на аккуратный убористый почерк и начал читать: «Меня зовут Изабель Форе. Я с рождения жила в Уэльсе со своей семьей. Мать и отец погибли в авиакатастрофе, когда мне было двенадцать, и мы с двумя братьями остались сиротами. Готье был старше меня на два года, Дамиан – на три. Понимаю, Вам вряд ли интересна моя биография, но тот, кого Вы ищите, полгода тому назад жестоко убил Готье и теперь шантажирует меня тем, что держит взаперти Дамиана, грозясь убить его также, как брата, если я не буду работать на него. Я не стану рассказывать о том, как стала убийцей, да оно и не столь важно. Важно то, что я хочу освободить Дамиана из грязных лап этого мерзавца. Но он сказал, что отпустит его лишь после того, как заполучит Вас. Я могу помочь с информацией. Давайте встретимся завтра возле Даун Хаус в двенадцать ноль-ноль. Заодно спросите кое о чем мистера Мэйсона». Микко сложил листок, засунув его в бумажник. Если мадмуазель Форе будет такой же неосторожной как Остин, то шанс отыскать совладельца «Спэйса» сойдет почти на нет.
— О чем задумался? – спросил появившийся словно из неоткуда Адамс.
Птах вздрогнул, чуть не расплескав пиво.
— Пойду, возьму себе «Харп» и картошечки, — оскалился Генри, глядя на Микко.
Птах кивнул.
— Ну, рассказывай, — велел продюсер, присаживаясь напротив князя.
— Я… мы… видишь ли, Генри, мы не сможем уложиться в сроки с написанием альбома, — медленно вымолвил Микко, наливаясь краской и отводя взгляд.
Сейчас князю отчетливо вспомнился третий класс и учительница, неприступной скалой возвышающаяся над не выучившим уроки и мнущимся возле доски Михаилом. Смотрела она, по крайней мере, так же.
— Причина? – выгнул одну бровь Адамс.
— Личные проблемы, — пролепетал птах.
— Замечательно, просто великолепно, — растягивая слова, проговорил продюсер. – Когда достопочтимая публика и не менее достопочтимые организаторы концертов спросят у меня «Мистер Адамс, почему ваши ребята до сих пор не выпустили альбом»? я так им и скажу – у Майка личные проблемы, ему сейчас не до этого.
— Генри, не ерничай, — попросил Микко.
— И сколько мне еще ждать? – поинтересовался Адамс.
— Я прошу отсрочку на полтора месяца, — уткнувшись носом в кружку, сказал птах.
— Ско-о-олько???
— По меньшей мере.
— Майк, ты сейчас шутишь?
— Нет, Генри, я не шучу.
Продюсер нехорошо сузил глаза.
— Ладно, — холодно произнес он, — но я вычту неустойку. С тебя.
— Договорились, — облегченно вздохнул Микко.
Даже если неустойка составит половину его гонорара – это ничто по сравнению с нынешними и предстоящими трудностями.
— А хотя… — Генри отправил в рот очередной кусочек картошки, — это послужит неплохим рекламным ходом. А то у всех скандалы, а у нас тишь да гладь.
— Ага, — птах стукнул по столу кружкой, — если не считать неугасающих слухов насчет моего возраста, внешности и «шведской семьи». Какую байку ты хочешь скормить народу?
Продюсер ехидно ухмыльнулся.
— Что-нибудь душещипательное. Например, что тебя похитили и держали в заложниках.
Микко поморщился.
— Полиция была бессильна, и только доблестный Генри Адамс сумел спасти несчастного вокалиста, — вдохновенно продолжил продюсер.
Взгляд у князя был уже несчастным.
— Шучу, — хмыкнул Генри. – Копы за такой номер точно по головке не погладят. Но все равно что-нибудь придумаю. И даже гонорара твоего мне не надо – окуплю.
— Ты меня пугаешь, — сказал птах.
Адамс посмотрел на часы и поднялся.
— Будь осторожен, Майк, — продюсер отечески похлопал вокалиста по плечу, — мне бы не хотелось, чтобы байка стала явью.
— Постараюсь, — кисло улыбнулся Микко.
После ухода Адамса птах посидел еще некоторое время, а затем поехал в студию, по дороге зарулив в магазин с игрушками. Томми хотел очередную радиоуправляемую машинку.

***
Мальчик был совершено счастлив. Схватив коробку обеими руками и трепетно прижав ее к груди, он умчался в свою комнату – разбирать. Не один, разуется, утащив за собой папу. А после ужина птах попросил остаться с ним жену и дочку, вежливо выпроводив из кухни Молли и закрыв дверь.
— Что за секреты? – Камелия заинтересованно уставилась на отца.
— Я хочу задать вам обеим один вопрос, — медленно вымолвил Микко, переводя взгляд с одного лица на другое.
— Да? – сказала Йона.
— Девочки, как бы вы отнеслись к возвращению в Лоредану?
Девочки опешили.
— М-м… ты хочешь снова жить там? – удивленно спросила Камелия.
— Не то, чтобы хочу. Да может оно и не понадобится, но все же?
— Если ты вернешься в Лоредану, я пойду с тобой, — ответила княгиня.
— Только из-за меня? – уточнил Микко.
— А ты – недостаточный повод?
— Йона, я это понимаю, но меня сейчас интересует не готовность пойти за мной, а твое желание.
Она вздохнула.
— Если честно, я привыкла к жизни на Земле, и мне, как человеку, здесь хорошо. С другой стороны – я скучаю по родному миру. Там у меня осталась родня. И в Леа мне было не хуже. Ну, возможно, немного скучнее.
— А ты? – птах посмотрел на дочку.
— Знаешь, пап, в Лоредане, конечно, неплохо, но… тут у меня друзья, школа, возможность дальнейшего обучения, выбора работы по вкусу, интересные парни. А там – тоска. Разговоры ни о чем, юбки в пол, покорность мужу и куча детей.
Микко рассмеялся.
— В общем, ты назад не хочешь, — сделал вывод князь.
— Да.
— Что же, заставлять не буду.
— Микко, а нельзя мне, если что, жить по очереди в Леа и на Земле? – с прискорбным видом попросила Йона. – Я и тебя оставлять не хочу, и Камелию бросить здесь одну не смогу.
— Можно, — сказал птах.
— Ура! – возликовала княгиня.
Муж ее восторга не разделял, но все же сумел улыбнуться.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории