"Птах", часть 2, глава 1

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА I

Меч, выбитый из рук, упал на землю с глухим стуком. Приставленный к горлу клинок слегка порезал кожу. Рука медленно опустилась вниз, заставляя поверженного противника встать на колени. Микко поднял голову, заглянув в глаза победившего, а затем обернулся на звук – во двор прибежал взъерошенный мальчишка с серыми птичьими глазами и русыми вьющимися волосами, забранными в хвостик. Остановился, замер в нерешительности.
— О, ну, не буду вам мешать, — смущенно пробормотал он.
— Встань! – приказал Драгуш своему наемнику.
— Чего ты хотел? – спросил птах, поднимаясь на ноги.
Глаза, обращенные к сыну, потеплели.
— Спросить кое-чего.
— Спрашивай, — разрешил Микко.
— Па, скажи, тебе сколько лет было, когда ты пришел в Лоредану?
— Десять.
— А когда к господарю в плен попал?
— Двенадцать.
— Ага, — протянул птенец, — значит, когда тебя отпустили на свободу, тебе было двадцать два, а когда я родился – двадцать восемь?
— Верно, — ответил птах.
Милуш прищурился, думая о чем-то своем.
— Ясно, — наконец вымолвил он. – Ладно.
И прежде чем Микко успел открыть рот, развернулся, помчавшись обратно в сторону дома. Драгуш кашлянул, напоминая наемнику о незаконченном разговоре и тот, тяжело вздохнув, обернулся к господарю.
— Плохо, Микко. Очень плохо, — сказал он.
— Я не уверен, что смогу когда-либо одолеть лучшего мечника этого мира, — нежить, не выдержав пристального взгляда князя, опустил глаза.
— От тебя этого и не требуется, — ответил Драгуш. – Но с таким умением владеть мечом можешь сразу идти и сдаваться Костелу безо всякого поединка.
— Я буду обучаться дальше, — пристыжено промолвил птах.
— Разумеется, будешь, — сказал господарь. – Я не хочу, чтобы ты опозорился сам и опозорил меня.

***
Микко вернулся домой лишь под вечер и совершенно вымотанный. Драгуш нещадно гонял своего наемника, давая тому лишь небольшие передышки, да время на обед и ужин, сражаясь с ним либо сам, либо выставляя наиболее сильных гончих. После ужина, еле переставляя ноги, птах приплелся в свои покои, разделся и обессиленно рухнул на кровать. Но заснуть ему не дали – через некоторое время раздался робкий стук, а затем дверь приоткрылась, и из-за нее выглянул Милуш.
— Пап, ты спишь? – громким шепотом поинтересовался птенец.
— Уже нет, — недовольно проворчал нежить. – Заходи.
— Я хотел поговорить, — вымолвил Милуш, закрывая за собой дверь, — но если тебе сейчас не до меня…
Микко со стоном приподнялся на постели.
— Сына, если меня не доконает господарь, то это сделаешь ты. Рассказывай, раз пришел.
— Я хотел бы отпроситься у тебя, — глядя птаху в глаза, заявил Милуш.
— И куда же? – сонливость как рукой сняло.
— На Землю.
Микко снова повалился на постель. Усмехнулся.
— Ты действительно очень похож на меня. Я тоже пришел к своему отцу в десять лет, чтобы просить разрешения покинуть родной мир.
— И что он тебе ответил? – тихо спросил птенец.
— Что я еще слишком мал и неопытен для таких приключений, что могу погибнуть.
— Отец не отпустил тебя, верно?
— Верно. И тогда я сбежал, отгородившись от него, не давая проникать в свое сознание, а потом попал в рабство и уже не смог покинуть Лоредану. Спустя десять с половиной лет я вернулся на Землю, желая вновь увидеть отца, но… наш дом оказался занят другими людьми. Бывшие соседи сказали мне, что Мирчи Русу погиб восемь лет назад в аварии.
— Ты жил в Молдавии?
— Да.
— Поэтому и выбрал Лоредану, как наиболее близкую к родному миру? – спросил Милуш.
— И поэтому тоже.
— А твоя мать?
— Я никогда не видел ее, — вздохнул Микко. – Отец о ней не рассказывал, а прочесть его мысли я не мог. Думаю, если он не хотел, чтобы я знал кто она, то на это была веская причина.
— Так ты не отпустишь меня? – спросил птенец.
Птах улыбнулся.
— Я слишком хорошо знаю, что будет, если скажу «нет». Ты уже нашел место, где остановиться?
— Да. Октябрь со своей женой купили большой особняк на юге Англии, в Беркшире и приглашают меня пожить там. Он сказал, что все расходы возьмет на себя.
— Надолго ты к ним?
— На пару лет. Я буду навещать тебя и маму раз в неделю. Обещаю, что не пропаду насовсем, — усмехнулся Милуш. – Да и ты можешь приходить ко мне сам. А потом я думаю вернуться и попросить Драгуша принять меня на службу.
— Ты же вроде не хотел становиться охотником и вешать на себя ярмо наемника, – напомнил Микко.
— Не хотел, — кивнул птенец, — но передумал. Теперь у меня будет возможность жить в двух мирах, и если господаря устроит то, что его наемник будет временами пропадать из Лореданы, я стану служить ему.
— Это тяжело, сынок, — промолвил птах.
— Я знаю. Но думаю, что смогу справиться.
— Когда ты хочешь уйти?
— Через месяц, когда мама вернется от бабушки. Я не могу исчезнуть, не предупредив ее.
— Хорошо, — зевнул Микко.
— Ладно, па, смотрю, ты уже совсем засыпаешь. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Милуш.
Птах закутался в одеяло, перевернулся, уткнувшись носом в подушку. Он вспомнил Зачарованный лес и тот морок, который заставил его идти за собой. Вспомнил, как проснулся посреди ночи от ощущения, что на него пристально смотрят и как увидел возле бирюзовой дымки своего отца. Он звал сына к себе и наемник поддался наваждению, хотя знал о строгом запрете князя, и знал о том, что Мирчи Русу давно мертв.
— Боги, каким надо было быть идиотом, — прошептал Микко.

***
Поединок нежити и старшего князя должен был состояться через две седмицы и в четырех смежных княжествах о нем не знали разве только что слепоглухонемые. А все началось с того, что Микко, привлеченный к очередной совместной охоте, разошелся во мнениях с господарем Костелом, есть ли у чернанок пол. Плененная нечисть, не иначе как назло, размножаться отказалась, благополучно издохнув в клетке уже на второй день, и поэтому прояснить ситуацию таким образом не получилось. Чернанки, пришедшие в Лоредану через прореху общим числом в полсотни, были небольшими (около локтя)1 размером тварями, лохматые, с продолговатым телом, тупой безглазой мордой, широкой клыкастой пастью, тремя парами небольших когтистых лапок и крыльями, как у летучих мышей. А чернанками их, собственно, прозвали за смоляной черный цвет. Тварей, разумеется, уничтожили, но два любителя иномирной флоры и фауны нашли предмет для спора: птах утверждал, что у чернанок есть пол, но определяется он вовсе не так, как у животных этого мира. Старший князь возражал, что пола, как такового, у них нет, и самкой или самцом может быть любая из них по желанию, а то, что у одной лапки желтые, а у другой красные, еще ничего не означает. Может, у них цвет меняется непосредственно перед спариванием. Вскрытие подохших тварей вопрос не сняло и Микко с господарем спорили до хрипоты, в итоге перейдя на личности, после чего Костел вызвал птаха на поединок, заявив, что пусть тогда боги сами укажут правого. Если победит старший князь, то нежить должен будет остаться в Красте на седмицу, выполняя любую его прихоть, а если победит Микко, то Костел лично и прилюдно принесет ему извинения.
Драгуш, не принимавший участия в охоте, узнав о споре и поединке, сначала чуть не убил своего наемника, а после занялся его обучением. Птах был неплохим мечником, но старший князь, владеющий мечом чуть ли не с пеленок, мог легко одолеть менее опытную нежить. В семье Микко тоже не нашел понимания: Милуш сказал, что папа у него замечательный, пока не превращается в помешанного на зверушках зануду, а Йона, что муж у нее хоть и умница, но иногда ей очень хочется придушить его своими руками. После чего собралась и уехала в гости к матери.
— Чтобы не сходить с ума здесь, пока ты, милый, будешь покорной игрушкой господаря Костела, — пояснила разъяренная бывшая гарпия, хлопнув дверью.
Наемник обиженно проворчал, что это еще вопрос: будет ли он игрушкой, или у него будут просить прощения, но жену возвращать не стал.

***
На следующее утро после завтрака Микко отправился на поиски Драгуша, однако заглянув в каминный зал, обнаружил там не его, а вальяжно развалившегося в любимом княжьем кресле Данко.
— Здравствуй, собака серая, — с радостной улыбкой обратился наемник к вернувшемуся после седмицы отсутствия приятелю.
— Здравствуй, птица клыкастая, — кисло улыбнулся гончий.
Вид у него был усталый и измученный.
— Скажи, как ты управляешься со своим детенышем? – спросил птаха Данко.
— Спокойно управляюсь, — ответил тот. – Особенно с учетом того, что у меня он всего один, а не трое, как у тебя.

____________________
1 Локоть – старинная мера длины, приблизительно равная 46см

Гончим не разрешалось иметь свои семьи, но, тем не менее, всегда находились женщины, готовые родить им детей. У Данко в соседнем княжестве была возлюбленная, которая подарила ему двух мальчишек и одну девочку. Сыновья, один из которых должен будет стать псом, получились похожими на мать: большеглазые, с каштановыми непослушными волосами, а дочка пошла в отца – карие глаза и серебристо-пепельная коса. Раз в месяц гончий отпрашивался у господаря, приезжая к ним в гости на пару дней, но на сей раз он задержался у родных на целую седмицу, и неугомонные дети сумели вымотать отца хуже, чем иные охоты.
— Кстати, хозяин говорил, что завтра нам с тобой ехать до Кленовицы? – спросил у приятеля Данко.
— А как же мое обучение? – удивился тот.
Пес пожал плечами.
— Туда, даже если особо нигде не задерживаться, трое с половиной суток пути, да еще столько же обратно! А поединок уже не за горами!
— Это ты не мне говори, а господарю, — сказал Данко. – Нам велено проводить до Кленовицы Дорину Падубскую.
— Чего ее провожать-то? — хмыкнул нежить. – Чуть ли не единственная наемница на всю Лоредану, да такая, что сама кого хочешь спровадит.
— Это да, — согласился гончий, — девка норовом крутая, силой и ловкостью не обделенная. Но приказ есть приказ и я хозяину перечить не собираюсь.
— Угу, — мрачно вымолвил Микко, — пойду тогда я… поперечу.
Драгуша наемник отыскал во дворе возле конюшни – господарь пытался усмирить вороного жеребца, купленного на днях. Жеребец упорствовал.
— С-скотина злая, — прошипел князь, охаживая его плеткой.
— Старый твой спокойнее был, — с ухмылкой заметил птах.
— Тебе Данко уже передал, что завтра поедешь с ним Дорину провожать? – спросил Драгуш, спрыгивая с седла.
— Передал.
— Вижу, ты не слишком рад.
— У меня поединок, — напомнил Микко.
— Я не забыл.
— И ты мной, как мечником, не доволен.
— Да.
— А Дорина в одиночку изъездила чуть ли ни все земли.
— Да.
— Тогда какого хрена мне ее сопровождать?! – возмутился нежить.
— Такого, что она сама об этом попросила, — ответил господарь. – И я не собираюсь отказывать ей в этой просьбе.
— Дорина в Пограничье?
— Приехала прошлой ночью.
— Я не могу терять время на капризы какой-то девчонки! – вспылил Микко. – И не хочу из-за нее проиграть Костелу!
— Ты поедешь с Дориной, — жестко сказал Драгуш, глядя наемнику в глаза, — это приказ.
— Слушаюсь, — сквозь зубы процедил птах.
— И если ты проиграешь старшему князю, то после того как вернешься из Красты, я тебя убью, а потом оживлю обратно. И умрешь ты далеко не сразу, — отчеканил господарь.
Микко вспыхнул.
— У тебя нет права распоряжаться моей жизнью, — прошипел он. – Я не твоя собственность.
Драгуш сузил глаза.
— Хорошо, — ледяным тоном проговорил он, — забирай Йону и Милуша и убирайся из моего дома обратно в тот лес, в котором жил раньше. И на мое покровительство можешь больше не рассчитывать. Пусть с тобой и с твоей семьей поступят так, как поступают с любой нежитью в этом мире.
— Я в том лесу три зимы жил спокойно, — возразил птах, однако сбавив голос.
— Догадайся почему, — язвительно сказал господарь.
— Но… Костел и Дан… — почти шепотом вымолвил наемник.
— Дан послушен брату, а я не могу указывать старшему князю, что ему делать.
Птах отвел взгляд и опустил голову.
— Прости меня за дерзость, господарь, — попросил он.
— Завтра едешь с Дориной, — повторил Драгуш, — а весь сегодняшний день – упражнения.
— Как прикажешь, — с поклоном ответил Микко.

***
Птах увидел наемницу возле дома: она стояла к нему спиной, любуясь дракой двух гончих. Тугая золотая коса свисала ниже пояса, одета Дорина была просто – в широкую рубаху и заправленные в высокие сапоги штаны. Заслышав шаги, девушка обернулась. Микко замер – перед ним стояла та самая зеленоглазка, которая некогда напала на него в Падубках. Наемница прищурилась, с интересом рассматривая подошедшую нежить.
— Так ты и есть та самая Дорина Падубская? – изумленно вымолвил птах. – Знаменитая охотница…
— Вижу, удивлен? — усмехнулась она. – Господарь Драгуш сегодня занят, и он попросил меня заняться твоим обучением, уделяя этому время и в пути.
— Тебя? Моим обучением? – переспросил нежить, думая, что ослышался.
— Ну да, — серьезно подтвердила девушка.
Микко хмыкнул, запустил пальцы в волосы.
— Что ж, давай попробуем, — согласился он.
Острие легкого изящного клинка коснулось груди там, где находилось сердце.
— Эх, ты, — укоризненно произнесла Дорина, — горе-вояка.
Птах смущенно хмыкнул.
— Ты быстро двигаешься, — сказала наемница, — но рассчитывая на скорость, допускаешь ошибки в защите.
— Я знаю, — тихо промолвил нежить.
— Не сосредотачивайся только на атаке, — посоветовала зеленоглазая, — и попробуй продумать свою собственную защиту. Тебе оно будет лучше.
Микко кивнул.
— Хорошо, я попытаюсь. Дорина, зачем ты попросила господаря отправить меня с тобой?
— Ты сам знаешь, что в Кленовицу есть всего два пути: огромным крюком через Семиречье, вдоль гор или через Зачарованный лес. Если я поеду через Семиречье, то не успею – у меня осталась всего седмица. А Зачарованный лес… — девушка вздохнула, — он меня не пускает. Уж не знаю, чем я так провинилась перед темными духами, но они ткут один и тот же морок. Мне с огромным трудом удалось не поддаться ему, только почти с начала дороги пришлось развернуть коня обратно.
— Что за морок? – поинтересовался птах.
— Я вижу тебя, — ответила Дорина.
— Духи, плетя мороки, читают мысли и играют на чувствах, — проговорил птах, пристально глядя на наемницу. – Что ты чувствуешь ко мне?
Девушка усмехнулась, отвела взгляд.
— Я стала такой благодаря тебе, — проговорила она. – Ты понравился мне, Микко. С того дня как двенадцатилетней девчонкой увидела тебя в Падубках. Но тогда я повела себя глупо, и было очень стыдно, когда ты…
— … ткнул тебя носом в эту глупость, как щенка в лужу, — продолжил за нее нежить.
— Именно. С тех пор я решила, что однажды докажу тебе, что я не слабая и не глупая. Это стало целью моей жизни. Часто в мыслях я представляла себе, как мы встретимся вновь, и ты уже не посмеешь назвать меня сопливой девчонкой.
Птах улыбнулся.
— Считай, что твоя мечта сбылась, — ответил он с легким поклоном, — я больше не посмею назвать тебя так. Ты изменилась, Дорина, превратившись в красивую женщину и достойного уважения воина.
— Зато ты нисколько не изменился, — улыбнулась в ответ девушка.
— Все тот же бестолковый княжий наемник? – с самоиронией спросил Микко.
— Все тот же красавец, — ответила она. – И по-прежнему любишь свою птицу.
Птах промолчал.
— Так что, ты поедешь со мной? – поинтересовалась наемница.
— Поеду, – вздохнул он. – Может быть то, что я буду рядом, позволит тебе не поддаться на мороки темных духов. Но может быть и нет. Главное, не убей по ошибке меня настоящего.

***
— Ну что, договорились? – спросил Данко у приятеля, когда того отпустили на обед и они оба сидели за столом в трапезной.
— С кем? – спросил Микко.
— Со всеми.
— Угу, — ответил птах. – Ты же знаешь господаря, он умеет убедить кого угодно. С Дориной разговор прошел более мирно.
— Правильно, нечего с хозяином цапаться, — оскалился гончий.
Микко поморщился.
— Знаешь, с тех пор, как я поступил на службу, то чем дальше, тем меньше вижу разницу между собой-рабом и собой-наемником. Только что заговоренных оков на ногах нет, да позволено немногим больше.
— А еще он тебе платит жалование.
— И это тоже.
— Микко, если ты так недоволен своим положением, почему не покинешь Лоредану? Тебя здесь никто не держит, — сказал Данко.
— Держит, — резко ответил нежить. – Йона.
— Забери ее с собой.
— Не могу. Я не умею создавать порталы для тех, кто родился здесь, и тех, кто не имеет отношения к другим мирам. Нет связующего звена.
— Тогда не ной и живи по здешним законам.
— Чего ты такой злой? – недовольно спросил гончего птах.
— Я не злой, — ответил Данко. – Просто не понимаю, зачем ты постоянно грызешься с князьями.
— Характер у меня такой, — язвительно вымолвил Микко. – Я же нежить.
— Нашел оправдание, — фыркнул пес. – Да ни с одной другой нежитью оба господаря не носятся так, как с тобой.
— Носятся, — проворчал птах, — как же… чуть что — либо бьют, либо убивают.
— Ты же нежить, — цинично вымолвил Данко, — как с тобой иначе?
— Скотины вы все редкостные, — вздохнул наемник, — и деваться мне от вас некуда, а потому придется ехать в Кленовицу. Что б им там всем жилось весело…
В Кленовице жилось действительно весело. В ту осень разгневанные братья купцы, отыскали обманувшего их князя и потребовали, чтобы он вернул им либо ключ, либо нежить. Драгуш, разведя руками, ответил, что ключа у него больше нет, а насчет нежити – пусть забирают, ежели сумеют. И не без удовольствия наблюдал за тем, как птах, сложив на груди руки, навис над коренастыми мужичками, глядя на них, как филин на мышей. Братья расстроились окончательно, и тогда господарь, сжалившись, заплатил им выкуп. Все остались довольны. А Микко, когда бывал в тех краях, заглядывал к купцам в гости на кружечку пива.

***
Зачарованный лес встретил всадников зловещей тишиной. Данко спокойно и уверенно ехал вперед, а вот Дорина и Микко, то и дело вздрагивая, напряженно озирались по сторонам.
— Что, духов высмотреть пытаетесь?! – рыкнул гончий, глянув на них через плечо.
— А ты их не боишься? – миролюбиво спросил птах.
Похоже, приступ раздражительности у Данко перешел в паршивое настроение, а это надолго.
— Нет. По эту сторону леса я их не вижу, а на ту соваться не желаю, — проворчал гончий.
Бирюзовая дымка дрогнула, и Микко остановился – на дорогу вышел его отец.
— Подойди ко мне, — промолвил он, — подойди, сын. Мы так давно с тобой не виделись, нам есть о чем поговорить.
Наемник тряхнул головой, стараясь прогнать наваждение. Нет уж, второй раз он не попадется на эту уловку – Мирчи погиб.
— Я не погиб, — прочтя мысли птаха, вновь заговорил морок, — я сумел уйти в последний момент. Мне хотелось отыскать тебя, и я пришел в этот мир, оказавшись в лесу. Духи не убили меня, но и не выпускают дальше дороги. Подойди, сынок, прикоснись ко мне и ты поймешь, что это правда. Я живой.
Микко, не отводя от наваждения взгляда, развернул коня. Данко преградил приятелю путь, поймал пустой остекленевший взгляд, сузил глаза. Наемник дернулся, застонал.
— И куда это ты направился? – глухо прорычал пес.
— Я… — птах запнулся, облизнул пересохшие губы, — прости.
И полностью стряхнув оцепенение, воскликнул:
— А где Дорина?!
— Черр-рт!
Данко развернулся, пустил коня в галоп, и едва успев перехватить девушку возле самой дымки, без лишних слов отвесил ей пощечину.
— В глаза мне смотри! – приказал гончий.
Дорина медленно подняла голову, взглянула Данко в лицо, заморгала часто, приглушенно вскрикнула.
Пес обернулся, довольно хмыкнул, убедившись, что у Микко хватило ума смотреть только на него.
— Нам пора остановиться на ночевку, — сказал Данко, доставая из сумки веревки, — и извините, но мне придется вас связать, чтобы не гоняться до утра то за одним, то за другой.
— А если в кустики приспичит? – ехидно спросил птах.
— Разбудишь – отведу, — непреклонно ответил тот, обматывая ему веревкой руки и ноги.
После того, как он связал наемника, Данко принялся за Дорину.
— Говорил я тебе, что если Микко поедет с нами, это ничего не изменит. Темные духи сильны, и, как видишь, им ничего не стоило задурить голову вам обоим одновременно.
Зеленоглазка только тяжело вздохнула в ответ. Она видела птаха, стоящего возле бирюзовой дымки. Он звал ее к себе, обещая, что они смогут быть вместе в лесу, куда уйдут от людей, вдвоем, в мире духов. И никого больше. Наивные, безрассудные мечты…
— Данко, — позвал приятеля птах.
— Ну?
— Есть один вопрос: сейчас я в человечьем облике, но что будет с веревками, если я превращусь в птицу?
— А ты попробуй, — усмехнулся тот.
— Не получается, — растерянно сказал Микко через некоторое время.
— И не получится. Ты что, чар не почуял?
— Н-нет, — испуганно пролепетал птах.
— Хозяин предупредил, что Зачарованный лес может привлечь все твое внимание, лишив чутья на остальную волшбу.
— Гадское место, — изрек нежить.
— Угу, — согласились с ним гончий и Дорина.
Ночью Микко и зеленоглазка еще несколько раз пытались уползти даже связанными. Чего-то шептали, старались разорвать веревки. Данко просыпался, рычал, щедро раздавал оплеухи и снова засыпал. А утром птах недовольно проворчал, что чувствует себя так, будто на нем всю ночь возили воду. У Дорины ощущения были точно такими же. С кряхтениями и оханьями они забрались в седла, в тайне завидуя выспавшемуся гончему.

***
В Кленовице Данко и Микко распрощались с Дориной, и, немного отдохнув, отправились в обратный путь.
— Ей хорошо, — простонал птах, — она обратно поедет через Семиречье, а мне опять через этот проклятый лес тащиться.
— Не тащись, — посоветовал гончий, — можешь превратиться и возвращайся в Пограничье по воздуху. Так будет гораздо быстрее, и с высоты темные духи тебя не достанут.
— А ты как?
— А я и один прекрасно доеду. Тем более, господарь ждет тебя раньше – обучение, — злорадно оскалился Данко.
— Не напоминай, — скривился наемник.

***
Драгуш заставлял Микко упражняться до посинения, дав ему на отдых только один день перед поединком.
— Не скажу, что я тобой особо доволен, — вымолвил князь, — но все же, это гораздо лучше, чем было.
Птах тяжело вздохнул.
— Господарь, как я умру?
— Узнаешь.
Поединок проходил в Красте. Пятеро князей, Данко, Милуш и целая толпа народа внимательно наблюдала за сражающимися. Рубаха на Микко уже была мокрая от пота и липла к спине и к груди. Но птах, несмотря на напряженный бой, слышал все, о чем говорили собравшиеся возле площадки люди:
— Думаешь, нежить господаря нашего одолеет?
— Да где ж ему тягаться-то со старшим князем?
— Глянь-ка, наемник аж взмок весь!
— Еще немного, и сам рухнет.
— А я думаю, нежить победить может.
— Ну и дура…
Одно движение – и по толпе прокатился шумный выдох. Костел и Микко застыли друг напротив друга. Острия клинков касались горла обоих поединщиков.
— Любопытно, — хмыкнул наемник, первым опуская меч.
Старший князь задумчиво почесал затылок.
— Они не спаривались вообще, — наконец изрек он.
И спорщики, пораженные внезапной догадкой, сначала ошеломленно уставились друг на друга, а потом расхохотались.
— У меня в лаборатории еще две тушки остались, — сказал Костел, — пойдем, покажу кое-что.
Мечи со звоном упали на каменную площадку. Микко и господарь, не обращая на собравшихся никакого внимания, развернулись и направились к дому старшего князя, отчаянно жестикулируя, что-то объясняя на ходу, размахивая руками, хлопая друг друга по плечам и сгибаясь в новых приступах смеха.
— Они друг друга стоят, — промолвил Данко, созерцая эту идиллическую картину.
Драгуш задумчиво взглянул на своего гончего.
— Что-то мне подсказывает, что Микко вернется в Пограничье сам, и не раньше, чем завтра, — ответил он.

***
— Чем закончился поединок с господарем Костелом? – спросила с порога вернувшаяся домой Йона.
— Ничьей, — улыбнулся ее муж.
— Значит, вы оба были неправы?
— Да. У них не было пола вообще. Чернанки размножаются делением при определенных условиях, возможных, судя по всему, только в их мире.
— Помирились?
— Помирились.
— Как же ты умудрился не проиграть старшему князю? – поинтересовалась Йона.
— Я последовал совету одной замечательной девушки и продумал свою собственную защиту, — ответил Микко, — до мастерства Костела, конечно, мне еще расти и расти, но все же…
— Какой еще девушки? – ревниво перебила мужа бывшая гарпия.
— Дорины Падубской.
— О-о, — протянула Йона, тоже наслышанная о подвигах великой охотницы. – Как же ты с ней пересекся?
— Ну, это долгая история, — ответил птах. – В общем, Дорина…

***
Милуш отпросился у матери, получил разрешение покинуть дом, и отправился на Землю к прорицателю и его жене Бетси – красивой и богатой американке. Но вернулся обратно птенец не через два года, как хотел вначале, а всего через восемь месяцев. Заявился в Пограничье поздним вечером, постучался в родительскую опочивальню.
— А мама где? – спросил Милуш, увидев в постели только взъерошенного со сна Микко.
— Уехала в деревню, — ответил ему отец, — у ее сводной сестры ребенок родился.
— Племянник?
— Племянница.
Птенец улыбнулся.
— Вроде бы сегодня не конец недели, — заметил птах, — а ты пришел, да еще так поздно. Случилось что-то?
— Нет… Извини, что разбудил тебя, просто… я решил остаться жить в Лоредане.
— Почему? – полюбопытствовал Микко. – Ты ведь говорил, что тебе здесь скучно?
— Да, здесь все не так, как на Земле, да и отношение к нежити то еще…
— Но?
— Но Земля для меня почти лишена магии. Там интересно, там много нового, совсем другие люди, другие законы и порядки, гораздо больше свободы. Только… в том мире я не могу летать. А здесь я могу быть самим собой, и никто никогда не скажет мне, что я надумавший себе что-то шизофреник, возомнивший себя нелюдем. Здесь я чувствую, что живу. Лоредана не тяготит меня.
Микко усмехнулся.
— Ты лишен там магии потому, что чужд Земле, потому что душа планеты умирает, и ощутить остатки ее жизни, воспользоваться ими может лишь тот, кто рожден в том мире. Что же касается Лореданы – поверь мне, сынок, здесь все далеко не так просто, как может показаться сначала.

***
На следующее утро, когда птах еще спал, Милуш отправился к Драгушу, отыскав его в каминном зале за чтением свитков. Подошел, опустился на колени.
— Господарь, я прошу тебя принять меня на службу, — громко и твердо проговорил птенец.
— Хочешь стать моим наемником? – спросил Драгуш, внимательно оглядывая склонившегося перед собой Милуша.
— Да.
— Микко говорил, что я жестокий хозяин, — усмехнулся господарь.
— Но справедливый, — без тени улыбки ответил птенец.
— Ты хорошо обдумал свое решение? – посерьезнел князь. – Если ты станешь служить мне, то прежней свободы и поблажек тебе уже не будет.
— Я знаю, господарь, — не поднимая головы, промолвил тот. – И я готов к этому.
— Что ж, я принимаю тебя на службу, — сказал Драгуш. – Можешь встать… наемник.
Милуш поднялся, заглянув в улыбающиеся черные глаза.
— А со мной почему не посоветовался? – строго спросил вошедший в зал Микко.
Птенец резко развернулся на пятках.
— Извини, пап, но я подумал, что это решение должно быть только моим, к тому же, мы обсуждали этот вопрос, перед тем, как я уходил на Землю.
Птах вздохнул.
— Сын своего отца, — с ехидной улыбкой заметил господарь.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории