Алена
"Птах", глава 5
Надеюсь, две главы в день — не слишком большая наглость…
Эта глава длинная, придется делить ее на две части.
ГЛАВА V
Птах сидел на толстом суку высокой яблони, держа в лапе спелое крупное яблоко, и с удовольствием вгрызался в сочную бело-розовую мякоть. Судя по количеству огрызков, раскиданных внизу, занимался он этим давно. Пришедший в сад Драгуш с минуту полюбовался сей картиной, а затем приказал:
— Спускайся, для тебя есть поручение.
— Не хочу, мне и здесь неплохо, — нахально ответил ему нежить.
— Забываешься, наемник, — господарь опасно сузил глаза.
— Не ты ли говорил мне, что не станешь особо ограничивать мою свободу, и что я могу делать то, что захочу? Так вот, я хочу сидеть на дереве и грызть яблоки. А тебя мне и отсюда прекрасно слышно.
— А ты ответил, что у наемника всегда есть обязательства перед нанимателем, — напомнил Драгуш. – Так что спускайся.
Микко неторопливо доел яблоко, скинул вниз огрызок, подпрыгнул на суку, не расправляя крыльев, и опустился перед князем уже на человечьи ноги.
— Слушаю, — нарочито скучающим тоном произнес он.
— Мне надо, чтобы ты доставил письмо одному человеку… — начал господарь.
— Это не ко мне, это к гончим, — перебил его птах.
— Микко, не зли меня, — прорычал Драгуш.
— Кому и куда? – подумав, спросил наемник.
Злить господаря было действительно чревато — птах убедился в этом на собственном опыте, когда имел неосторожность задать вопрос: «А иначе что»? И не успел опомниться, как лежал носом вниз на каменном полу с заломленными за спину руками.
Драгуш подробно объяснил, как добраться до адресата и Микко поднялся в воздух, протянув когтистую лапу, к которой князь привязал туго свернутый пергамент.
— Чувствую себя посыльным голубем, — наемник скорчил брезгливую гримасу.
— Лети, давай… посыльная нежить, — хмыкнул господарь.
***
Птах вернулся через пару часов и вручил Драгушу ответное письмо.
— Тебе ничего не велели передать мне на словах? – спросил тот.
— Велели. «Ты обретешь искомое, если пройдешь свой путь в никуда», — процитировал заученную фразу Микко.
Драгуш кивнул.
— Можешь идти. Я позову тебя позже.
Птах поклонился, вышел за дверь и отправился в свои покои.
После прочтения послания господарь еще долго сидел в зале, о чем-то крепко задумавшись, потом поднялся, и велел служанке передать Микко, что он будет ждать его в малой гостиной.
— Не нравится мне, как она на тебя пялится, — недовольно промолвила Йона, глядя на молоденькую смазливую девушку, так и пожирающую наемника глазами.
— Мужчине нужно нечто большее, чем просто птица, — нагло ответила та.
Йона взъерошилась, возмущенно открыла рот.
— Не стоит, — вмешался в назревающую перебранку Микко, — не унижайся перед ней.
Служанка фыркнула и снова уставилась на птаха, но поймала тяжелый взгляд лазурных глаз и застыла, не в силах даже шелохнуться.
— Не смей оскорблять ее, — сквозь зубы процедил он. – Ты поняла меня?
Девушка испуганно сморгнула, и Микко, отведя взгляд, прошел мимо. Птица на его плече горделиво вытянула шею.
***
Драгуш ожидал птаха в гостиной не один – напротив князя на низком диване сидел Данко. Наемник вошел, устроился рядом с приятелем.
— Йона, мне надо поговорить с ними наедине, — обратился господарь к птице.
— Хорошо, — не стала возражать она.
— Золото, а не женщина, — вымолвил Драгуш, закрывая окно за крылатой хищницей.
Микко лишь усмехнулся в ответ.
Князь тяжело опустился на диван, и, помолчав, сказал:
— Я узнал, как закрыть прореху, через которую в наш мир проникает всякая дрянь.
Наемник открыл рот, подался вперед, но затем, передумав, снова откинулся на спинку.
— Что? – спросил господарь.
— Нет, ничего, — пробормотал птах. – Продолжай.
— Продолжу, — ответил Драгуш. – Но перед этим у меня есть вопрос к вам обоим.
— Слушаем, — сказал за себя и за приятеля Микко.
— Как бы вы отнеслись к тому, что мне бы пришлось отдать свору новому хозяину, а тебе, Микко, предложили перейти на службу к другому князю?
Наемник кашлянул, и поскольку Данко, похоже, высказываться не собирался, промолвил:
— Гончие редко меняют владельцев, и не все они способны принять нового хозяина так, как принимали прежнего, особенно если тот будет из другой семьи. Служить станут, куда денутся? Что же до меня – я отказываюсь подчиняться другому господарю.
— Значит, вас обоих я устраиваю как хозяин? – спросил Драгуш.
— Да, — хором ответили приятели.
— И все же, скорее всего именно так и случится, — медленно проговорил он. – Закрыть прореху могу только я один, но лишь оказавшись по ту сторону, и обратного пути для меня уже не будет, потому я позвал правителя Красты, старшего князя Костела. Завтра он прибудет в Пограничье, чтобы ознакомиться с домом и сворой. После того, как я… уйду, он станет здесь полноправным хозяином. И тебе, Микко, придется принять его власть, ибо Костел поставил условие: либо ты подчиняешься ему, либо тебя убьют.
— Угроза – не лучшее начало для службы, — презрительно процедил птах.
— А разве со мной было не так?
— Тогда я стал не твоим наемником, а твоим невольником, а это все-таки разное, — ответил Микко. – Службу ты мне предложил без угроз.
Драгуш кивнул и обратился к своему гончему:
— Ну, а ты, Данко, что скажешь?
Пес сидел, низко опустив голову, а затем резко поднялся, бросил отрывисто:
— Извини.
И вышел за дверь.
— Кажется, он расстроен, — язвительно заметил птах.
Господарь спрятал лицо в ладони.
— Я отправляюсь в дорогу завтра, — тихо сказал он. – И хотел бы, чтобы ты и Данко поехали со мной.
— Зачем мы тебе, князь? – спросил наемник. – Ведь ты уже продал нас.
— Я не заставляю…
Микко поднялся и бесшумно выскользнул в коридор.
Драгуш прислонился к спинке дивана, закрыл глаза. Решение уйти, оставив дом, свору, поселение, далось ему крайне тяжело. И сейчас эта тяжесть тисками сжимала сердце, выворачивала наизнанку душу.
Скрипнула дверь. Господарь открыл глаза и увидел птаха, стоящего на пороге.
— Я поеду с тобой, — сказал он.
— Я же продал тебя, — с горькой иронией напомнил Драгуш.
— Продал, — согласился наемник. – Но пока ты жив, ты – мой хозяин.
Князь вымученно улыбнулся.
— Пойду, поговорю с Данко, — сказал птах.
***
Свора состояла из двадцати псов и занимала почти весь первый этаж, имея каждый отдельные покои. Микко прошел вдоль длинного коридора, остановился напротив предпоследней двери, постучал, постоял некоторое время, и так и не дождавшись ответа, вошел. Гончий сидел на кровати, обхватив руками колени. Вид у него был прискорбный. Птах присел рядом, положил руку ему на плечо.
— Не хочу… не смогу я… — Данко надрывно всхлипнул, не в силах закончить фразу.
— Понимаю, — тихо сказал Микко.
— Вряд ли ты способен понять меня, — проворчал пес.
— Ты прав… наверное, — усмехнулся наемник. – Где уж мне, нежити, знать о том, что такое верность.
Данко взглянул на приятеля.
— Извини, — сказал он. – Я не хотел тебя обидеть.
— Я не обиделся.
Парень дернул уголком рта.
— Ты пришел утешать меня? – спросил он.
— Нет, — ответил Микко, — я пришел сказать тебе, что Драгуш хочет, чтобы мы поехали с ним.
— Зачем? – Данко снова отвернулся, уставившись в пол.
— Поверь мне, ему сейчас очень нелегко, — промолвил птах. – И страшно. Но это – его выбор. Как думаешь, почему господарь хочет, чтобы мы сопровождали его?
— Потому что он нам доверяет, — вполголоса вымолвил гончий.
— Умница, — похвалил приятеля Микко. – Умеешь рассуждать, когда захочешь. И именно из-за доверия я еду с ним.
— Я тоже поеду, — решился Данко.
— Вот и хорошо. Тогда кончай размазывать сопли и не рычи завтра на господаря Костела.
Пес кивнул, затем неуверенно спросил:
— Микко, а где находится эта прореха?
— Да нигде, — клыкасто улыбнулся нежить.
— Как это – нигде? – изумился Данко.
— А вот так. Сам потом все увидишь.
***
На следующий день Микко спрятался в своих покоях, не желая путаться под ногами и сталкиваться со старшим князем. Успеется еще познакомиться. А под вечер, когда в доме стало тихо, и он все же отважился выйти в коридор, то, по закону подлости, столкнулся там с Костелом, поначалу оробев от увиденного: господарь был огромным, выше птаха, широкоплечим, с большими мускулистыми руками и гривой светлых волос. Нет, он видел Костела и раньше, но в первый раз лишь мельком, когда был возле Красты, в которой нежити было строго-настрого запрещено появляться, а второй – на той памятной охоте. Но тогда птах не рассматривал охотника, а очень быстро от него улетал. Микко низко поклонился, затем поднял голову, но в ту же секунду, поморщившись от боли, опустил веки. Так вот как другие князья защищаются от чар – амулеты!
— Твой хозяин позволяет тебе смотреть ему в глаза? – удивленно спросил правитель Красты.
— Позволяет, — ответил наемник, и добавил с вызовом, — мой господарь, в отличие от некоторых, не боится нежити.
— Микко! – раздался за спиной строгий голос.
Птах вздрогнул и обернулся к Драгушу.
— Прости, — покаянно вымолвил он.
— Будь осторожнее со своими словами, — холодно проговорил князь.
— Да, господарь.
— Дерзкий он у тебя, — с усмешкой заметил Костел.
— Нелюдь, — в тон ему ответил Драгуш.
— Ничего, я отучу его дерзить, — сказал старший князь, и Микко стало совсем тоскливо.
***
Вороной конь господаря под седлом стоял во дворе. Данко перекинул дорожную сумку через спину своей мышастой кобылки и обернулся к птаху.
— Скажи, сколько лет живут князья? – спросил он у приятеля.
Микко, жующий яблоко, подавился и закашлялся.
— Ты в каком мире живешь, гончий? — сдавленно прохрипел он. — С какой луны сюда свалился?
— Родители никогда не баловали меня беседами, — насупившись, сказал Данко. – Прошлая хозяйка была щедра только на плети, а когда я оказался в доме Драгуша, то побоялся задать этот вопрос братьям — засмеют еще.
Птах наконец-то откашлялся, ударил кулаком под брюхо своего конька, заставив того сдуть бока, затянул подпругу, и ответил, пряча улыбку:
— Князья бессмертны, но не абсолютно. Убить любого из них не сложнее, чем меня или тебя. А вот оживить обратно уже не выйдет. Еще вопросы?
— Микко, — нерешительно начал парень, — скажи, почему хозяин убил тебя в ту осень, а на охоте, когда ты попал в капкан, убивать не стал?
Этот вопрос мучил Данко уже давно, но задать его не хватало смелости – пес не хотел показаться глупым.
— О боги, — простонал наемник, возводя глаза к небу. – Пять зим прошло, а ты так ничего и не понял. Тяжелый случай.
Гончий покраснел и отвернулся.
— В тех землях, откуда он меня привез, Драгуш был проездом, — снизошел до ответа Микко. – И местные жители попросили его изловить обнаглевшего вредителя.
— А что, своего защитника у них не было? – удивленно спросил парень.
— Отчего же, был, — хмыкнул птах, — в сотне миль от деревни. Их, в общем-то, никто не заставлял селиться в такой глуши. Но суть не в этом. Господарь расспросил жителей, как я выгляжу, и что творю, после чего, поразмыслив над услышанным, расставил ловушки, в одну из которых и попался не в меру любопытный я. Но когда Драгуш увидел свою добычу, то решил, что заполучить ее живой будет гораздо интереснее, чем просто убить. Деревенские не возражали, им было все равно, что со мной сделают, лишь бы избавиться. Ну, а насчет той осени… как я уже говорил тебе – заслужил. Тогда из прорехи в мир пришли собакообразные твари, и оказались они в соседнем от Пограничья княжестве. Не сказать, чтобы их было слишком много, но ты сам прекрасно видел, что одна такая зверушка способна сотворить с человеком. Правда, и не настолько мало, чтобы тот князь мог справиться один. Он позвал на помощь Драгуша, и господарь, собрав свою свору, отправился на охоту. После того, как нам удалось увести тварей от домов, мы погнали их к низине, взяв там в кольцо. А дальше дело было уже за арбалетчиками, стоявшими на холмах над низиной. Ночью Драгуш оставил псов держать окружение, а меня забрал с собой, и вернулся в Пограничье, чтобы проверить свои владения, но уже на подъезде к поселению мы столкнулись с одной из пришлых тварей. И вместо того, чтобы убить, я ее упустил, и очень бездарно, надо сказать упустил, да еще сам под когти подставился. Господарь был вынужден тащить меня на себе до дома, возиться с ранами, притом, что с утра ему снова надо было возвращаться обратно. В общем, он был очень зол на меня.
Данко почесал затылок.
— Ну, ладно, я понимаю, что на охоте тебе делать было больше нечего, только среди псов путаться, да под болты попадать, но зная о твари, хозяин мог бы просто выпороть тебя и оставить охранять поселение, а то и вовсе отложить наказание на потом.
— Мог бы, — согласился Микко. – Но псина сначала побежала в сторону пресловутого соседнего княжества, и никто из нас не подозревал, что она, сделав круг, решит затихариться в пустом колодце. К тому же господарь не хотел оставлять меня без личного присмотра или не взаперти после того, как я убил стражника. Так что выпороть меня решили сразу. Заодно, так сказать. И еще – до того, как я был наказан и заперт в клетке, я проверял Пограничье снова, но твари нигде не обнаружил.
— Плохо проверял, — ехидно заметил парень.
— Плохо, — согласился наемник. – Драгуш хоть и предупредил жителей, чтобы без лишней надобности во двор не выходили, а на ночь и вовсе заперлись в домах, после моих слов был уверен, что в поселении все чисто. Так что это я был виноват в гибели ребенка. И с одной стороны князь казнил провинившегося раба, а с другой — подарил ему свободу.
— Но совсем решил не убивать.
— Да. Драгуш считал, что ожиданием смерти и ей самой я искупил свою вину сполна.
У Данко были еще вопросы к приятелю, но подошел господарь Костел и гончий сделал вид, что полностью поглощен содержанием сумки.
Ты, — обратился князь к Микко, — повернись.
Птах досадливо поджал губы, но приказ выполнил.
— Слушаю, — тихо сказал он, опустив голову.
— Если ты, после того, как проводишь своего хозяина, не вернешься в Пограничье сам, я отправлю за тобой гончих. Тебя, пес, это тоже касается, — Костел взглянул на Данко.
Тот вздрогнул еле заметно, но промолчал.
— А если я не желаю подчиняться тебе? – задыхаясь от злобы, спросил птах.
Старший князь усмехнулся.
— Меня не волнуют твои желания, нежить, — ответил он. – И будь уверен, что тебя отыщут. Когда же ты будешь пойман и доставлен сюда, я прикажу заковать тебя в заговоренные кольца, затем раздеть догола, а после этого мои псы воспользуются тобой как девкой.
Микко побледнел, сжал кулаки. Зрачки расширились так, что глаза стали почти черными. Данко стоял, вцепившись в седло до побелевших костяшек, потом медленно развернулся в сторону Костела. Глаза у гончего горели, словно раскаленные угли.
— Не смей! – рявкнул на него подошедший Драгуш.
Птица с его руки перепорхнула на наплечник к Микко.
Гончий тихонько рыкнул, но ослушаться хозяина не решился.
— Твои псы – мужеложцы? – насмешливо спросил господарь у старшего князя.
— Нет, — спокойно ответил тот, — но им нет разницы до того, парень это или девка, когда они забавляются с нежитью. Я не всегда убиваю тварей, иногда отдаю на затравку своре, и если добыча мерзкая, то псы разрывают ее сразу, а если мордашкой и телом вышла – сначала пользуют. Твоя нежить мордашкой и телом вышла.
Драгуш скрипнул зубами, но спорить с Костелом не стал – ясно же, что издевается. Обратился к Микко:
— Собрались?
— Собрались, — ответил наемник, придерживая ладонью шипящую Йону, хотя сам он заметно дрожал.
— Тогда поехали, — сказал господарь.
***
Драгуш сидел в седле ссутулившись, и казался будто бы разом постаревшим, Данко был погружен в безрадостные мысли, нахохлилась сидящая на плече птаха Йона.
— А ты что такая смурная? – мысленно обратился к ней Микко. – Из-за слов Костела?
— Не только, — отозвалась она.
— Отчего еще?
— Из-за той служанки.
— Ерунда, она не стоит того, чтобы ты переживала.
— Не ерунда, — печально вздохнула Йона. – Скажи, у тебя были женщины после того, как я стала птицей?
— Ты же знаешь, что нет, — с укором ответил нежить.
— А до меня?
— Были.
— И каково тебе совсем без женщины?
— Терпимо, — сказал Микко.
— Терпимо… — эхом повторила Йона.
— Любимая, если я заведу себе девушку, боюсь, ты второй раз выцарапаешь мне глаза, — хмыкнул птах.
— Скорее, я выцарапаю глаза ей, — злобно ответила бывшая гарпия.
— Тогда чего ты переживаешь, если я твой?
— Я переживаю из-за тебя, — ответила Йона. – И из-за того, что уже ничего не изменишь…
***
Путники не останавливались в попадавшихся по дороге селениях, сделав привал на обед на берегу мелкой речушки, бегущей через лес, начавшийся после очередной деревни. А под вечер они выехали на широкий песчаный тракт, который через несколько миль разветвился надвое: одна дорога пошла прямо, а вторая чуть сузилась и свернула в небольшую березовую рощицу.
— Там дальше будет деревня, — сказал Драгуш, — в ней и заночуем.
Не деревня – деревенька всего в четыре дома, общая баня, конюшня, совмещенная с хлевом, высокий журавль колодца неподалеку от частокола. А возле въезда, прибитая ржавыми гвоздями к столбу, висела шильда с полустертой надписью «Падубки». Господарь остановил коня около ближайшего дома, спешился и постучался в двери. Данко и Микко тоже слезли с лошадей, встав позади хозяина. Через некоторое время в сенях послышалась возня, приглушенная брань, а затем недовольный сонный голос спросил:
— Ну, кто там?
— Князь Пограничья, — ответил Драгуш.
— Князья, чай, по своим домам сидят, а не в такой глуши ошиваются. А вдруг ты нежить какая? – отозвались с той стороны.
— Нежить со мной тоже есть, — честно признался господарь, — но она ручная.
Микко громко фыркнул и Драгуш показал ему кулак.
Скрипнул засов, дверь приоткрылась, и из-за нее высунулся коренастый бородатый мужик, держащий в руках вилы.
— Гляди-ка, и вправду князь, — удивленно, но вместе с тем обрадовано протянул он. А затем поинтересовался настороженно, — нежить где?
— Здесь я, — отозвался птах.
— Не страшный вовсе, — заметил мужик, разочарованно прищурившись, но затем взглянул наемнику в глаза и передумал.
— Нам бы переночевать и лошадей где поставить, — сказал господарь.
— Сделаем, — ответил крестьянин, — вы в дом проходите, а лошадками я сам сейчас займусь. Вернусь, жену с детишками растолкаю, пущай идут на чердак спать. Там у нас чисто, а вас внизу устроим.
— Не надо никого будить, — поморщился Драгуш, — мы лучше сами на чердаке ляжем.
— Как пожелаешь, — не стал возражать мужик.
— Что не так? – спросил господарь, видя, как крестьянин нерешительно мнется возле порога. – Заплатить тебе?
— Ни-ни, — замахал руками тот, — что ж я, с князя деньги брать буду?
— Тогда в чем дело?
— Нежить этот твой, он точно никого не… — мужик запнулся, — не… заест?
Драгуш расхохотался.
— Сказали ж тебе – неопасный он.
Данко хихикнул, глядя на зверское выражение лица неопасного птаха.
— Ну ладно, коли так, — кивнул успокоенный крестьянин.
***
Микко проснулся посреди ночи, поворочался с боку на бок, но потом окончательно убедился в том, что выпитое за ужином у гостеприимного мужика пиво больше не собирается в нем задерживаться, нехотя выбрался из-под одеяла и спустился с чердака. Потихоньку вышел во двор, направился к будочке, справил нужду, вышел, на ходу поправляя штаны, и едва успел перехватить руку с ножом, уже нацеленным ему в сердце.
— С ума сошла? — прорычал птах, удерживая за запястье светловолосую девчонку.
Та рвалась во все стороны, заодно пытаясь пнуть наемника в колено. Щеки раскраснелись, зеленые глаза горели, как у кошки.
— Отпусти! – пропыхтела она, поняв, наконец, что высвободиться не удастся.
— Отпущу, — пообещал Микко, — если скажешь, какого ляда ты на меня набросилась.
— Ты неживой, — злобно ответила девчонка, — а значит, тебя убить надобно.
— Как же меня убить, если я уже неживой? – цинично поинтересовался птах.
Зеленоглазка призадумалась.
— А так, чтобы тебя совсем не было! – наконец выпалила она.
— Чем я перед тобой провинился? – спросил Микко.
— Ничем. Но батька говорит, что любую нежить изничтожать нужно!
— Вот как… — протянул наемник. – Отчего же твой батька сам меня изничтожать не пошел, а отправил девку сопливую с одним ножом?
— Батька не знает, что я на охоту ушла, — заступилась за родителя зеленоглазка. – Отпусти, ты обещал!
Микко разжал пальцы и девчонка, не удержавшись, нелепо взмахнула руками, плюхнувшись на землю.
— Дура! – сплюнул он. – Где ты живешь?
— Зачем тебе? – насторожилась охотница. – Не скажу!
Но Микко уже прочел ее мысли. Наклонился, легко подхватил зеленоглазку за шиворот и поволок в сторону избы. Зашел на крыльцо, требовательно постучался.
— Кто это? – отозвался через пару минут хриплый мужской голос.
— Нежить, — прошелестел птах. – Дочку твою привел.
Мужик потянулся к засову, но с изумлением обнаружил, что тот был отодвинут. Отворился, осторожно выглянул за дверь, и увидел свое дитятко. Вид у нее был поникший, но вполне живой.
— Объяснил бы ты ей, что опасно по ночам в одиночку на нелюдей охотится, — сказал Микко, протягивая крестьянину нож, — и это мне тоже без надобности.
Батька затолкал зеленоглазку в дом, обернулся.
— Ты, что ли, с господарем приехал?
— Я.
— Ну, спасибо тебе, княжий наемник.
— Не за что, — хмыкнул птах и отправился досыпать.
***
Еще не было слышно первого крика петухов, а Микко уже выспался, несмотря на ночное приключение. Повертелся, приподнялся, посмотрел на мирно спящих Драгуша и Данко, поднял глаза – Йона тоже спала, сидя на балке под крышей. Вздохнул, поежился, надел куртку, спустился вниз. Крестьяне еще не поднялись и наемник, стараясь не разбудить их, бесшумно выскользнул на улицу. Умылся студеной водой из стоящей возле крыльца бочки, подышал на озябшие ладони, и направился в сторону конюшни. Не то, чтобы он не доверял деревенским, но лошадок проверить не помешает. Птах обогнул дом, первым делом увидев недавнюю знакомую, которая стояла, крепко обнявшись со стволом низкой груши, изливая той свое горе.
— Что, объяснил тебе батька, что неправа была? – насмешливо спросил он.
Девчонка подняла голову, злобно зыркнула на наемника из-под растрепанной челки.
— Поиздеваться пришел? – всхлипнула она.
— Да нужна ты мне, — буркнул нежить.
Лошади были сыты и напоены и Микко, успокоившись, направился обратно.
— Подожди! – окликнула его зеленоглазка.
Птах остановился, обернулся, и девчонка, налетев вихрем, прижалась к нему, обхватила руками.
— Ты чего? — опешил он.
— Возьми меня с собой, — горячо прошептала охотница, заискивающе заглядывая в лазурные глаза.
Микко отвел взгляд.
— Во-первых, я сам не знаю, где окажусь завтра, — ответил он. – А во-вторых, у меня уже есть любимая.
Зеленоглазая отстранилась.
— Я понимаю, что тебе уже замуж хочется, но поверь – нежить не лучший для этого вариант, — улыбнулся птах.
— Да ничего ты не понимаешь! – с горечью воскликнула девчонка, развернулась и побежала к своей избе.
— Женщины… — покачал головой Микко.
***
— Сегодня нам придется ночевать у Зачарованного леса, — сказал господарь после того, как компания покинула Падубки.
— А что, поселений там поблизости нет? – Данко зябко передернул плечами.
О Зачарованном лесе он слышал неоднократно, но ничего хорошего. Бывало, люди заходили в него, только назад уже никто не возвращался. И лишь однажды из густой туманной пелены выполз пропавший купец. Безногий, с проеденной до мяса левой половиной лица. Сказать он ничего не успел, умерев поодаль от застывших в ужасе проезжающих мимо путников.
— Нет, — ответил Драгуш, — остановимся в какой-нибудь рощице, и советую всем держаться поближе друг к другу. Ни в коем случае не приближайтесь к дымке и… не поддавайтесь морокам, как бы правдоподобно те ни выглядели и чего бы ни обещали. Микко, я, в основном, тебе это говорю.
— Угу, — мрачно ответил тот. – Я все понял.
***
По правую сторону от глинистой дороги бежала узкая речка, а по левую темно-бирюзовой дымкой тянулся Зачарованный лес. Приятели развели костер, набрали из речки воды, сварили кашу и после ужина устроились спать. А под утро тревожно заржали лошади, злобно бил копытом конь наемника. Господарь подскочил, взглянул на ошарашено озирающегося по сторонам Данко.
— Где Микко?! – спросил Драгуш.
— Он ушел в лес, — хрипло отозвалась Йона.
Князь похолодел.
— Я пойду за ним, а вы оставайтесь здесь.
— Но… — пролепетал гончий.
— Остаетесь здесь! – прикрикнул на него Драгуш. – Йона, ты меня слышала?
— Да, господарь, — ответила она, с трудом отводя взгляд от дымки.
***
По ту сторону уже восходило солнце, а здесь царил полумрак и промозглая сырость. Драгуш сделал пару шагов, прислушался – тишина, лишь шуршали под ногами желтые осенние листья.
— Микко! – окликнул он своего наемника.
Лес по-прежнему отвечал гробовым молчанием, и князь пошел вперед, настороженно осматриваясь. Где-то неподалеку хрустнула ветка, что-то зашелестело, возле ног появилась темная лента. Господарь отскочил в сторону, и она, извиваясь, проползла рядом, вскоре скрывшись из виду. Драгуш вздохнул, поднял голову и вздрогнул – метрах в пяти от него стояло высокое дерево с пышной кроной и стволом в три обхвата, возле которого находился птах. Вернее, он были пришпилен к стволу торчащими сквозь ладони, колени и живот тонкими, но прочными ветками. Изо рта и носа нежити алыми струйками текла кровь.
— Микко, — прошептал князь.
Сердце екнуло, а затем судорожно заколотилось где-то в горле.
Драгуш закрыл глаза, вздохнул поглубже, стараясь унять бешеный ритм и замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, это не птах. Всего лишь морок. Дымка. Туман. Князь открыл глаза, пристально глядя на видение, и оно стекло вниз, истаяло, теряя форму и краски. Возле ног снова прошелестела темная полоса, но Драгуш даже не пошевелился. Выждал, пока змея уползет и двинулся веред.
Черная лента мельтешила рядом после каждого наваждения, не менее жуткого, чем первый, но господарь уверенно шел дальше, безошибочно распознавая мороки и окликая наемника. Лес безмолвствовал, но вдруг откуда-то сбоку донесся знакомый голос:
— Я здесь!
И Драгуш, лишь на мгновение прислушавшись к своим ощущениям, развернулся в ту сторону. Микко сидел возле корней старого дерева. Он был цел, если не считать ссадин на голом теле. Изорванные в клочья рубаха и куртка валялись рядом. Запястья нежити обвивали свисающие с ветвей дерева лианы, крепко прижимая руки к земле. В одну из босых ног вцепился бугристый корень.
— Оно меня не пускает, — жалобно промолвил Микко.
— Дубина! – рыкнул Драгуш, выхватывая из ножен на поясе короткий кинжал.
С размаха всадил его в корень, и дерево со скрипучим криком разжало пальцы, из которых тут же начала сочиться красная жидкость. Лианы ослабили хватку, наконец позволив птаху высвободиться.
— Поднимайся! – приказал князь. – Надо уходить отсюда, пока оно тут всех не переполошило.
— Не могу, — досадливо ответил наемник.
Драгуш, взглянув на посиневшую опухшую ногу, сначала выругался, а затем помог Микко подняться, и потащил его в сторону выхода.
Лес зашумел, забегали по жухлой траве и палой листве черные ленты змей. Птах вздрагивал от каждого шороха, но господарь уверенно шагал вперед, волоча на себе хромающую нежить. До просвета в деревьях оставалось еще совсем немного, когда одна из змей взметнулась вверх, полетела, целясь Драгушу в голову. Микко выкинул вперед руку, перехватил ее в полете, сдавив так, что из кулака брызнуло кровью, и брезгливо отшвырнул дохлую тушку. Лес закричал, скорбя о потере и об упущенной добыче – господарь уже переступил через ледяную грань, уводя с собою птаха.
***
— Какого черта тебя туда понесло? – распекал Драгуш своего наемника, пока тот сидел на земле, низко опустив голову и вытянув вперед нещадно болящую ногу.
— Мне показалось, что туда зашел человек, — смущенно пробормотал Микко.
— Показалось ему! – прошипел князь. — Ты слышал, что я говорил? Слышал, или нет?! О духах, о мороках, способных принять любое обличие?! Это называется «я все понял», да?!
Птах вжал голову в плечи, получил подзатыльник, после чего Драгуш опустился на корточки, ощупывая пострадавшую ногу.
— Кости целы, — сказал он, рывком вправляя вывих.
Микко взвыл от боли.
Драгуш полил на ногу птаху водой, и опухоль с чернотой тут же начали пропадать. Остатки наемник выпил, держа флягу трясущимися руками.
— Если я вернусь в Пограничье, то лично выдеру тебя розгами, — зло сказал господарь, — Может быть, ты хоть после этого перестанешь творить глупости.
Микко понурился. Данко молчал, Йона и та не спешила заступаться за своего возлюбленного, понимая, что господарь прав и радуясь тому, что птах вообще остался жив.
— Нам пора отправляться дальше, — сказал Драгуш, косо взглянув на дрожащего от холода наемника. – Превращайся, полетишь над нами. Через несколько миль будет крупное поселение, там купим тебе рубаху, куртку и сапоги.
Микко молча кивнул, перекинулся в птицу и поднялся в небо.
— Хозяин, как так вышло, что он поддался наваждению? – спросил Данко, когда они уже проехали бирюзовую дымку.
— Дурак потому что, — буркнул господарь. – Зачарованный лес – древнее пристанище темных духов мира и духи эти гораздо старше Микко. И гораздо коварнее. Они способны соткать такой морок, что пришлая, чуждая им нежить не отличит его от настоящего человека. Или не человека.
— Но нас же лес не тронул, — заметил парень.
— Тебе не грозит опасность, пока не окажешься по ту сторону, — ответил Драгуш. – А мне, как хранителю, она не грозила до тех пор, пока я не попытался отнять у духов их законную добычу. И меня за это чуть не убили. Благо, Микко вовремя успел перехватить змею.
— А почему его не убили сразу? – Данко дернул за поводья, заставляя кобылку отвлечься от куста возле дороги.
— Они не уничтожают сразу, — ответил господарь. – Сначала мучают. Выйти из леса живым смог только тот несчастный купец.
Гончий вздрогнул. Лучше уж умереть хоть и с болью, но быстро.
***
Когда они приблизились к поселению, птах опустился на землю, и господарь, отправившийся за одеждой и обувью для наемника, велел им всем дождаться его в буковой роще.
— Не хочу показываться людям на глаза с полуголым оборванцем, — заявил Драгуш перед уходом, выразительно глядя на провинившуюся нежить.
Данко некоторое время молча смотрел на нахохленного птаха, а потом негромко промолвил:
— Микко, извинись перед хозяином и попроси у него, чтобы тебя высек кто-нибудь из гончих.
Наемник поднял голову, изумленно взглянув на приятеля:
— Какая разница, кто меня бить будет? – спросил он.
— Ты когда-нибудь кричал во время порки? – также, не повышая голоса, сказал Данко.
— Нет.
— Тогда поймешь разницу.
— Он порол тебя лично? – поинтересовался у приятеля Микко.
— Нет, но порол одного из моих собратьев, — ответил тот. – И орал он так, что из коридора было слышно.
— Не буду я ни о чем просить, — упрямо проворчал нежить. – Мне все равно… Главное, что Драгуш уже задумывается над тем, что может вернуться.
Господарь возвратился через час, подождал, пока птах оденется и продолжил путь.
— После обеда мы выедем к небольшой деревеньке, вроде Падубков, в ней остановимся до завтра, — сказал он. – Здесь бы меня начали подозревать, если б я вернулся еще раз, но уже с вами.
***
Деревушка оказалась больше предыдущей, насчитывая целых шесть домов. Называлась она Марийка. Компания остановилась в просторном доме местного старосты. А ближе к ночи вышедшего во двор Драгуша поймала ветхая старушка, и умоляюще заглядывая ему в глаза, прошамкала:
— Помоги, господарь, тварь какая-то у меня в хлеву завелась, за прошлую ночь двух свиней заела.
— А почему к старосте не обратилась? – удивленно спросил ее Драгуш.
— Дык, у старосты гончих нет, а у тебя их цельных два, — резонно возразила бабуля.
Князь вздохнул.
— Хорошо, — промолвил он. – Помогу.
— Вот спасибо, — старушка чинно поклонилась и засеменила к своей избе.
***
— Микко, Данко, — Драгуш вошел в дом, взглянул на сидящих за столом приятелей, — этой ночью будете хлев у местной бабушки сторожить, у нее там какая-то тварь завелась.
Гончий поперхнулся. Пиво брызнуло во все стороны.
— Дом отсюда второй слева, — не замечая обращенных на него двух изумленных пар глаз, продолжил господарь. – Хлев прямо за ним.
— А спать нам когда? – заикнулся, было, наемник.
— После того, как изловите вредителя, — непреклонно ответил Драгуш.
— Гадство, — сказал Данко, как только князь удалился в выделенную ему опочивальню. – Ну что, пойдем?
— Угу, — мрачно обронил Микко.
Караулить всю ночь неизвестно что ему совершенно не хотелось, но и перечить господарю после Зачарованного леса он не осмелился.
***
В хлеву было темно и пахло соответственно. Гончий и нежить прекрасно видели в темноте, а потому лучину зажигать не стали.
— Спать хочется, — широко зевнул парень, отмахиваясь от любопытной хрюшки, тянущей к нему рыло.
— Хочется, — подтвердил Микко, — чем лично я сейчас и займусь.
— А тварь? – спросил Данко.
— Если она объявится, я ее почую, — ответил птах, укладываясь на ворох соломы в углу. – Сидеть же, бестолково таращась в темноту, не вижу никакого смысла.
Через час в противоположном углу хлева что-то заскреблось, и наемник моментально открыл глаза, толкнув в бок безмятежно дрыхнущего пса. Заскреблось сильнее, а затем показалась длинная узкая морда со светящимися желтыми глазами. Обвела хлев, водя черным, влажно поблескивающим носом, негромко фыркнула, и начала расширять лаз, через некоторое время показавшись из него полностью. Теперь к морде добавилось короткое тело на массивных лапах и куцый хвост, радостно виляющий в предвкушении пира. Микко медленно отвел руку за спину, схватившись за древко стоящего у стены топора. Нечисть не обратила на него ни малейшего внимания, всецело поглощенная выбором наиболее упитанной свинки. Как только она, найдя подходящую добычу, прыгнула, чтобы напасть на нее со спины, наемник метнул топор, раскроив твари череп до середины морды. Та завалилась набок, дернулась пару раз и замерла.
— И это все? – недоверчиво спросил Данко, пораженный краткостью боя с нечистью.
— А что, мне перед ней сплясать для начала надо было? – сонно проворчал Микко.
— Нет, но я подумал, что…
— Думай дальше, — грубо оборвал приятеля птах, — а я спать хочу.
В подтверждение своих слов он отвернулся к стене, через пару мгновений уже засопев. Данко хмыкнул, но подниматься, чтобы проверить, что это была за тварь, поленился, и вскоре тоже заснул, последовав примеру наемника.
Наутро господарь пришел лично проверить работу, обнаружил мирно спящих рядышком гончего и птаха, растолкал их, потребовав объяснений. Зевающий Микко неохотно поднялся, порылся между хрюшками и предоставил Драгушу уже изрядно поеденный труп с топором в голове.
— Никогда бы не подумал, что это съедобно, — удивленно вымолвил князь.
— Да им, по-моему, без разницы, что жрать, — сказал птах.
— Твоя работа?
— Моя.
— Хорошо. Идите, умывайтесь, завтрак уже на столе. Надо отправляться дальше. Следующий привал будет после обеда в Клене.
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Эта глава длинная, придется делить ее на две части.
ГЛАВА V
Птах сидел на толстом суку высокой яблони, держа в лапе спелое крупное яблоко, и с удовольствием вгрызался в сочную бело-розовую мякоть. Судя по количеству огрызков, раскиданных внизу, занимался он этим давно. Пришедший в сад Драгуш с минуту полюбовался сей картиной, а затем приказал:
— Спускайся, для тебя есть поручение.
— Не хочу, мне и здесь неплохо, — нахально ответил ему нежить.
— Забываешься, наемник, — господарь опасно сузил глаза.
— Не ты ли говорил мне, что не станешь особо ограничивать мою свободу, и что я могу делать то, что захочу? Так вот, я хочу сидеть на дереве и грызть яблоки. А тебя мне и отсюда прекрасно слышно.
— А ты ответил, что у наемника всегда есть обязательства перед нанимателем, — напомнил Драгуш. – Так что спускайся.
Микко неторопливо доел яблоко, скинул вниз огрызок, подпрыгнул на суку, не расправляя крыльев, и опустился перед князем уже на человечьи ноги.
— Слушаю, — нарочито скучающим тоном произнес он.
— Мне надо, чтобы ты доставил письмо одному человеку… — начал господарь.
— Это не ко мне, это к гончим, — перебил его птах.
— Микко, не зли меня, — прорычал Драгуш.
— Кому и куда? – подумав, спросил наемник.
Злить господаря было действительно чревато — птах убедился в этом на собственном опыте, когда имел неосторожность задать вопрос: «А иначе что»? И не успел опомниться, как лежал носом вниз на каменном полу с заломленными за спину руками.
Драгуш подробно объяснил, как добраться до адресата и Микко поднялся в воздух, протянув когтистую лапу, к которой князь привязал туго свернутый пергамент.
— Чувствую себя посыльным голубем, — наемник скорчил брезгливую гримасу.
— Лети, давай… посыльная нежить, — хмыкнул господарь.
***
Птах вернулся через пару часов и вручил Драгушу ответное письмо.
— Тебе ничего не велели передать мне на словах? – спросил тот.
— Велели. «Ты обретешь искомое, если пройдешь свой путь в никуда», — процитировал заученную фразу Микко.
Драгуш кивнул.
— Можешь идти. Я позову тебя позже.
Птах поклонился, вышел за дверь и отправился в свои покои.
После прочтения послания господарь еще долго сидел в зале, о чем-то крепко задумавшись, потом поднялся, и велел служанке передать Микко, что он будет ждать его в малой гостиной.
— Не нравится мне, как она на тебя пялится, — недовольно промолвила Йона, глядя на молоденькую смазливую девушку, так и пожирающую наемника глазами.
— Мужчине нужно нечто большее, чем просто птица, — нагло ответила та.
Йона взъерошилась, возмущенно открыла рот.
— Не стоит, — вмешался в назревающую перебранку Микко, — не унижайся перед ней.
Служанка фыркнула и снова уставилась на птаха, но поймала тяжелый взгляд лазурных глаз и застыла, не в силах даже шелохнуться.
— Не смей оскорблять ее, — сквозь зубы процедил он. – Ты поняла меня?
Девушка испуганно сморгнула, и Микко, отведя взгляд, прошел мимо. Птица на его плече горделиво вытянула шею.
***
Драгуш ожидал птаха в гостиной не один – напротив князя на низком диване сидел Данко. Наемник вошел, устроился рядом с приятелем.
— Йона, мне надо поговорить с ними наедине, — обратился господарь к птице.
— Хорошо, — не стала возражать она.
— Золото, а не женщина, — вымолвил Драгуш, закрывая окно за крылатой хищницей.
Микко лишь усмехнулся в ответ.
Князь тяжело опустился на диван, и, помолчав, сказал:
— Я узнал, как закрыть прореху, через которую в наш мир проникает всякая дрянь.
Наемник открыл рот, подался вперед, но затем, передумав, снова откинулся на спинку.
— Что? – спросил господарь.
— Нет, ничего, — пробормотал птах. – Продолжай.
— Продолжу, — ответил Драгуш. – Но перед этим у меня есть вопрос к вам обоим.
— Слушаем, — сказал за себя и за приятеля Микко.
— Как бы вы отнеслись к тому, что мне бы пришлось отдать свору новому хозяину, а тебе, Микко, предложили перейти на службу к другому князю?
Наемник кашлянул, и поскольку Данко, похоже, высказываться не собирался, промолвил:
— Гончие редко меняют владельцев, и не все они способны принять нового хозяина так, как принимали прежнего, особенно если тот будет из другой семьи. Служить станут, куда денутся? Что же до меня – я отказываюсь подчиняться другому господарю.
— Значит, вас обоих я устраиваю как хозяин? – спросил Драгуш.
— Да, — хором ответили приятели.
— И все же, скорее всего именно так и случится, — медленно проговорил он. – Закрыть прореху могу только я один, но лишь оказавшись по ту сторону, и обратного пути для меня уже не будет, потому я позвал правителя Красты, старшего князя Костела. Завтра он прибудет в Пограничье, чтобы ознакомиться с домом и сворой. После того, как я… уйду, он станет здесь полноправным хозяином. И тебе, Микко, придется принять его власть, ибо Костел поставил условие: либо ты подчиняешься ему, либо тебя убьют.
— Угроза – не лучшее начало для службы, — презрительно процедил птах.
— А разве со мной было не так?
— Тогда я стал не твоим наемником, а твоим невольником, а это все-таки разное, — ответил Микко. – Службу ты мне предложил без угроз.
Драгуш кивнул и обратился к своему гончему:
— Ну, а ты, Данко, что скажешь?
Пес сидел, низко опустив голову, а затем резко поднялся, бросил отрывисто:
— Извини.
И вышел за дверь.
— Кажется, он расстроен, — язвительно заметил птах.
Господарь спрятал лицо в ладони.
— Я отправляюсь в дорогу завтра, — тихо сказал он. – И хотел бы, чтобы ты и Данко поехали со мной.
— Зачем мы тебе, князь? – спросил наемник. – Ведь ты уже продал нас.
— Я не заставляю…
Микко поднялся и бесшумно выскользнул в коридор.
Драгуш прислонился к спинке дивана, закрыл глаза. Решение уйти, оставив дом, свору, поселение, далось ему крайне тяжело. И сейчас эта тяжесть тисками сжимала сердце, выворачивала наизнанку душу.
Скрипнула дверь. Господарь открыл глаза и увидел птаха, стоящего на пороге.
— Я поеду с тобой, — сказал он.
— Я же продал тебя, — с горькой иронией напомнил Драгуш.
— Продал, — согласился наемник. – Но пока ты жив, ты – мой хозяин.
Князь вымученно улыбнулся.
— Пойду, поговорю с Данко, — сказал птах.
***
Свора состояла из двадцати псов и занимала почти весь первый этаж, имея каждый отдельные покои. Микко прошел вдоль длинного коридора, остановился напротив предпоследней двери, постучал, постоял некоторое время, и так и не дождавшись ответа, вошел. Гончий сидел на кровати, обхватив руками колени. Вид у него был прискорбный. Птах присел рядом, положил руку ему на плечо.
— Не хочу… не смогу я… — Данко надрывно всхлипнул, не в силах закончить фразу.
— Понимаю, — тихо сказал Микко.
— Вряд ли ты способен понять меня, — проворчал пес.
— Ты прав… наверное, — усмехнулся наемник. – Где уж мне, нежити, знать о том, что такое верность.
Данко взглянул на приятеля.
— Извини, — сказал он. – Я не хотел тебя обидеть.
— Я не обиделся.
Парень дернул уголком рта.
— Ты пришел утешать меня? – спросил он.
— Нет, — ответил Микко, — я пришел сказать тебе, что Драгуш хочет, чтобы мы поехали с ним.
— Зачем? – Данко снова отвернулся, уставившись в пол.
— Поверь мне, ему сейчас очень нелегко, — промолвил птах. – И страшно. Но это – его выбор. Как думаешь, почему господарь хочет, чтобы мы сопровождали его?
— Потому что он нам доверяет, — вполголоса вымолвил гончий.
— Умница, — похвалил приятеля Микко. – Умеешь рассуждать, когда захочешь. И именно из-за доверия я еду с ним.
— Я тоже поеду, — решился Данко.
— Вот и хорошо. Тогда кончай размазывать сопли и не рычи завтра на господаря Костела.
Пес кивнул, затем неуверенно спросил:
— Микко, а где находится эта прореха?
— Да нигде, — клыкасто улыбнулся нежить.
— Как это – нигде? – изумился Данко.
— А вот так. Сам потом все увидишь.
***
На следующий день Микко спрятался в своих покоях, не желая путаться под ногами и сталкиваться со старшим князем. Успеется еще познакомиться. А под вечер, когда в доме стало тихо, и он все же отважился выйти в коридор, то, по закону подлости, столкнулся там с Костелом, поначалу оробев от увиденного: господарь был огромным, выше птаха, широкоплечим, с большими мускулистыми руками и гривой светлых волос. Нет, он видел Костела и раньше, но в первый раз лишь мельком, когда был возле Красты, в которой нежити было строго-настрого запрещено появляться, а второй – на той памятной охоте. Но тогда птах не рассматривал охотника, а очень быстро от него улетал. Микко низко поклонился, затем поднял голову, но в ту же секунду, поморщившись от боли, опустил веки. Так вот как другие князья защищаются от чар – амулеты!
— Твой хозяин позволяет тебе смотреть ему в глаза? – удивленно спросил правитель Красты.
— Позволяет, — ответил наемник, и добавил с вызовом, — мой господарь, в отличие от некоторых, не боится нежити.
— Микко! – раздался за спиной строгий голос.
Птах вздрогнул и обернулся к Драгушу.
— Прости, — покаянно вымолвил он.
— Будь осторожнее со своими словами, — холодно проговорил князь.
— Да, господарь.
— Дерзкий он у тебя, — с усмешкой заметил Костел.
— Нелюдь, — в тон ему ответил Драгуш.
— Ничего, я отучу его дерзить, — сказал старший князь, и Микко стало совсем тоскливо.
***
Вороной конь господаря под седлом стоял во дворе. Данко перекинул дорожную сумку через спину своей мышастой кобылки и обернулся к птаху.
— Скажи, сколько лет живут князья? – спросил он у приятеля.
Микко, жующий яблоко, подавился и закашлялся.
— Ты в каком мире живешь, гончий? — сдавленно прохрипел он. — С какой луны сюда свалился?
— Родители никогда не баловали меня беседами, — насупившись, сказал Данко. – Прошлая хозяйка была щедра только на плети, а когда я оказался в доме Драгуша, то побоялся задать этот вопрос братьям — засмеют еще.
Птах наконец-то откашлялся, ударил кулаком под брюхо своего конька, заставив того сдуть бока, затянул подпругу, и ответил, пряча улыбку:
— Князья бессмертны, но не абсолютно. Убить любого из них не сложнее, чем меня или тебя. А вот оживить обратно уже не выйдет. Еще вопросы?
— Микко, — нерешительно начал парень, — скажи, почему хозяин убил тебя в ту осень, а на охоте, когда ты попал в капкан, убивать не стал?
Этот вопрос мучил Данко уже давно, но задать его не хватало смелости – пес не хотел показаться глупым.
— О боги, — простонал наемник, возводя глаза к небу. – Пять зим прошло, а ты так ничего и не понял. Тяжелый случай.
Гончий покраснел и отвернулся.
— В тех землях, откуда он меня привез, Драгуш был проездом, — снизошел до ответа Микко. – И местные жители попросили его изловить обнаглевшего вредителя.
— А что, своего защитника у них не было? – удивленно спросил парень.
— Отчего же, был, — хмыкнул птах, — в сотне миль от деревни. Их, в общем-то, никто не заставлял селиться в такой глуши. Но суть не в этом. Господарь расспросил жителей, как я выгляжу, и что творю, после чего, поразмыслив над услышанным, расставил ловушки, в одну из которых и попался не в меру любопытный я. Но когда Драгуш увидел свою добычу, то решил, что заполучить ее живой будет гораздо интереснее, чем просто убить. Деревенские не возражали, им было все равно, что со мной сделают, лишь бы избавиться. Ну, а насчет той осени… как я уже говорил тебе – заслужил. Тогда из прорехи в мир пришли собакообразные твари, и оказались они в соседнем от Пограничья княжестве. Не сказать, чтобы их было слишком много, но ты сам прекрасно видел, что одна такая зверушка способна сотворить с человеком. Правда, и не настолько мало, чтобы тот князь мог справиться один. Он позвал на помощь Драгуша, и господарь, собрав свою свору, отправился на охоту. После того, как нам удалось увести тварей от домов, мы погнали их к низине, взяв там в кольцо. А дальше дело было уже за арбалетчиками, стоявшими на холмах над низиной. Ночью Драгуш оставил псов держать окружение, а меня забрал с собой, и вернулся в Пограничье, чтобы проверить свои владения, но уже на подъезде к поселению мы столкнулись с одной из пришлых тварей. И вместо того, чтобы убить, я ее упустил, и очень бездарно, надо сказать упустил, да еще сам под когти подставился. Господарь был вынужден тащить меня на себе до дома, возиться с ранами, притом, что с утра ему снова надо было возвращаться обратно. В общем, он был очень зол на меня.
Данко почесал затылок.
— Ну, ладно, я понимаю, что на охоте тебе делать было больше нечего, только среди псов путаться, да под болты попадать, но зная о твари, хозяин мог бы просто выпороть тебя и оставить охранять поселение, а то и вовсе отложить наказание на потом.
— Мог бы, — согласился Микко. – Но псина сначала побежала в сторону пресловутого соседнего княжества, и никто из нас не подозревал, что она, сделав круг, решит затихариться в пустом колодце. К тому же господарь не хотел оставлять меня без личного присмотра или не взаперти после того, как я убил стражника. Так что выпороть меня решили сразу. Заодно, так сказать. И еще – до того, как я был наказан и заперт в клетке, я проверял Пограничье снова, но твари нигде не обнаружил.
— Плохо проверял, — ехидно заметил парень.
— Плохо, — согласился наемник. – Драгуш хоть и предупредил жителей, чтобы без лишней надобности во двор не выходили, а на ночь и вовсе заперлись в домах, после моих слов был уверен, что в поселении все чисто. Так что это я был виноват в гибели ребенка. И с одной стороны князь казнил провинившегося раба, а с другой — подарил ему свободу.
— Но совсем решил не убивать.
— Да. Драгуш считал, что ожиданием смерти и ей самой я искупил свою вину сполна.
У Данко были еще вопросы к приятелю, но подошел господарь Костел и гончий сделал вид, что полностью поглощен содержанием сумки.
Ты, — обратился князь к Микко, — повернись.
Птах досадливо поджал губы, но приказ выполнил.
— Слушаю, — тихо сказал он, опустив голову.
— Если ты, после того, как проводишь своего хозяина, не вернешься в Пограничье сам, я отправлю за тобой гончих. Тебя, пес, это тоже касается, — Костел взглянул на Данко.
Тот вздрогнул еле заметно, но промолчал.
— А если я не желаю подчиняться тебе? – задыхаясь от злобы, спросил птах.
Старший князь усмехнулся.
— Меня не волнуют твои желания, нежить, — ответил он. – И будь уверен, что тебя отыщут. Когда же ты будешь пойман и доставлен сюда, я прикажу заковать тебя в заговоренные кольца, затем раздеть догола, а после этого мои псы воспользуются тобой как девкой.
Микко побледнел, сжал кулаки. Зрачки расширились так, что глаза стали почти черными. Данко стоял, вцепившись в седло до побелевших костяшек, потом медленно развернулся в сторону Костела. Глаза у гончего горели, словно раскаленные угли.
— Не смей! – рявкнул на него подошедший Драгуш.
Птица с его руки перепорхнула на наплечник к Микко.
Гончий тихонько рыкнул, но ослушаться хозяина не решился.
— Твои псы – мужеложцы? – насмешливо спросил господарь у старшего князя.
— Нет, — спокойно ответил тот, — но им нет разницы до того, парень это или девка, когда они забавляются с нежитью. Я не всегда убиваю тварей, иногда отдаю на затравку своре, и если добыча мерзкая, то псы разрывают ее сразу, а если мордашкой и телом вышла – сначала пользуют. Твоя нежить мордашкой и телом вышла.
Драгуш скрипнул зубами, но спорить с Костелом не стал – ясно же, что издевается. Обратился к Микко:
— Собрались?
— Собрались, — ответил наемник, придерживая ладонью шипящую Йону, хотя сам он заметно дрожал.
— Тогда поехали, — сказал господарь.
***
Драгуш сидел в седле ссутулившись, и казался будто бы разом постаревшим, Данко был погружен в безрадостные мысли, нахохлилась сидящая на плече птаха Йона.
— А ты что такая смурная? – мысленно обратился к ней Микко. – Из-за слов Костела?
— Не только, — отозвалась она.
— Отчего еще?
— Из-за той служанки.
— Ерунда, она не стоит того, чтобы ты переживала.
— Не ерунда, — печально вздохнула Йона. – Скажи, у тебя были женщины после того, как я стала птицей?
— Ты же знаешь, что нет, — с укором ответил нежить.
— А до меня?
— Были.
— И каково тебе совсем без женщины?
— Терпимо, — сказал Микко.
— Терпимо… — эхом повторила Йона.
— Любимая, если я заведу себе девушку, боюсь, ты второй раз выцарапаешь мне глаза, — хмыкнул птах.
— Скорее, я выцарапаю глаза ей, — злобно ответила бывшая гарпия.
— Тогда чего ты переживаешь, если я твой?
— Я переживаю из-за тебя, — ответила Йона. – И из-за того, что уже ничего не изменишь…
***
Путники не останавливались в попадавшихся по дороге селениях, сделав привал на обед на берегу мелкой речушки, бегущей через лес, начавшийся после очередной деревни. А под вечер они выехали на широкий песчаный тракт, который через несколько миль разветвился надвое: одна дорога пошла прямо, а вторая чуть сузилась и свернула в небольшую березовую рощицу.
— Там дальше будет деревня, — сказал Драгуш, — в ней и заночуем.
Не деревня – деревенька всего в четыре дома, общая баня, конюшня, совмещенная с хлевом, высокий журавль колодца неподалеку от частокола. А возле въезда, прибитая ржавыми гвоздями к столбу, висела шильда с полустертой надписью «Падубки». Господарь остановил коня около ближайшего дома, спешился и постучался в двери. Данко и Микко тоже слезли с лошадей, встав позади хозяина. Через некоторое время в сенях послышалась возня, приглушенная брань, а затем недовольный сонный голос спросил:
— Ну, кто там?
— Князь Пограничья, — ответил Драгуш.
— Князья, чай, по своим домам сидят, а не в такой глуши ошиваются. А вдруг ты нежить какая? – отозвались с той стороны.
— Нежить со мной тоже есть, — честно признался господарь, — но она ручная.
Микко громко фыркнул и Драгуш показал ему кулак.
Скрипнул засов, дверь приоткрылась, и из-за нее высунулся коренастый бородатый мужик, держащий в руках вилы.
— Гляди-ка, и вправду князь, — удивленно, но вместе с тем обрадовано протянул он. А затем поинтересовался настороженно, — нежить где?
— Здесь я, — отозвался птах.
— Не страшный вовсе, — заметил мужик, разочарованно прищурившись, но затем взглянул наемнику в глаза и передумал.
— Нам бы переночевать и лошадей где поставить, — сказал господарь.
— Сделаем, — ответил крестьянин, — вы в дом проходите, а лошадками я сам сейчас займусь. Вернусь, жену с детишками растолкаю, пущай идут на чердак спать. Там у нас чисто, а вас внизу устроим.
— Не надо никого будить, — поморщился Драгуш, — мы лучше сами на чердаке ляжем.
— Как пожелаешь, — не стал возражать мужик.
— Что не так? – спросил господарь, видя, как крестьянин нерешительно мнется возле порога. – Заплатить тебе?
— Ни-ни, — замахал руками тот, — что ж я, с князя деньги брать буду?
— Тогда в чем дело?
— Нежить этот твой, он точно никого не… — мужик запнулся, — не… заест?
Драгуш расхохотался.
— Сказали ж тебе – неопасный он.
Данко хихикнул, глядя на зверское выражение лица неопасного птаха.
— Ну ладно, коли так, — кивнул успокоенный крестьянин.
***
Микко проснулся посреди ночи, поворочался с боку на бок, но потом окончательно убедился в том, что выпитое за ужином у гостеприимного мужика пиво больше не собирается в нем задерживаться, нехотя выбрался из-под одеяла и спустился с чердака. Потихоньку вышел во двор, направился к будочке, справил нужду, вышел, на ходу поправляя штаны, и едва успел перехватить руку с ножом, уже нацеленным ему в сердце.
— С ума сошла? — прорычал птах, удерживая за запястье светловолосую девчонку.
Та рвалась во все стороны, заодно пытаясь пнуть наемника в колено. Щеки раскраснелись, зеленые глаза горели, как у кошки.
— Отпусти! – пропыхтела она, поняв, наконец, что высвободиться не удастся.
— Отпущу, — пообещал Микко, — если скажешь, какого ляда ты на меня набросилась.
— Ты неживой, — злобно ответила девчонка, — а значит, тебя убить надобно.
— Как же меня убить, если я уже неживой? – цинично поинтересовался птах.
Зеленоглазка призадумалась.
— А так, чтобы тебя совсем не было! – наконец выпалила она.
— Чем я перед тобой провинился? – спросил Микко.
— Ничем. Но батька говорит, что любую нежить изничтожать нужно!
— Вот как… — протянул наемник. – Отчего же твой батька сам меня изничтожать не пошел, а отправил девку сопливую с одним ножом?
— Батька не знает, что я на охоту ушла, — заступилась за родителя зеленоглазка. – Отпусти, ты обещал!
Микко разжал пальцы и девчонка, не удержавшись, нелепо взмахнула руками, плюхнувшись на землю.
— Дура! – сплюнул он. – Где ты живешь?
— Зачем тебе? – насторожилась охотница. – Не скажу!
Но Микко уже прочел ее мысли. Наклонился, легко подхватил зеленоглазку за шиворот и поволок в сторону избы. Зашел на крыльцо, требовательно постучался.
— Кто это? – отозвался через пару минут хриплый мужской голос.
— Нежить, — прошелестел птах. – Дочку твою привел.
Мужик потянулся к засову, но с изумлением обнаружил, что тот был отодвинут. Отворился, осторожно выглянул за дверь, и увидел свое дитятко. Вид у нее был поникший, но вполне живой.
— Объяснил бы ты ей, что опасно по ночам в одиночку на нелюдей охотится, — сказал Микко, протягивая крестьянину нож, — и это мне тоже без надобности.
Батька затолкал зеленоглазку в дом, обернулся.
— Ты, что ли, с господарем приехал?
— Я.
— Ну, спасибо тебе, княжий наемник.
— Не за что, — хмыкнул птах и отправился досыпать.
***
Еще не было слышно первого крика петухов, а Микко уже выспался, несмотря на ночное приключение. Повертелся, приподнялся, посмотрел на мирно спящих Драгуша и Данко, поднял глаза – Йона тоже спала, сидя на балке под крышей. Вздохнул, поежился, надел куртку, спустился вниз. Крестьяне еще не поднялись и наемник, стараясь не разбудить их, бесшумно выскользнул на улицу. Умылся студеной водой из стоящей возле крыльца бочки, подышал на озябшие ладони, и направился в сторону конюшни. Не то, чтобы он не доверял деревенским, но лошадок проверить не помешает. Птах обогнул дом, первым делом увидев недавнюю знакомую, которая стояла, крепко обнявшись со стволом низкой груши, изливая той свое горе.
— Что, объяснил тебе батька, что неправа была? – насмешливо спросил он.
Девчонка подняла голову, злобно зыркнула на наемника из-под растрепанной челки.
— Поиздеваться пришел? – всхлипнула она.
— Да нужна ты мне, — буркнул нежить.
Лошади были сыты и напоены и Микко, успокоившись, направился обратно.
— Подожди! – окликнула его зеленоглазка.
Птах остановился, обернулся, и девчонка, налетев вихрем, прижалась к нему, обхватила руками.
— Ты чего? — опешил он.
— Возьми меня с собой, — горячо прошептала охотница, заискивающе заглядывая в лазурные глаза.
Микко отвел взгляд.
— Во-первых, я сам не знаю, где окажусь завтра, — ответил он. – А во-вторых, у меня уже есть любимая.
Зеленоглазая отстранилась.
— Я понимаю, что тебе уже замуж хочется, но поверь – нежить не лучший для этого вариант, — улыбнулся птах.
— Да ничего ты не понимаешь! – с горечью воскликнула девчонка, развернулась и побежала к своей избе.
— Женщины… — покачал головой Микко.
***
— Сегодня нам придется ночевать у Зачарованного леса, — сказал господарь после того, как компания покинула Падубки.
— А что, поселений там поблизости нет? – Данко зябко передернул плечами.
О Зачарованном лесе он слышал неоднократно, но ничего хорошего. Бывало, люди заходили в него, только назад уже никто не возвращался. И лишь однажды из густой туманной пелены выполз пропавший купец. Безногий, с проеденной до мяса левой половиной лица. Сказать он ничего не успел, умерев поодаль от застывших в ужасе проезжающих мимо путников.
— Нет, — ответил Драгуш, — остановимся в какой-нибудь рощице, и советую всем держаться поближе друг к другу. Ни в коем случае не приближайтесь к дымке и… не поддавайтесь морокам, как бы правдоподобно те ни выглядели и чего бы ни обещали. Микко, я, в основном, тебе это говорю.
— Угу, — мрачно ответил тот. – Я все понял.
***
По правую сторону от глинистой дороги бежала узкая речка, а по левую темно-бирюзовой дымкой тянулся Зачарованный лес. Приятели развели костер, набрали из речки воды, сварили кашу и после ужина устроились спать. А под утро тревожно заржали лошади, злобно бил копытом конь наемника. Господарь подскочил, взглянул на ошарашено озирающегося по сторонам Данко.
— Где Микко?! – спросил Драгуш.
— Он ушел в лес, — хрипло отозвалась Йона.
Князь похолодел.
— Я пойду за ним, а вы оставайтесь здесь.
— Но… — пролепетал гончий.
— Остаетесь здесь! – прикрикнул на него Драгуш. – Йона, ты меня слышала?
— Да, господарь, — ответила она, с трудом отводя взгляд от дымки.
***
По ту сторону уже восходило солнце, а здесь царил полумрак и промозглая сырость. Драгуш сделал пару шагов, прислушался – тишина, лишь шуршали под ногами желтые осенние листья.
— Микко! – окликнул он своего наемника.
Лес по-прежнему отвечал гробовым молчанием, и князь пошел вперед, настороженно осматриваясь. Где-то неподалеку хрустнула ветка, что-то зашелестело, возле ног появилась темная лента. Господарь отскочил в сторону, и она, извиваясь, проползла рядом, вскоре скрывшись из виду. Драгуш вздохнул, поднял голову и вздрогнул – метрах в пяти от него стояло высокое дерево с пышной кроной и стволом в три обхвата, возле которого находился птах. Вернее, он были пришпилен к стволу торчащими сквозь ладони, колени и живот тонкими, но прочными ветками. Изо рта и носа нежити алыми струйками текла кровь.
— Микко, — прошептал князь.
Сердце екнуло, а затем судорожно заколотилось где-то в горле.
Драгуш закрыл глаза, вздохнул поглубже, стараясь унять бешеный ритм и замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, это не птах. Всего лишь морок. Дымка. Туман. Князь открыл глаза, пристально глядя на видение, и оно стекло вниз, истаяло, теряя форму и краски. Возле ног снова прошелестела темная полоса, но Драгуш даже не пошевелился. Выждал, пока змея уползет и двинулся веред.
Черная лента мельтешила рядом после каждого наваждения, не менее жуткого, чем первый, но господарь уверенно шел дальше, безошибочно распознавая мороки и окликая наемника. Лес безмолвствовал, но вдруг откуда-то сбоку донесся знакомый голос:
— Я здесь!
И Драгуш, лишь на мгновение прислушавшись к своим ощущениям, развернулся в ту сторону. Микко сидел возле корней старого дерева. Он был цел, если не считать ссадин на голом теле. Изорванные в клочья рубаха и куртка валялись рядом. Запястья нежити обвивали свисающие с ветвей дерева лианы, крепко прижимая руки к земле. В одну из босых ног вцепился бугристый корень.
— Оно меня не пускает, — жалобно промолвил Микко.
— Дубина! – рыкнул Драгуш, выхватывая из ножен на поясе короткий кинжал.
С размаха всадил его в корень, и дерево со скрипучим криком разжало пальцы, из которых тут же начала сочиться красная жидкость. Лианы ослабили хватку, наконец позволив птаху высвободиться.
— Поднимайся! – приказал князь. – Надо уходить отсюда, пока оно тут всех не переполошило.
— Не могу, — досадливо ответил наемник.
Драгуш, взглянув на посиневшую опухшую ногу, сначала выругался, а затем помог Микко подняться, и потащил его в сторону выхода.
Лес зашумел, забегали по жухлой траве и палой листве черные ленты змей. Птах вздрагивал от каждого шороха, но господарь уверенно шагал вперед, волоча на себе хромающую нежить. До просвета в деревьях оставалось еще совсем немного, когда одна из змей взметнулась вверх, полетела, целясь Драгушу в голову. Микко выкинул вперед руку, перехватил ее в полете, сдавив так, что из кулака брызнуло кровью, и брезгливо отшвырнул дохлую тушку. Лес закричал, скорбя о потере и об упущенной добыче – господарь уже переступил через ледяную грань, уводя с собою птаха.
***
— Какого черта тебя туда понесло? – распекал Драгуш своего наемника, пока тот сидел на земле, низко опустив голову и вытянув вперед нещадно болящую ногу.
— Мне показалось, что туда зашел человек, — смущенно пробормотал Микко.
— Показалось ему! – прошипел князь. — Ты слышал, что я говорил? Слышал, или нет?! О духах, о мороках, способных принять любое обличие?! Это называется «я все понял», да?!
Птах вжал голову в плечи, получил подзатыльник, после чего Драгуш опустился на корточки, ощупывая пострадавшую ногу.
— Кости целы, — сказал он, рывком вправляя вывих.
Микко взвыл от боли.
Драгуш полил на ногу птаху водой, и опухоль с чернотой тут же начали пропадать. Остатки наемник выпил, держа флягу трясущимися руками.
— Если я вернусь в Пограничье, то лично выдеру тебя розгами, — зло сказал господарь, — Может быть, ты хоть после этого перестанешь творить глупости.
Микко понурился. Данко молчал, Йона и та не спешила заступаться за своего возлюбленного, понимая, что господарь прав и радуясь тому, что птах вообще остался жив.
— Нам пора отправляться дальше, — сказал Драгуш, косо взглянув на дрожащего от холода наемника. – Превращайся, полетишь над нами. Через несколько миль будет крупное поселение, там купим тебе рубаху, куртку и сапоги.
Микко молча кивнул, перекинулся в птицу и поднялся в небо.
— Хозяин, как так вышло, что он поддался наваждению? – спросил Данко, когда они уже проехали бирюзовую дымку.
— Дурак потому что, — буркнул господарь. – Зачарованный лес – древнее пристанище темных духов мира и духи эти гораздо старше Микко. И гораздо коварнее. Они способны соткать такой морок, что пришлая, чуждая им нежить не отличит его от настоящего человека. Или не человека.
— Но нас же лес не тронул, — заметил парень.
— Тебе не грозит опасность, пока не окажешься по ту сторону, — ответил Драгуш. – А мне, как хранителю, она не грозила до тех пор, пока я не попытался отнять у духов их законную добычу. И меня за это чуть не убили. Благо, Микко вовремя успел перехватить змею.
— А почему его не убили сразу? – Данко дернул за поводья, заставляя кобылку отвлечься от куста возле дороги.
— Они не уничтожают сразу, — ответил господарь. – Сначала мучают. Выйти из леса живым смог только тот несчастный купец.
Гончий вздрогнул. Лучше уж умереть хоть и с болью, но быстро.
***
Когда они приблизились к поселению, птах опустился на землю, и господарь, отправившийся за одеждой и обувью для наемника, велел им всем дождаться его в буковой роще.
— Не хочу показываться людям на глаза с полуголым оборванцем, — заявил Драгуш перед уходом, выразительно глядя на провинившуюся нежить.
Данко некоторое время молча смотрел на нахохленного птаха, а потом негромко промолвил:
— Микко, извинись перед хозяином и попроси у него, чтобы тебя высек кто-нибудь из гончих.
Наемник поднял голову, изумленно взглянув на приятеля:
— Какая разница, кто меня бить будет? – спросил он.
— Ты когда-нибудь кричал во время порки? – также, не повышая голоса, сказал Данко.
— Нет.
— Тогда поймешь разницу.
— Он порол тебя лично? – поинтересовался у приятеля Микко.
— Нет, но порол одного из моих собратьев, — ответил тот. – И орал он так, что из коридора было слышно.
— Не буду я ни о чем просить, — упрямо проворчал нежить. – Мне все равно… Главное, что Драгуш уже задумывается над тем, что может вернуться.
Господарь возвратился через час, подождал, пока птах оденется и продолжил путь.
— После обеда мы выедем к небольшой деревеньке, вроде Падубков, в ней остановимся до завтра, — сказал он. – Здесь бы меня начали подозревать, если б я вернулся еще раз, но уже с вами.
***
Деревушка оказалась больше предыдущей, насчитывая целых шесть домов. Называлась она Марийка. Компания остановилась в просторном доме местного старосты. А ближе к ночи вышедшего во двор Драгуша поймала ветхая старушка, и умоляюще заглядывая ему в глаза, прошамкала:
— Помоги, господарь, тварь какая-то у меня в хлеву завелась, за прошлую ночь двух свиней заела.
— А почему к старосте не обратилась? – удивленно спросил ее Драгуш.
— Дык, у старосты гончих нет, а у тебя их цельных два, — резонно возразила бабуля.
Князь вздохнул.
— Хорошо, — промолвил он. – Помогу.
— Вот спасибо, — старушка чинно поклонилась и засеменила к своей избе.
***
— Микко, Данко, — Драгуш вошел в дом, взглянул на сидящих за столом приятелей, — этой ночью будете хлев у местной бабушки сторожить, у нее там какая-то тварь завелась.
Гончий поперхнулся. Пиво брызнуло во все стороны.
— Дом отсюда второй слева, — не замечая обращенных на него двух изумленных пар глаз, продолжил господарь. – Хлев прямо за ним.
— А спать нам когда? – заикнулся, было, наемник.
— После того, как изловите вредителя, — непреклонно ответил Драгуш.
— Гадство, — сказал Данко, как только князь удалился в выделенную ему опочивальню. – Ну что, пойдем?
— Угу, — мрачно обронил Микко.
Караулить всю ночь неизвестно что ему совершенно не хотелось, но и перечить господарю после Зачарованного леса он не осмелился.
***
В хлеву было темно и пахло соответственно. Гончий и нежить прекрасно видели в темноте, а потому лучину зажигать не стали.
— Спать хочется, — широко зевнул парень, отмахиваясь от любопытной хрюшки, тянущей к нему рыло.
— Хочется, — подтвердил Микко, — чем лично я сейчас и займусь.
— А тварь? – спросил Данко.
— Если она объявится, я ее почую, — ответил птах, укладываясь на ворох соломы в углу. – Сидеть же, бестолково таращась в темноту, не вижу никакого смысла.
Через час в противоположном углу хлева что-то заскреблось, и наемник моментально открыл глаза, толкнув в бок безмятежно дрыхнущего пса. Заскреблось сильнее, а затем показалась длинная узкая морда со светящимися желтыми глазами. Обвела хлев, водя черным, влажно поблескивающим носом, негромко фыркнула, и начала расширять лаз, через некоторое время показавшись из него полностью. Теперь к морде добавилось короткое тело на массивных лапах и куцый хвост, радостно виляющий в предвкушении пира. Микко медленно отвел руку за спину, схватившись за древко стоящего у стены топора. Нечисть не обратила на него ни малейшего внимания, всецело поглощенная выбором наиболее упитанной свинки. Как только она, найдя подходящую добычу, прыгнула, чтобы напасть на нее со спины, наемник метнул топор, раскроив твари череп до середины морды. Та завалилась набок, дернулась пару раз и замерла.
— И это все? – недоверчиво спросил Данко, пораженный краткостью боя с нечистью.
— А что, мне перед ней сплясать для начала надо было? – сонно проворчал Микко.
— Нет, но я подумал, что…
— Думай дальше, — грубо оборвал приятеля птах, — а я спать хочу.
В подтверждение своих слов он отвернулся к стене, через пару мгновений уже засопев. Данко хмыкнул, но подниматься, чтобы проверить, что это была за тварь, поленился, и вскоре тоже заснул, последовав примеру наемника.
Наутро господарь пришел лично проверить работу, обнаружил мирно спящих рядышком гончего и птаха, растолкал их, потребовав объяснений. Зевающий Микко неохотно поднялся, порылся между хрюшками и предоставил Драгушу уже изрядно поеденный труп с топором в голове.
— Никогда бы не подумал, что это съедобно, — удивленно вымолвил князь.
— Да им, по-моему, без разницы, что жрать, — сказал птах.
— Твоя работа?
— Моя.
— Хорошо. Идите, умывайтесь, завтрак уже на столе. Надо отправляться дальше. Следующий привал будет после обеда в Клене.
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (6)
А как же 2 главы в день?
Выложила только полторы!(
Это, оказывается, не просто фэнтези, оно ещё и ироническое!) Мой любимый жанр!
Спасибо!