"Птах", часть 2, глава 2

ГЛАВА II

Леа, не особо крупное поселение, находившееся через одно княжество и две деревни от Пограничья, Микко никогда особо не интересовало, и видел его он лишь с высоты полета. Не заинтересовало бы и сейчас, если бы ни бегали внизу псы, люди и какие-то неизвестные пришлые твари. Последних, впрочем, осталось уже не особо много – справятся и сами, а вот в доме местного правителя, куда он заглянул через окно, происходило нечто любопытное: князь отбивался мечом сразу от двоих нелюдей. Пока успешно, но помощь не помешает. Птах спикировал вниз, сложил крылья, протиснулся через распахнутые настежь ставни и напал на одну из тварей. Бой был недолгим – Микко почти сразу перебил ей хребет. Господарь снес своему противнику голову, добавив еще одну тушу к трем уже лежащим на полу покоев, брезгливо отодвинул ее носком сапога, и обернулся к наемнику. Тот побелел как снег, попятился, прижавшись спиной и разом вспотевшими ладонями к каменной стене. Выпал меч из разжатых пальцев господаря.
— Микко?
— Отец?

***
Псы и люди были осмотрены, перевязаны и зашиты раны, уничтоженные твари, собранные в общую кучу, горели на заднем дворе. Мирчи и птах сидели в зале друг напротив друга и молчали, все еще не в состоянии поверить в то, что встретились.
— Я… был в Молдове, — наконец промолвил Микко, — и… наши бывшие соседи сказали, что ты погиб.
— По официальной версии, — дернул плечом князь. – Но ведь тела после той аварии так и не нашли, верно?
— Верно.
— Если честно, я сам не помню, как сумел создать портал. Мне было все равно куда уходить, лишь бы успеть до взрыва. Так я оказался в Лоредане. И обратно вернуться уже не смог. Не знаю почему, но меня не отпускают из этого мира.
— Тебя здесь не взяли в плен? — спросил Микко.
— Нет. Я попал сюда уже раненым – пострадал, когда перевернулась машина. Меня нашли гончие неподалеку от дома и отвели к господарю Дорелу. Он выслушал мой рассказ и предложил стать его наемником. Я согласился.
— Птица межмирья, говоришь? – усмехнулся князь, глядя на стоящего перед ним нелюдя в странной одежде. Одежда была разорвана на груди и испачкана кровью.
— Да, — ответил Мирчи.
Дорел снова усмехнулся.
— Что ж, если хочешь, оставайся жить у меня. Станешь служить, но при двух условиях: никто не должен знать кто ты такой, и я запрещаю превращаться тебе без моего на то дозволения.
Мирчи посмотрел князю в глаза.
— Хорошо, — ответил он, — пусть будет по-твоему, господарь.
— Наследников у него не было, — немного помолчав, продолжил Мирчи, — и до того, как Дорел погиб на охоте, он сказал мне, что я стану следующим правителем Леа.
— А его родня? – спросил Микко.
— Родни у князя не осталось. И так уж вышло, что я был единственным, кому он доверял полностью.
— Этому я не удивляюсь, — улыбнулся птах, — с твоим-то умом и умениями… Одного не пойму – как мы с тобой не почувствовали друг друга, ведь были совсем близко?
— Ты закрылся от меня, когда ушел, — ответил Мирчи, — и я не знаю, стал ли ты открыт позже или нет, но больше так и не смог связаться с тобой.
Микко опустил голову.
— Отец, прости меня за то, что я не послушался тебя и за то, что сбежал. Я очень виноват перед тобой.
— Прощаю, — слегка улыбнулся старый князь. – Где ты сейчас живешь? Как устроил свою жизнь?
— Я живу в Пограничье, — промолвил птах. – Служу у господаря Драгуша.
— О господаре я слышал, — ответил Мирчи, — а вот о его наемнике не приходилось. При мне о тебе никто никогда не упоминал. Странно вышло – двадцать шесть лет я здесь, а от тебя словно отгорожен был. Будто не хотели, чтобы мы знали друг о друге.
— Вполне может быть, — промолвил Микко. – Лоредана – леди своеобразная, и она вполне могла скрывать нас до назначенного ею часа.
— Значит, наемник, — вымолвил господарь.
— И бывший раб…
— Тебя все-таки поймали?
— Да. Как ты и предупреждал, — невесело усмехнулся птах.
Мирчи вздохнул.
— Новой семьей, смотрю, ты не обзавелся? – перевел неприятную ему тему Микко.
— Не захотел. А ты?
— У меня есть жена и сын.
— Познакомишь?
— Конечно.
— Микко, — старый князь пристально взглянул сыну в глаза, — я прожил уже почти сто шестьдесят лет и… очень устал. Через год я уйду из жизни, тогда правителем Леа станешь ты.
Птах вздрогнул.
— Но ведь… мы же только встретились! – воскликнул он.
— Впереди еще целых двенадцать месяцев, — улыбнулся Мирчи.
— Я не хочу потерять тебя вновь…
— Сын, я понимаю. Но и ты пойми – время, отпущенное мне, подходит к концу, и я рад, что смогу освободиться.
Птах сглотнул подступивший к горлу комок.
— Я понимаю, — прошептал он. – Но… не уверен, что смогу стать князем.
— Сможешь, — ответил Мирчи. – Ты у меня мальчик неглупый.

***
В Пограничье Микко вернулся лишь на следующее утро, всю ночь проговорив с отцом. Драгуш встретил своего наемника возле дверей дома и взгляд его не сулил тому ничего хорошего.
— Где ты был? – строго спросил князь.
— Я… я думал, что отлучусь на пару часов, а потом вернусь обратно, — невразумительно промямлил Микко. – Господарь, мне надо поговорить с тобой.
— Поговоришь, — пообещал тот. – Позже. А сейчас – в темницу. Десять плетей за то, что ушел не сказавшись.
— Слушаюсь, — ответил наемник, и пробормотал себе под нос, — иногда я очень сомневаюсь в своей разумности.

***
Драгуш внимательно выслушал рассказ птаха.
— Да, любопытно получилось, — усмехнулся он. – Никогда бы не подумал, что такое возможно. Я слышал, что Дорел доверил правление своему наемнику, но не знал о том, что наемник этот нежить. Впрочем, если жители Леа и свора приняли твоего отца как князя, значит, он был того достоин.
— Но примут ли они меня? – с сомнением спросил Микко.
Господарь пожал плечами.
— Когда тебя им представят, тогда и увидишь, — ответил он.
— Я – твой наемник, — промолвил птах.
— Судьба дает тебе щедрый подарок, и я не вправе отнимать его, — улыбнулся Драгуш. – Считай, что ты свободен от обязательств передо мной. Я отпускаю тебя в Леа.
— Благодарю, господарь, — ответил Микко. – Но что насчет моего сына?
— Милуш останется в Пограничье и продолжит свою службу…
— Но…
— Микко, дай мне договорить!
— Прости.
— Так вот, твой сын и дальше будет моим наемником, но если со мной что-то случится, то он унаследует Пограничье.
— Ты хочешь, чтобы Милуш стал князем? – изумленно спросил птах.
— Да. Ты же знаешь, что детей у меня нет.
— Знаю, — ответил Микко, — ты сам не захотел этого.
— Не захотел, — подтвердил Драгуш, болезненно поморщившись. – С тех пор, как погибли мои родные, прошло тридцать зим, но я до сих пор не могу забыть разорванные в клочья тела, залитый кровью пол и мертвые глаза сына.
Птах вздохнул. Он не был уверен, что смог бы решиться обзавестись новой семьей, если бы погибли те, кто дорог ему.
— Милуш знает о твоем решении? – спросил Микко.
— Знает.
Птах задумчиво кивнул в ответ.

***
Через несколько дней Микко и Йона перебрались жить в Леа, а Милуш, познакомившись с дедом, снова вернулся в Пограничье. Жители поселения и свора приняли княжича, и Мирчи стал обучать сына правлению.

***
Поздним вечером птах и его отец сидели в зале, наслаждаясь хорошим вином.
— Папа, можно задать тебе один вопрос? – негромко вымолвил Микко.
— Можно.
— Я помню, что ты запретил мне разговоры на эту тему, но все же – кем была моя мать?
Господарь вздрогнул, потом поднял голову и долго, пристально смотрел в глаза сына.
— Ты действительно хочешь об этом знать? – наконец спросил он.
— Да, хочу, — ответил птах.
— Что же, — Мирчи откинулся на спинку кресла, прикрыл веки. – Твоя мать была демоницей.
Тонкое стекло хрупнуло под пальцами. Вино пролилось на одежду.
— Я не стал убивать ее, — продолжил князь, — хотя должен был сделать это сразу. Не смог. Она стала моей пленницей и моей… любовницей.
— И где она сейчас? – глухо спросил Микко.
— Умерла, — резко сказал Мирчи. – Только не надо спрашивать у меня как… Но в твоих венах течет кровь демона, сын.
— Я – нечисть?
— Нет. Ты такая же птица межмирья, как и я. Только с несколько иными возможностями, — улыбнулся господарь.
— Так вот почему отец Йоны был против меня, — прошептал птах. – Он увидел во мне эти отличия.
— Возможно, и поэтому тоже, — согласился Мирчи, — но скорее всего, у него просто был крайне склочный характер.
Микко хмыкнул.
— Однако кроме способностей, кровь демона дала тебе еще кое-что, — с грустью проговорил старый князь.
— И что же? – поинтересовался птах.
— Гордыню, — ответил тот. – Гордец, как падший ангел. Ты ведь помнишь, что сказал мне перед тем, как сбежал?
Микко опустил голову, щеки его залились краской.
— Помню, — тихо вымолвил он. – И тогда я не собирался меняться, но… у судьбы были иные планы – она свела меня с Драгушем. Господарь преподал мне хороший урок послушания, и если честно, сейчас я благодарен ему за это.
— В твоем сыне тоже много гордыни, — заметил Мирчи.
— Я знаю. И хотя Милуш старается скрывать ее за маской почтения, но глаза выдают его помыслы. Боюсь, ничем хорошим это не кончится.
— Драгуш верит ему, — медленно проговорил господарь.
— Да, — вздохнул Микко. – Но я не могу помешать ему ошибиться.
Мирчи кивнул.

***
Прошла седмица, а на восьмой день рано утром в Леа прибежал гончий. Ворвался в дом, приказал разбудить Микко.
— Что случилось? – тревожно спросил птах у запыхавшегося от бега приятеля.
— Хозяин… пропал, — прерывисто ответил тот.
Микко похолодел.
— Давно?
— Уже четвертые сутки пошли, — сказал пес.
— Почему раньше не спохватились? – спросил птах.
— Господарь, перед тем, как ушел, сказал, что его два дня не будет. А когда он не вернулся на третьи сутки, мы обеспокоились. Отправились его искать и… не нашли. Следы вели до леса, что за поселением, а дальше – ничего. Словно он улетел.
Данко поднял голову, умоляюще взглянул Микко в глаза.
— Найди его, я прошу тебя.
Птах рыкнул. Все-таки произошло именно то, чего он так опасался.

***
Микко отвел приятеля в гостиную, усадил в кресло и приказал ждать. Сам он сел на диван напротив, сцепил пальцы рук, закрыл глаза, начав поиск от гончего, а дальше через Пограничье и к Драгушу.
Господарю пришло письмо с просьбой о личной помощи. Но как только Драгуш выехал за пределы поселения, его похитили, убрав следы с помощью жреца, и псы не смогли найти его.
Большой дом с глубоким погребом. Факелы по стенам. Молодой купец, чьего старшего брата князь некогда убил за предательство. Предательство. Оно повторилось вновь. Но теперь замешанное на жажде мести. Драгуша продали.
Длинные цепи. Оковы на руках и ногах. Губы разбитые в кровь. Грудь и спина иссечены плетью. Молодой купец смотрит на плененного князя. В темных глазах застыла ненависть. Раскаленное железо. Раскаленная жаровня.
— Еще не передумал, раб? – в голосе злая насмешка.
Взгляд сверху вниз.
— Я не раб тебе, — губы едва шевелятся.
— Это так думаешь, мразь. Пока так думаешь.
Рука в толстой перчатке берется за железный прут. Раскаленное железо касается кожи на ключице. Крик. Запах жженой плоти.
Очнулся птах оттого, что Данко тряс его за плечо. Он затих, но дыхание оставалось хриплым и прерывистым. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди от бешеного стука.
— Дай воды, — попросил птах гончего.
Осушил кружку до дна и проговорил:
— Драгуш в плену, его пытают.
— Кто?! Где?! – воскликнул Данко.
— Уймись! – осадил его княжич. – Я сам полечу за господарем, а ты отправляйся в Пограничье и дожидайся там.
— Я хочу с тобой, — ответил пес.
— Тебе там делать будет нечего, — жестко сказал Микко. – Возвращайся назад и присмотри за Милушем.
Данко изумленно посмотрел на приятеля, но затем кивнул.
— Хорошо. Я сделаю так, как ты хочешь.

***
Птах ворвался в дом купца, сметая всех и все на своем пути, и был как никогда похож на демона. Сам хозяин дома оказался последним, кто попытался помешать разъяренной нежити, и тот, сначала прижал купца к стене, а потом голыми руками вырвал ему сердце. Дверь в погреб Микко просто выбил, освободил князя от цепей.
— Ты все-таки нашел меня, — Драгуш сумел слабо улыбнуться.
Благодаря стараниям лекаря, поправился господарь довольно быстро, и только шрамы напоминали о пережитом кошмаре.
— Ты спас мне жизнь, — сказал Драгуш своему бывшему наемнику, — и я выполню любую твою просьбу.
Птах нахмурился.
— Я прошу тебя позволить мне самому разобраться со своим сыном. Но сделать это в твоем присутствии.
Драгуш взглянул на Микко.
— Так это… Милуш продал меня? – тяжело проговорил князь.
— Да. И думаю, ты сам понимаешь почему.
Господарь горько усмехнулся.
— Понимаю.

***
Данко, как птах и просил, присмотрел за Милушем. Но сделал это по-своему – попросту запер наемника в клетке, опасаясь за то, что тот сможет сбежать. Своре удалось справиться с нежитью, и теперь они караулили его вместе со стражем. Попытки создать портал закончились для Милуша ничем – светлая богиня была разгневана за предательство, и, желая отмщения, не выпустила его из своего мира. Наемник был немало напуган, когда его отец и господарь Пограничья вошли в темницу бок обок, и покинул свое узилище нерешительно, словно бы оно могло защитить от расправы.
— Оставьте нас, — приказал Драгуш своим псам, и после того, как они ушли, обратился к Милушу, — зачем ты это сделал?
Он не ответил.
— Тебе задали вопрос, — подал голос Микко.
Парень взглянул на него с кривой ухмылкой.
— Ты двадцать четыре года прожил рабом, — сказал он, — и тебя, похоже, совершенно устраивало быть послушной игрушкой в руках князя…
Милуш презрительно сплюнул под ноги.
— Нравится унижаться, а отец?
Птах промолчал, стиснув зубы.
— А мне не нравится, — продолжил наемник. – Это я подвел Драгуша к мысли о том, что смогу стать достойным правителем, его псы привыкли ко мне, даже начали прислушиваться. И господарь ни на секунду не задумался, что он просто марионетка, которую я поворачиваю в ту сторону, в которую захочу. Я долго терпел стыд подчинения, служа ему, но потом мне это надоело, и после того, как Драгуш сказал, что я стану его наследником, я решил избавиться от него.
— У тебя плохо получилось, — процедил птах. – Я нашел его довольно быстро. И сразу понял, кто все подстроил.
— Это был просчет купца, — досадливо прошипел Милуш. – Говорил ведь идиоту, что надо не просто убрать следы, а закрыть сознание Драгуша от тебя, но он так увлекся местью, что совсем об этом забыл. А то, о чем ты знал – всего лишь догадки. Если бы все вышло, у тебя бы не было никаких доказательств ни перед людьми, ни перед сворой. Твое слово против моего. А может быть, ты сам решил устранить князя, чтобы отдать власть своему сыну?
Микко оскалил клыки, выставил вперед руку, до того заведенную за спину, и наемник испуганно уставился на лезвие кинжала.
— Пап, ты чего? – пролепетал он побелевшими губами. – Ты так шутишь, да? Ты ведь не сделаешь этого, не смо… — голос оборвался.
Милуш упал на колени, схватившись за рукоять торчащего из груди кинжала. Затравленно взглянул в холодные лазурные глаза.
— Тебе решать, — сказал птах господарю, и, развернувшись, вышел из темницы.
Микко прислонился спиной к каменной стене – дрожали колени. Закрыл ладонями лицо, глубоко вздохнул, стараясь сдержать слезы. Все оказалось гораздо больнее, чем он предполагал. Немногим позже скрипнула дверь — в коридор вышел Драгуш. Птах обернулся и обреченно посмотрел князю в глаза.
— Я решил, — сказал он.
— И? – едва слышно спросил Микко.
— Твой сын остался жив, но сегодня же он покинет Лоредану, и сюда не вернется.
— Милуш… больше… не сын… мне, — слова дались с огромным трудом.
Птах медленно сполз на пол, уткнулся лбом в колени, и заплакал.

***
Спустя два года
Возле сточной канавы, сложив на коленях руки и низко опустив голову, сидел парень. Дул промозглый осенний ветер, моросил мелкий дождь. Парень дрожал – старая футболка и тонкая куртка, на которой дыр было больше, чем целой материи, не спасали от холода. Как и поношенные штаны и готовые в любой момент развалиться кеды. Длинные русые волосы свалялись, придавая еще более жалкий вид осунувшемуся лицу.
— Мда-а, — протянул подошедший к нему мужчина. – До чего же ты опустился, Милуш.
Тот поднял голову, взглянул на возвышающуюся над ним фигуру воспаленными красными глазами и вздрогнул – перед ним стоял прорицатель.
— Вставай! – велел он. – Поедешь со мной, тебя ждут.
Бывший наемник с трудом поднялся на ноги, его шатало от истощения. Брезгливо поджимая губы, стараясь не дышать, Октябрь довел Милуша до машины и усадил его на заднее сидение.
— Придется после тебя салон отмывать, — недовольно проворочал он, садясь за руль.
Тонкие белые перчатки, касавшиеся парня, полетели в придорожную лужу.
Милуш смолчал.
Дома прорицатель отдал бывшего наемника на попечение слугам, приказав тем «накормить оборванца, вымыть, подстричь и вообще привести в нормальный вид. А главное, выбросить вон этот вонючий хлам».
— Не хочу, чтобы он мне весь дом запачкал, — сказал Октябрь своему гостю. – Ведь у тебя есть время подождать, светлый князь?
Тот стоял возле окна, заложив руки за спину.
— Я ждал два года, — ответил он, — пара часов ничего не изменят.
— Торопишься, — сказал прорицатель. – Думаю, стоит подождать до завтра. Милуш еще слишком слаб, чтобы выдержать подобную встречу.
— Жалеешь его? – усмехнулся гость.
— Как не жалеть того, кто жалок?
— Я смогу подождать до завтра.

***
Слуги привели Милуша в гостиную ближе к полудню следующего дня. Гость обвел взглядом тощего, кожа да кости, бывшего господарева наемника, и опустил глаза. Парень сделал несколько шагов, застыл, а потом упал на колени.
— Папа, — прошептал он, задыхаясь от волнения и хлынувших слез, — прости меня.
Микко не ответил.
— Я пришел сюда в надежде, что меня приютит Октябрь, — всхлипывая, проговорил Милуш, — но он не пустил меня даже в ворота. Я оказался на улице, без денег, совершенно один. Те, кто называл себя здесь моими друзьями, тоже не захотели помочь… На работу меня нигде не брали, даже туда, куда берут бомжей. Гнали отовсюду, как шелудивого пса. Я все эти годы по помойкам лазил, спал, где придется, остальные болели, умирали, а я… продолжал жить, желая исчезнуть. Я понял, каким был самонадеянным глупцом и насколько виноват перед тобой и перед Драгушем. Перед всеми виноват…
— Я пришел, чтобы забрать тебя в Лоредану, — выслушав эту отповедь, проговорил князь.
Милуш поднял на отца заплаканные глаза.
— Но ведь… господарь сказал, что я больше не смогу вернуться туда…
— Я просил его изменить свое решение, — ответил Микко, — и он согласился.
— Я не заслужил, чтобы ты заступался за меня, — тихо проговорил парень.
— Пока что нет, — согласился птах, — но я надеюсь на то, что заслужишь.
— Ты простишь меня?
— Может быть.
— А… мама?
— Поговоришь с ней сам.

***
Йона, увидев сына после двух лет разлуки, смогла простить его. Господарь Драгуш, выслушав сбивчивые объяснения валяющегося у него в ногах бывшего наемника, вымолвил:
— Я приму тебя обратно, но лишь как своего раба. И, возможно, если я снова смогу доверять тебе, твое положение изменится.
— Я согласен, — ответил Милуш.
Князь кивнул и позвал псов, дав им распоряжение:
— В кузню его, на ноги – оковы.

***
Йона лежала в постели, обняв мужа.
— Драгуш сумел просить нашего сына, — промолвила она. – Когда его простишь ты?
— Когда он докажет, что изменился не только на словах, — ответил Микко.
— Ты стал жестоким.
Князь улыбнулся, прижал жену к себе.
— Но ведь ты любишь меня и таким?
— Люблю, — вздохнула Йона. – Ты дорог мне любым.

***
Когтистая лапа, протянутая к шее, была обрублена по самое плечо. Тварь взвыла и попыталась убраться, однако второй удар стал для нее смертельным.
— Хозяин!!! – крикнул Милуш.
Но предупреждение запоздало. Драгуш понял, что от этой атаки уйти он уже не успеет. Парень метнулся к нему, в последнюю секунду загородив собой. Нелюдь прочертила острыми как лезвия и такими же длинными когтями полосу на шее раба, и тут же была убита мечом господаря. Из распоротой раны хлынула кровь. Милуш пошатнулся, рухнул на землю. Князь поспешно отвязал от пояса флягу, опустился на колени рядом с ним, и полил на рану водой. Парень очнулся, дернулся, судорожно хватая воздух ртом. Подъехал Микко, сражавшийся неподалеку. Серые псы, опьяненные охотой, с окровавленными мордами увивались рядом с его лошадью.
— Милуш спас мне жизнь, — сказал птаху Драгуш.
Тот с улыбкой взглянул на птенца.
— Я прощаю тебя, сын, — сказал он.

***
— Ты уверен, что он не предаст господаря вновь?
— Уверен. Драгуш будет жить очень долго и Милуш будет верен ему до конца его дней. Те два года, что он провел на Земле, стали для него настоящим адом: голод, холод, боль, одиночество, унижения… Мой сын сделает все, чтобы больше этого не повторилось.
— И чтобы ему поверили вновь? – цинично спросил Данко.
— Да, — серьезно подтвердил Микко. – Но доверие стало для него сокровищем, которое он станет беречь больше жизни. Чувство вины и раскаяние все еще слишком глубоки, но уже сейчас Милуш понимает, что в послушании нет ничего постыдного. Со временем все уйдет в прошлое, уступив место смирению. Его душа и разум станут чисты. И ты тоже сможешь поверить ему.
— Что же, надеюсь, что так оно и будет.
— Будет. Я знаю.
— Верю. Потому что только богам известно, каким адом стали эти две зимы для тебя.

***
В зале тепло и уютно и потрескивают в камине дрова. Драгуш, как всегда, был в своем любимом кресле, а напротив него устроился правитель Леа, обнимающий свою любимую жену, сидящую у него на коленях.
— Что совсем не подобает княгине, — весело смеется та, но слазить не спешит.
Данко улыбается, глядя на них. Улыбается и Милуш – верный наемник господаря Драгуша.
Птах смотрит на пляску огня, думая о чем-то своем.

— Я оставляю тебе письмо, сынок. Прочти его после моей смерти.
— Хорошо, отец.

«Я солгал тебе, сказав, что оказался в Лоредане впервые. Я создал портал сюда не случайно, зная, что обратно мне уже не вернуться. Впервые я пришел в этот мир еще до твоего рождения, и здесь у меня была возлюбленная – княгиня Анита, мать Драгуша. Мы скрывали эту связь, ее муж ничего не знал. А когда родился наш с ней сын, Анита попросила меня покинуть Лоредану. Я выполнил ее просьбу. «Драгуш – княжич по крови и князь по праву. Он рожден не нежитью», — так сказала мне она. Мой старший сын – человек, и светлая богиня приняла его как своего хранителя. Но все же, он отличается от других людей, твой сводный брат. И я прошу тебя, Микко, береги его».

«Какие только сплетни и домыслы ни ходят о господаре»…
«Я не стал бы убивать тебя, будучи неуверенным в том, что ты оживешь»…
Господин. Господарь. Княжич по крови. Князь по праву. Хранитель. Спаситель и палач. Жестокий и милосердный. Старший брат.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории