Байки домового. Папоротниковый лес - часть 1

Доброго всем воскресного вечера! У нас сейчас такая погода — лёгкий минус и мягкий густой снег хлопьями — что очень уютно рассказываются сказки. И я хочу вам предложить ещё одну укуренную историю, которую я задумала ещё задолго до Лысогорска, да всё никак не решалась рассказать — а сегодня пока чистила от снега дорожки, неожиданно осознала, как же там было дело и чем оно закончилось. А раз я всё знаю, то можно и рассказывать!

Хранитель Библиотеки Лысогорского филиала службы магического контроля настроился на тихий зимний вечерок в компании книг, но не тут-то было.

— Скучаешь? — спросила Фенечка, совсем юная домовишка, только недавно заступившая на должность помощницы архивариуса в соседнем с Библиотекой помещении, где находился Архив той же серьёзной организации.

— Вовсе нет, с чего ты взяла? – воспитание не позволяло библиотекарю спросить прямым текстом «чего припёрлась».
— Лариса перед уходом домой сказала, чтобы я тебя развлекла, а то ты по Лео скучаешь, — Фенечка сделала большие глаза, — Зачем вообще ты на мавке женился? Разве не знал, что они зимой в спячку впадают?

— Тебе-то до моей жены какое дело? – хмыкнул хранитель Библиотеки, — Ты ещё маленькая. И я не скучаю – видишь, я читаю. Почитай тоже что-нибудь, полезно для общего развития.

— Нууу… — заныла домовишка, — Читать скучно! У тебя же тут ничего развлекательного нет, одна теория магии и всякие справочники по колдовству…расскажи лучше историю! Например, как вы с Лео познакомились!
— В этой жизни – очень просто: я читал в парке, а она подошла поинтересоваться, что я читаю, – ответил домовой, и понял, что сболтнул лишнего.

Прощай, тихий вечерок. Фенечка, как все домовята, была дивно приставучей.

— А что, и у домовых бывает прошлая жизнь? – глаза помощницы архивариуса стали ещё больше.
— Все души проходят по кругу…- задумчиво проговорил Мирон, — другое дело, что не все сохраняют память о прошлых воплощениях. Когда мне говорят, что есть разные народы, мне всегда делается смешно, потому что я точно знаю – все души обитают в одном Источнике, — в его синих глазах неожиданно вспыхнуло отражённое пламя Ночи Высоких Костров, — Однажды ты повзрослеешь, и тебе придёт пора вспомнить, что было с тобой до рождения в этом мире…

— А я родилась не в этом мире, — перебила Фенечка, — я в посылке сюда приехала.

— Не передёргивай, ты отлично понимаешь, что я имею в виду не конкретный мир, а нынешнее воплощение. И не перебивай, а то не буду рассказывать, — нахмурился Мирон, — В общем, я, пожалуй, просто расскажу тебе одну длинную историю – о том, как опасно лезть не в своё дело. Уж узнаешь ты в ней кого или нет – это твоё дело, в любом случае, всё это произошло очень далеко отсюда и больше, чем полторы сотни лет назад, в мире, который зарос папоротником. Мне с детства снились папоротниковые чащобы, хотя совершенно непонятно было, откуда домовёнок, рождённый в подвале городской управы мог видеть папоротник – парк в то время принадлежал не городу, а усадьбе, да и домовят, как ты знаешь, долго не выпускают бродить, где вздумается…Так что я буду рассказывать так, как я эту историю видел, а будешь перебивать глупыми вопросами, отправлю пыль вытирать с дальних стеллажей, поняла?

Фенечка так торопливо закивала в знак согласия, что голова у неё просто чудом не отвалилась. И мы с вами тихонько посидим в уголке и тоже послушаем. А если захочется что-то уточнить – то спрашивайте меня, я эту историю уже слышала, и могу кое-что пояснить шёпотом, чтобы не сердить Мирошу…тсс, вот он начинает рассказ!

…У меня много имён. Тогда меня называли обычно Горэм — Василёк, потому что у меня синие глаза — не то чтобы редкость, но в толпе не затеряюсь. Имя-то моё, вообще, Мирен. Мирен означает «папоротник». Место, где я родился, называется Мирендел — Долина Папоротника. Там по берегам чёрных ручьёв растут удивительные папоротники-деревья, в чаще которых всегда сумрачно и таинственно.

Население Мирендела теснится к северо-восточному краю папоротниковых чащоб, где ручьи впадают в реку Миренну, пролегли торговые пути и днём даже иногда можно выйти из дома одному и вернуться живым. Папоротниковые чащи слывут местом гиблым, а потому необитаемы — в смысле, не населены людьми.

(Да, дитя, и в том мире тоже доминирующая раса считает себя венцом творения, ровно как здесь – но ты помни: все души обитают в одном Источнике)! Поэтому там можно разгуливать одному и даже без оружия день и ночь, и никто тебя не тронет. Если, конечно, не пренебрегать некоторыми предосторожностями, которые большинство людей склонны считать глупостью и пережитком прошлого. Им виднее. В конце концов, далеко не все лысые мыли голову в бачке с меткой «радиация»…

А я люблю делать глупости, читать старинные хроники и месяцами пропадать в самом сердце Мирендела. Да и кого мне бояться, пока со мной Кот? Кот — это кот.

Обычный папоротниковый кот, которых в Миренделе гораздо больше, чем людей. Только на глаза они стараются не лезть, да и образ жизни ведут чаще ночной. Котов частенько ловят и пытаются держать в неволе, но эти существа слишком свободолюбивы, и чаще всего отказываются от еды и погибают. Можно, конечно, добыть детёныша, желательно слепого, и он вырастет домашним, но при этом утратит часть ценных умений, которыми обладают коты, выросшие в лесу. Своего Кота я спас из ловушки, поставленной очередным охотником, желающим быстро разбогатеть на ловле, приручении и продаже котов. Мы обычно ищем и ломаем ловушки, потому что это порядочное свинство — лишать свободы кого бы то ни было из дурацкой прихоти. Да-да. Именно дурацкой прихоти, потому что население Приграничья и без котов никто не съел, а в лес гордые собой котовладельцы всё равно не суются. И правильно делают.

Коты способны видеть созданий, которые невидимы для людей, но могут причинить вред. Многих из них кот способен отпугнуть, а не то и уничтожить. Но для этого он должен ощущать либо исходящую от Незримого угрозу для кошачьего племени, либо испытывать к человеку дружескую привязанность. Не скажу, что Кот ставит меня в один ряд со своими сородичами — он постоянно ворчит о человеческом несовершенстве, но и мою шкуру он спасал не раз. Долга благодарности между нами давно нет, но мы продолжаем держаться друг друга — два никому не нужных молодых балбеса, объединённых тягой к приключениям. Страшно даже представить, что мы однажды повзрослеем и остепенимся!

Гэрт — столица Приграничья — довольно неуютное место. Здесь почти нет уличного освещения, водопровод и канализация весьма условные, а понятие «местный житель» равнозначно «нечего терять».

Мне и в самом деле нечего терять — вот разве кроме Кота — да и появляюсь я в Гэрте изредка: пополнить припасы, заплатить за квартиру, просмотреть почту. Мой основной заработок — добыча растений, лекарственных или декоративных, но в любом случае редких. Заказы мне передаёт посредник, который большую часть времени проводит в ближайшем к Приграничью большом городе, где я никогда не был, и куда меня совершенно не тянет. В баре единственной в Гэрте гостиницы есть телевизор, и я иногда смотрю новости. В этот раз заказов не было — такое тоже случается. Кое-что из моей нынешней добычи требовало немедленной обработки, поэтому я включил сушилку, а пока она нагревалась, решил прогуляться в лавку — у меня закончилась соль, да и муки оставалось на донышке банки. Кот привычно устроился у меня на плечах.

Стоило завернуть за угол, как мой компаньон подобрался и зашипел.
— В чём дело? — удивился я.
Белым днём да посреди города Незримые не рискуют появляться. Но Кот ничего не ответил, потому что незнакомая девушка вышла из тени ближайшего уличного навеса и направилась прямо к нам.

Шипение кота перешло в низкий вибрирующий гул, и я на всякий случай придержал приятеля рукой — не хватало ещё, чтобы бросился.

— Это ты — Горэм Нэттон? — не здороваясь, спросила незнакомка.
Я кивнул в ответ, разглядывая её. Красивые девушки встречаются в Приграничье почти так же часто, как бриллианты в выгребной яме, а если и встречаются, то либо проездом, либо очень скоро перестают быть красивыми от сверхурочной работы в местных борделях, которых в Гэрте до странности много. Эта девушка производила впечатление приезжей, к тому же на международном говорила с лёгким акцентом Островов. Впрочем, только там встречаются такие светлые, медового оттенка волосы и прозрачные зелёные глаза.

— Ну да, мне так тебя и описали — рыжий молчун с большим котом. Правда, что ты лучше всех местных знаешь окрестные леса?
— Пожалуй, — согласился я.
Мне не слишком нравился высокомерный тон красавицы, но почему-то казалось, что она так пытается скрыть смущение и беспокойство. Я казался ей странным. Впрочем, я и есть странный.
— Сколько берёшь?
— Смотря за что.
— За услуги проводника.
— Я не вожу экскурсии.

— А я и не собираюсь никуда с тобой идти, — она особенно выделила «с тобой», давая понять, что не считает меня ровней, — У меня пропала сестра.
— А я при чём? — у меня уже наверное сушилка перегрелась, пора переворачивать травки, пока не подгорели.
— Я прошу помочь, — вот тут в её взгляде и голосе мелькнуло что-то настоящее, такое, что я спросил:
— Когда она пропала?
— Пять дней назад. Она ненормальная слегка, а после смерти родителей совсем странной стала: завела манеру мотаться по лесу, будто бы на охоту, словно мы без её несчастных дохлых голубей не проживём! Обычно уходит она на день-два, но пять — это чересчур. Я боюсь, что она могла свалиться откуда-нибудь и ногу сломать, или ещё что в этом духе. Мне нужен кто-то, кто мог бы взяться за поиски. У меня есть, чем заплатить.
Вот что меня всегда восхищало в жителях Приграничья — да и вообще Мирендела — так это их светлая вера в то, что никто не откажет им, если у них есть, чем заплатить. Словно всё на свете можно купить. Впрочем, они правы отчасти — это ИХ мир.

— Куда она обычно ходит? Тут полно лесов.
— В сторону Арвелла, — девушка махнула рукой в западном направлении, — там больше всего голубей, да и от Чащоб далеко, не так опасно.
С этим я бы поспорил, но не стал терять время на глупости.
— Как она выглядит? Во что одета?
— Как я. Мы близнецы. Одета как обычно: штаны, рубашка, замшевый корсаж и дурацкий охотничий красный плащ. Зовут её Лео. Лео Намюр. А я — Оливия. Я работаю в «Эстанс».
— Хорошо, я попробую тебе помочь, — кивнул я, — Но ничего не обещаю. Если вдруг до утра сестра объявится, позвони, — я нашёл в кармане какую-то старую квитанцию и огрызок карандаша и записал номер.
— Спасибо, — она оставила высокомерный тон и кокетливо улыбнулась, но я сделал вид, что не заметил.

Арвелльский лес — приятное место. Здесь много цветов, а папоротника почти нет.

Наверное, потому и Незримые здесь почти не встречаются. Впрочем, о Незримых я не думал. Я думал об эффективном оружии. Согласен, самонаводящаяся лазерная система — это круто, но в Миренделе больше в ходу лук. Обыкновенный лук, из спортивного как-то незаметно ставший за последние сто лет довольно популярным охотничьим оружием в Приграничье. Да и не только охотничьим. Армии, конечно, луками не вооружают, но вот наёмные убийцы используют их часто и охотно. А что? Бесшумное, без вспышки, да и идентификация затруднена — производство кустарное, без номеров и серий. К чему я взялся рассуждать об этом? Наверное, потому, что нет зрелища более волнительного, чем тонкие девичьи пальчики, лежащие на натянутой тетиве. Право же, не то чтобы я предпочёл видеть там жилистые мужские пальцы, но мне было бы спокойнее, если бы руки моей визави были чуть покрепче на вид. А то мало ли… а наконечник стрелы всё-таки смотрел мне в живот — не слишком успокаивающе.
Красный охотничий плащ привлёк моё внимание издалека.

Он висел на ветке так, что не понять было, повесила ли его хозяйка специально, или зацепилась, догоняя, убегая, или, допустим, если её тащили силой. Очень запросто — город не так далеко. Я протянул руку к плащу, когда услышал:
— Не тронь! — голос был нежный и мелодичный, но интонация откровенно угрожающая.

Я поднял глаза, и почти сразу и руки, потому что, как я уже упоминал, наконечник стрелы был направлен мне в живот. Не то чтобы я когда-то переживал проникающее ранение в брюшную полость, но не всякий опыт стоит того, чтобы его непременно получить. Вот дрогнет рука у лучницы…
— Я не трогаю, — примирительно сказал я, — просто хотел убедиться, что всё в порядке. Меня послала твоя сестра…
— Оливия? — удивлённо подняла бровь девушка.
— Оливия. Ты ведь Лео, я прав? Сестра беспокоится о тебе…
— С чего бы вдруг… — пробормотала Лео.

Она не видела, что сзади к ней подбирается Кот. Пронзительный боевой клич, испуганный вскрик — к счастью, Кот оказался достаточно деликатен, чтобы не выпускать когти, а просто толкнул лучницу в спину. Я подхватил её, не дав упасть, и заодно отобрал лук.
— Мне так спокойнее, — пояснил я.

— Отдай! — она попыталась отнять у меня своё оружие, а я подумал, что девушка и впрямь немного сумасшедшая, раз совершенно не боится незнакомца. Либо просто опыта нет. А потом я взглянул ей в глаза — совершенно случайно — и всё понял. Несколько долгих мгновений мне казалось, что во Вселенной не существует ничего, кроме этих невероятных глаз, сквозь которые светилась та же странность, что и у меня.

Меня тоже многие считают ненормальным. У девушки была душа – та непонятная субстанция, которая в других мирах зовётся Истинной магией, кое-где – Силой, и возможно, как-то ещё. Когда-то давно — я ведь говорил, что люблю старые хроники? – этой энергией обладали все люди. Души зарождались в Источнике Душ где-то в Кайлатских горах, и при рождении попадали в тела, а после смерти возвращались в Источник. Но затем настал Конец Света. Его поначалу никто не заметил, но через сто лет сделалось видно, что одушевлённых становится всё меньше. Потому что Источник то ли иссяк, то ли оказался заблокирован, так что из него просачивались только капли. Нет, нормальные люди и без души ходят, смеются, разговаривают и вполне довольны жизнью… или не вполне — они смутно ощущают недостаток чего-то, и от этого ищут острых ощущений, где только могут. Только обладающие душой могут создавать картины, музыку, стихи и книги, переживающие века — конечно, делаются копии, очень точные и качественные, но… Современный мир — это мир рационализма, расчёта и регламентов. Все отношения скреплены контрактами — родителей и детей, братьев и сестёр, мужей и жён, государств и граждан. Вся жизнь расписана, и соблюдение контрактов делает её стабильной и благополучной. Но. Но иногда рождаются такие, как я. Как Лео. И окружающие понимают, что лишены чего-то очень ценного и важного. И потому одушевлённых стараются уничтожить. В старину на нас даже охотились, чтобы выпить кровь, съесть сердце и тем самым заполучить себе душу. Которая не усваивается через желудок. Нынче эра материализма, но одушевлённых всё равно часто убивают — иногда неосознанно, из страха и чувства самосохранения, боясь вносимой нами в жизнь нотки хаоса, иногда — из любопытства, иногда — из зависти. И всё же мы привлекаем людей. Отчасти этим объясняется поведение Оливии — ей плохо без сестры, но она бы не отказалась увидеть её мёртвой. Она не высказала это вслух, потому что это ужасно, но некоторые вещи не сложно домыслить. А Лео… Лео пыталась отобрать у меня лук уже двумя руками, а я почти неосознанно его не отпускал. И её руки тоже.

А потом наши взгляды встретились, и мир на секунду замер. Она тоже поняла, кто я.

— Отдай лук… — попросила она отчего-то шёпотом.
Я отпустил оружие, но одну её руку не выпустил, и мы так и пошли к городу.

Я лихорадочно искал какие-то нужные слова, но не находил. Лео тоже молчала, и в какой-то момент мне стало казаться, что всё правильно. И никакие слова не нужны.
Так, молча, мы и дошли до города.
— Послушай, Горэм…
— Меня зовут Мирен, — перебил я, — Прозвище — это так, предосторожность… суеверие, можно сказать.
— Мирен, — улыбнулась Лео, — Папоротник из Долины Папоротников. А ты далеко в Чащу ходил?
— Далеко. Я живу там по несколько недель. А что?
— Да так. Хочу напроситься как-нибудь в компаньоны.
— Зачем?
— Не люблю город. Особенно — этот. У тебя есть родители?
— Нет.
— И у меня нет. Они погибли год назад — сожрала тварь из тех, что называют Незримыми. Оливия настояла на переезде как можно дальше от дома. Она работает официанткой в гостиничном ресторане, а я поставляю туда дичь. Не люблю светиться на публике. Так что?
— Хорошо, — кивнул я, — Пару дней мне надо побыть здесь, подождать заказа на растения, а как только получу, сразу можем отправляться.
— Спасибо, — она смутилась отчего-то.

Мы распрощались, и по дороге домой я чувствовал себя до глупости счастливым. Нет, за деньги далеко не всё можно купить. НАШ мир не продаётся.


Я обычно ложусь спать довольно рано, ибо в городе самая ценная для меня роскошь — возможность крепко заснуть, не вслушиваясь сквозь полудрёму в звуки Чащи. Но в этот раз я задержался на встрече с посредником, и домой пришёл за полночь. Дом — вернее, съёмная маленькая квартирка — у меня не слишком уютный, возможно оттого, что я не живу здесь, а лишь иногда провожу несколько дней (даже и не дней, а ночей). Маленькая комнатка, крошечная кухня, санузел — всё. На кухне стол, стул, холодильник, который я не помню, когда включал последний раз, электрическая сушилка да чайник — плиты у меня нет, потому что можно поесть и в городе, в той же «Эстанс», единственной городской гостинице. Или в любой из бессчётных забегаловок, теснящихся в подворотнях, чем ближе к центру города, тем гуще. В комнате обстановка тоже скромная — старый клетчатый салонный диванчик, подобранный лет несколько назад на помойке и служащий мне верой и правдой, хоть и помещаюсь я на нём только по диагонали, книжный шкаф, нижнее отделение которого я использую для хранения одежды и постельного белья, да кошачья миска, которой нет места в кухне. Но только я собрался застелить диван, как Кот зашипел, а вслед за тем зазвонил телефон.

Номер был незнакомый, и я нажал кнопку ответа, гадая, кому мог понадобиться среди ночи. При первых же звуках голоса в трубке меня бросило в жар, а потом сразу в холодный пот: в жар потому, что мурлычущие интонации показались мне ТЕМИ САМЫМИ, но через пару слов я понял, что у сестёр Намюр просто похожи голоса, а похолодел я от того, что сказала Оливия. Вернее, спросила, не знаю ли я, где Лео. Которая снова пропала.

Тут Кот выгнул спину и боком пошёл к двери, да и я сам услышал в коридоре какой-то шорох. Открыл дверь и обмер: Лео стояла на лестничной площадке растрёпанная, заплаканная и одетая в одну только кружевную ночнушку.

Мирендел не самое холодное место на свете, но всё же не настолько тёплые в Приграничье ночи, чтобы разгуливать в таком виде, да ещё и босиком. Я ещё раз твёрдо заверил Оливию, что не имею понятия, где её сестра, и не смогу помочь с поисками, так как утром должен отправляться в экспедицию.

Большинство людей отчего-то уверены, что одушевлённые не могут лгать. Оливия не усомнилась в моих словах.
— Что случилось? — спросил я Лео, стараясь выглядеть спокойным, хотя у меня сердце разрывалось, когда я смотрел на неё — такую маленькую, хрупкую и несчастную.
Вместо ответа девушка всхлипнула, пытаясь сдержать слёзы, но у неё ничего не вышло, и она разрыдалась, уткнувшись мне в грудь.

Я понял, что ответа не добьюсь, усадил её на диван, кое-как высвободившись из цеплявшихся за меня тонких пальчиков, заварил несколько листьев луноцвета и протянул ей чашку.

— Пей, успокаивайся и рассказывай, что стряслось.
Лео судорожно вдохнула, пытаясь перестать плакать, но добилась только того, что начала ещё и дрожать. Кот бегал по дивану, сочувственно порыкивая, тёрся меховыми боками о спину гостьи, стараясь её утешить. Я сел рядом и поднёс чашку Лео к губам.
— Да пей же!

Она сделала пару глотков, закашлялась (отвар был горьким), и тут Кот, доведённый до последней стадии нервного возбуждения, боднул её под локоть. Чашка опрокинулась, к счастью, содержимое её вылилось по большей части на пол, Кот подсунулся Лео под руку, и она обняла его за шею, а я обнял их обоих, и так мы сидели довольно долго.

Наконец, Лео немного успокоилась, я застелил диван.
— Не уходи! — она схватила меня за руку.
— Да куда же я уйду? Разве что на кухню или в ванную. Так что произошло? Как ты вообще нашла, где я живу?
— Нашла с трудом, я боялась спрашивать дорогу, чтобы меня не выследили и не поймали. Я… ты знаком с жизнью Общин?
— Понаслышке. Я вырос в приюте, о своём племени не имею понятия, так что ни одна Община меня не примет, так к чему забивать голову ерундой?

Лео кивнула и стала рассказывать. Кое-что я знал — в Миренделе не было собственного народа, только приезжие поселенцы. Даже прожив в долине несколько десятков лет, они всё равно держались своих — так возникли Общины — по сути, маленькие представительства всех окрестных стран и народов внутри Мирендела. Каждая Община живёт по своим национальным обычаям и неукоснительно соблюдает законы своей родины в дополнение к законам собственно Мирендела. Оливия и Лео в самом деле были родом с Островов — земли, лежащей далеко-далеко к западу от Мирендела, в Закатном океане. Оливия родилась на полчаса раньше и считалась первенцем, то есть после смерти родителей стала опекуном сестры, несмотря на фактическое отсутствие разницы в возрасте. К тому же, по законам Островов, имеющие душу приравнивались к сумасшедшим и имели ограниченную дееспособность. То есть, к примеру, за убийство или иное преступление одушевлённого наказывали так же, как всех, но без согласия опекуна одушевлённый не может приобрести или снять жильё, вступить в брак, уехать из страны, и ещё массу вещей, о которых не задумываешься до тех пор, пока они не понадобятся. Когда погибли родители Оливии и Лео, сёстры покинули родину и перебрались в Мирендел. Естественно, поселились они на территории Общины Островов, к которой как раз принадлежала городская гостиница. Девушкам подобрали работу, помогли устроиться на первое время — как обычно поступают все Общины с вновь прибывшими соотечественниками. Это следует из контракта, который заключается между государством и гражданами — не подумайте чего хорошего. Но однажды настаёт момент, когда нужно платить по счетам. Лео приглянулась одному из лидеров Общины Островов, и он пожелал взять её в жёны. В отсутствие родителей решение о вступлении младшей сестры в брак принимает старшая сестра, и Оливия ничего не имела против, да поскорее. Островитяне вообще славятся скоропалительностью в некоторых вопросах. Лео ничего не сказали, и примерно час назад она оказалась поставлена перед фактом — вот жрец главной Богини Островов, а вот этот толстый самодовольный хлыщ отныне будет решать, что ей можно, а что нельзя. Может, она бы и смирилась, но хлыщ потащил её в спальню… на этом месте мне очень захотелось пойти и убить этого хлыща, или хоть избить хорошенько. Впрочем, мужу Лео и без того досталось много супружеской ласки — напоследок, прежде, чем выскочить в окно, Лео ударила его кочергой по зубам и добавила ещё по одному месту, чтобы не торопился жениться в следующий раз.

— Вот так вот. Если узнают, что я здесь, плохо будет нам обоим. Я только сейчас сообразила, как тебя подставила.
— Глупости. Завтра с восходом нас уже не будет в городе, а Чаща большая, искать можно долго. Да и вряд ли станут искать. Через полгода объявят тебя умершей, а мужа твоего — вдовцом. За это время он наверняка найдёт себе утешение.
— И мы полгода будем… — Лео не договорила, но в глазах у неё мелькнул страх: она боялась Чащи, она никогда не уходила из дома так надолго.
— Нет. Но сюда тебе возвращаться нельзя, поэтому прежде всего я отведу тебя в одно безопасное убежище, пока не скажу, куда. Спи.

— Мы знакомы полтора дня, — засыпая, пробормотала Лео, — а мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь. И люблю...- она заснула, не договорив, так что у меня была возможность помечтать, что любит она не общаться вот так запросто, а одного такого рыжего…
Кот вспрыгнул на диван, напоминая, что у нас ещё есть дело.

— Ладно, друг. Идём прогуляемся.
… Вернулись мы перед рассветом. Лео как раз проснулась и испугалась, что меня нет.
— Мирен! А… ой, как… где ты это всё взял?!

— Извини, штанов твоих не нашёл — времени не было поискать.
— Так ты что же…

— Нашёл ваш дом — не так сложно, как тебе найти мой — было темно, тихо и никто не мешал. Так что я взял кое-какие вещи, которые тебе могут понадобиться. Рубашка у тебя красивая, конечно, но в лесу она не слишком удобна.

У неё были такие сияющие глаза, что я не стал рассказывать, что свалился с забора, а Коту пришлось вступить в бой со сторожевой крысой.
Когда солнце показало из-за горизонта первые робкие лучи, мы уже покинули город.


Продолжение следует!
P.S. Считаю своим долгом пояснить, что ноги этой истории растут из потрясшей меня книги «Иногда они умирают» А.Пехова, Е. Бычковой и Н.Турчаниновой — если вы не читали, то обязательно прочтите, книга того стоит! Она не лёгкая, не развлекательная, но… очень правильная, хоть и фантастика. Я никак не наберусь храбрости перечитать её третий раз, настолько она меня потрясла и врезалась в память с первого прочтения… в этой истории к той книге только редкие отсылки и слабые отголоски, но общее настроение сразу станет понятнее.
P.P.S. Не пугайтесь, в моей сказке никто не умрёт, по крайней мере, не насовсем — это же сказка!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории