Ангел 13, глава 4

Всем привет! Вот. Хотела я короткую и мрачную историю — я её придумала. Это предпоследняя часть, как я и надеялась, уложусь в пять серий. Заранее предупреждаю о необходимости запасти перед чтением носовые платки, а также успокоительные средства кому какие по душе. Героев, которых оставили тут, мне тоже жалко.
Прошло около трёх недель, и неожиданно на связь вышел Шалтай. Они были в одном гиперпрыжке от Тортуги, куда как раз везли несколько контейнеров с консервами приемлемого качества, но подозрительно низкой цены. Впрочем, Трой съел банку тушёнки без видимых последствий для здоровья, а киборга вообще сложно напугать неподходящей едой – при необходимости они могут усваивать любую органику.

— Привет, Трой! – бодро возвестил Шалтай с вирт-экрана, — У меня к тебе деловое предложение!
— Да ну? – удивился Трой, краем глаза отметив, как погасли глаза Елены, и как она ненавязчиво переместилась в дальний угол, подальше от зоны обзора вирт-камеры.

Ей явно не хотелось встречаться с бывшим хозяином даже взглядом.
— Как там мой кибер?
— Твой кибер? – переспросил Трой, выделив голосом это самое «твой», — В смысле, бывший твой?
— А что, у тебя уже несколько? – Шалтай натянуто рассмеялся, — Серьёзно, Трой, есть отличная тема: продай мне девку обратно за три штуки! Я сам её за две брал, и тебе две проиграл – внакладе не останешься!
— И за пять не продам – самому нужна! – Трой улыбнулся во весь экран, — Ты просто мой спаситель, Шалтай: не поверишь, до чего удобнее стало жить! Даже перестал чувствовать себя убогим одноруким инвалидом!

Это была фраза Шалтая, брошенная им как раз перед тем, как Трой сломал ему руку и уравнял шансы. Шалтай сразу растерял половину задора.
— Ну, брось! Это когда было? Кто старое помянет, сам знаешь… — голос Шалтая стал заискивающим, — Я тебя теперь знаешь, как уважаю?
Трой хмыкнул – ценой уважения был безжалостный мордобой в лучших традициях штурмовиков ВКС Альянса, и протез нисколько не мешал. К тому же Трой ещё не забыл, как оно было, когда на месте протеза торчала дымящаяся культя – руку ему снёс выстрел из плазмомёта, и он даже не сразу ощутил боль, ещё успел швырнуть в направлении выстрела гранату, а уж потом упал.
— Пошёл ты в «Ж…» за пивом, — пожелал Трой, — за три штуки нового кибера себе купи, раз знаешь, где можно найти за две!

— А если я скучаю по своей куколке?
— Так не проигрывал бы её, — отрезал Трой, прерывая связь, — Да не бойся ты, — добавил он уже вне эфира, — никому я тебя не отдам и не продам – ни за какие деньги.

За эти три недели он успел привыкнуть к ней и даже временами забывал, что она – киборг. Так много человеческих черт было в Елене, и так своеобразно они мешались с машинными, что Трой и сам иногда вворачивал прилипчивые шаблоны типа «информация сохранена». За это время он перечитал такую кучу всяких статей о киборгах, что уже, наверное, мог быть если не инженером, то экспертом.

Большинство источников сходились на том, что десять лет были предельным сроком эксплуатации «Ангелов», но почти никто не пояснял, почему. Одному из авторов Трой даже написал с вопросом, но ответ получил крайне запутанный. Ключевым моментом называлось разрушение связей между процессором и органическим шаблоном. Что такое органический шаблон, Трою так никто толком и не объяснил. Пришлось штудировать труды по кибер-инженерии, и там Трой нашёл ответ. Органическим шаблоном называли биотехнический молд, болванку, производимую на центаврианском био-принтере методом печати генома.

Болванка не была живой – это было просто мясо, которому придавали ту или иную форму. Чтобы оживить органический шаблон, его ещё неделю нашпиговывали имплантами и датчиками и подключали к процессору, вживлённому в недоразвитый мозг. Затем неделя тестов – и новый киборг сходил с конвейера. Что с ним происходило за десять лет? Если не погибал раньше, то его забирали для поверки (вернее, первую проводили через год, вторую – через пять лет от даты выпуска, а в десять была третья и последняя), и по результатам либо меняли процессор, либо утилизировали полностью. Считалось, что в противном случае процессор выйдет из строя, и поведение киборга станет непредсказуемым: за десять лет нарушались связи между процессором и органической частью мозга.

Или мозг органической части развивался настолько, что его обладатель начинал осознавать себя как личность? Не проходивший третью поверку Дик (он и вторую-то, кажется, не проходил) был слишком похож на человека, чтобы подумать что-то иное. Да и Елена…Трой оглянулся на неё и подумал, что готов убить Шалтая ради её спокойствия. И да, чёрт возьми, нужно возвращаться домой! Там никого не интересует наличие процессора в вашей голове.
— Разгрузимся и летим на Афину, — сказал он Елене, — покажу тебе мою родину. Тебе наверняка понравится.

В «Ж…» было как всегда накурено до потолка, негромкое жужжание голосов сливалось с хрипловатым пением андрогинного голоса из приёмника на барной стойке – слов было не разобрать. Трой поздоровался с Ползуном и Ру, передал накладную на груз, перекинулся парой общих фраз и вслед за Ру пошёл за погрузчиком – контейнер проще всего было переставить на его манипуляторы прямо из грузового шлюза. Елена ждала на «Трое».

— А кибер в самом деле на вес золота! – похвалил Ру, проверив крепления, чтобы контейнер не сорвался с манипуляторов, — У Шалтая она тупила по-страшному!
— Кормить надо почаще, — хмыкнул Трой.

— Это да, — согласился Ру, про которого обычно говорили «не в коня корм», но покушать он любил, — И такая красотка стала – прямо хоть женись!
Он, разумеется, пошутил, и сам же заржал над своей глупой шуткой, но Трой неожиданно подумал, что Ру не такой уж и балбес, каким его привыкли считать. Просто ещё совсем мальчишка, и кроме Тортуги ничего не видел в жизни…когда-то и он тоже таким был, и полагал, что будущее определено раз и навсегда: лётная школа, армия, потом свадьба с самой прекрасной девушкой на всей Афине, какая-то работа и вечное долго и счастливо.

А почему бы не попробовать ещё раз? Да, ему уже сорок пять, и у него нет одной руки…но разве его самой прекрасной это важно? Она никогда не полюбит его по-настоящему? А ему это нужно? Зато она и не предаст, а в течение жизни Трою случалось бывать свидетелем (а пару раз и поводом) измен, и он знал, что пережить это нисколько не легче, чем гибель возлюбленной. Про себя он ведь тоже не мог сказать, что влюбился: ну это бы означало расписаться в сумасшествии, потому что он прекрасно осознавал, что Елена киборг. Но она была очень красивая, и ему было очень её жалко. Для счастья порой достаточно и меньшего. Став его женой, она автоматически получала афинское гражданство, и для всего остального Альянса становилась обычной нормальной (то есть нормально ненормальной) жительницей Афины. Странности? У афинцев их было через край, гены коренного населения придали потомкам земных колонистов массу причудливых свойств, никто не обращал на это пристального внимания. А обычным нормальным людям ни к чему проходить поверки в «Биотех-Трэйдинг».

Идея показалась Трою настолько блестящей, что он хлопнул Ру по плечу, посмеялся вместе с ним, и даже вызвался проводить погрузчик, чтобы не потерял груз и не промахнулся со складской ячейкой (беспилотники до сих пор иногда этим грешили, хотя использовались уже больше ста лет, и программы для них были выверены до малейших нюансов). А стоило бы сразу же вернуться за штурвал и стартовать к Афине.
Полчаса иногда решают очень многое. Не замешкайся он в баре с Ползуном и Ру, может быть, всё сложилось бы совсем иначе.

Но только он собрался уходить, как в бар влетел Шалтай – именно влетел, словно от хорошего пинка. С ходу перешёл на крик и оскорбления, и Трой просто вынужден был его ударить: мог ограничиться простым отбрёхиванием, но на Тортуге такой подход не приветствовался. Да и кулаки, признаться, давно чесались. Шалтай улетел в угол и затих. Трой допил пиво, попрощался с Ползуном и Ру и направился к двери.

Предостерегающий вскрик Ру и выстрел слились для него в один звук – даже не звук, а вибрирующее дополнение к внезапно возникшей слабости и резкой боли где-то в середине спины. Очень захотелось упасть, но он зачем-то развернулся. Вторая пуля взорвалась справа под рёбрами, потому что Ру попытался отнять у Шалтая пистолет.

Получил этим пистолетом по носу и выбыл из игры – впервые сломанный нос обычно мало кого оставляет бодрым и весёлым.

Исход битвы решил Ползун, хладнокровно приложивший Шалтая бутылкой по голове.

— Ты как? – спросил он Троя, потому что тот упорно не падал, хотя по комбезу расплылось багровое пятно. Но могло ведь быть и лёгкое ранение.

— Нормально, — соврал Трой, некстати вспомнивший, что врач был только в соседнем посёлке, а до него примерно столько же, сколько до ближайшей космической станции с приличной больницей. Лучше уж сразу лететь.
Было ему совсем не нормально, перед глазами всё качалось и плыло, и он порадовался, что успел научить Елену управляться с кораблём. Ползун вызвался было его проводить, но Трой отказался – ему хотелось вообще заползти куда-нибудь в тёмную нору и отлежаться в полном одиночестве.

Он знал, что это не поможет, и потому поспешил уйти. По пути несколько раз отключался и приходил в себя на полу в техническом коридоре, и каждый раз вспоминал Елену – наверное, в день их знакомства она вот так же добиралась от стыковочного узла до «Ж…», куда её вызвал Шалтай.

Когда до корабля остался один поворот коридора, Трой понял, что не дойдёт. Но не упал, вернее, его подхватили тонкие, но крепкие руки.

Подняли над полом. И понесли. Он позволил себе потерять сознание, иначе умер бы от унижения – его несла женщина. Пусть и киборг.

Ближайшая космическая станция оказалась в зоне метеорного потока, и их запрос на стыковку диспетчер отклонил. Трой решил добраться до находящейся неподалёку только что колонизированной и ещё не названной планетки земного типа, где у колонистов всяко был хоть какой медик – до Тортуги теперь было слишком далеко.

Космодрома на планетке не было, Елена посадила «Трою» практически в чистом поле – на полянке между лесом и полосой скал, вдоль которой бежал хрустальный ручей. «Как дома», — подумал Трой, вспомнив почти такую же полянку на Афине. Сознание, до этого момента норовившее ускользнуть, странным образом прояснилось. Всё стало очень чётким, очень явным, и он удивился, как много не замечал прежде. Он не спросил Елену, как она оказалась в коридоре, где нашла его – и так видел, что теории о развитии органической части мозга у киборгов к десяти годам совершенно правильны. У процессора нет интуиции. У Елены – была.

Посёлок был за лесом, вернее, за рощей, и в другое время они бы дошли туда за пять минут. Но Трой уже чётко понимал, что не дойдёт. Даже если прямо сейчас каким-то чудом рядом появится врач и операционная, ничего сделать уже будет нельзя. Вместе с кровью уходило время, отмеренное ему божествами судьбы. Елена упрямо нахмурилась и снова подхватила его на руки.

Она дойдёт. Добежит. Пусть сожжёт при этом импланты и половину мышц, но она успеет. «Дети, — подумал Трой, — киборги с развившимся мозгом – как дети. Они ничего не боятся, потому что многого ещё не понимают. Когда поймут – повзрослеют и приобретут страх. И станут окончательно людьми».
— Погоди, — попросил он, — я пить хочу, вон там ручей.

Она послушалась – ребёнка легко обмануть, хоть и проходит этот номер только один раз в жизни. Трава была прохладной и щекотной. Хорошо. Он почти перестал чувствовать боль, и теперь только торопился дать Елене последние указания.

— Слушай: дойдёшь до посёлка, позовёшь на помощь. Скажешь, что твой муж ранен, на нас напали, ты не знаешь, кто. Мы сами – с Афины. Навигатор «Трои» настроен на нужный маршрут – выберешь там в списке. Ты полетишь на Афину – если я не выкарабкаюсь, то одна. Отныне тебя зовут Елена Трой. Родственников близких у меня нет, так что ты – единственная наследница «Трои». На подлёте к Афине дежурит Орбитальный патруль, им скажешь, что ты родом с Новой Гибернии – там ещё и не такие чудики водятся, я знал одного парня, который от злости шерстью обрастал, как медведь…почитаешь в инфранете про Новую Гибернию для достоверности. Останешься на Афине – работу тебе дадут, ни Шалтай, ни «Биотех-Трэйдинг» тебя там не найдут во веки веков. Всё поняла?

— Да. Зачем это всё? – в небесных глазах по самый край стояли слёзы.
— Я так хочу. Ты будешь свободна – и счастлива за нас обоих. Не слышу ответ?

— Приказ принят к исполнению.

— Хорошо, — выдохнул он и закрыл глаза. Навсегда.
Следующие сорок минут – как задано программой – она потратила на то, что называется «комплексом первичных реанимационных мероприятий». Программа недвусмысленно заявляла о бесполезности усилий. Аякс Трой прекратил жизнедеятельность. Ей остались от него три недели и три дня счастливых воспоминаний. «Троя». И приказ лететь на Афину и быть счастливой без него.

— Я не хочу, — прошептала она, хотя услышать её было некому.
Она распустила волосы, положила ему на грудь сложенный кушак, который использовала вместо ленты.

Когда первый раз взяла – это была своего рода проверка, ей было известно, что некоторыми вещами люди почему-то дорожат и не позволяют их брать – красивыми вещами. Тёмно-бирюзовый шёлк, цвета его глаз, был изумительно красив. Он дорожил этим кушаком. И позволил повязать им волосы. Он дал ей имя. Елена обняла безжизненное тело, прижалась, словно в попытке согреть.

И запустила программу самоуничтожения, заложенную производителем на крайний случай, а сейчас был край – дальше некуда.
Киборг – всего лишь машина, послушная процессору кукла, лишённая чувств и эмоций. Киборг не может ненавидеть, не может любить. Зато может совершать невозможное.

Впереди последняя глава, но не хочется заканчивать на совсем уж мрачной ноте, поэтому как бывает в некоторых фильмах, покажу немножко того, что было за кадром:
— Эй, ты плачешь что ли?

— Не плачь, Елена Прекрасная, я же не по-настоящему умер… это как кино…

— И вовсе я не из-за тебя, подумаешь! Просто история грустная…

— А что ты собираешься делать после съемок?
— А что, есть какие-то идеи?

— Ну, я просто подумал, что ты могла бы остаться со мной…

— Я подумаю.

Так менее мрачно, правда?

Вот теперь благодарю за внимание, продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории