"Дракон", фэнтези, часть 2 (окончание)

До ближайшей деревеньки мы добрались ближе к полудню. На прибитой к ни в чем неповинному клену табличке красовалась надпись «Придорожная». Буквы кривые, поверх старой вылинявшей краски подправленные новой, ярко-красной, с живописными подтеками. Мака слегка передернуло.
— Такое впечатление, будто это стан вампиров, — высказал он.
— Скорее, селян-каннибалов, — поправил его я.
Мы спустились вниз по тропке, которая, отделяясь от тракта, вела в деревню, объехали с двух сторон перегородившую дорогу хрюшку и уткнулись в плетеный забор. Дедок, сидевший прямо на земле, видимо служил подпорой для сего сомнительного возведения. Он вынул трубку, пустил колечко сизого дыма и глубокомысленно изрек:
— А харчевня наша близко находится, как по центральной поедете, то вам до первого перекрестка, а там налево и до конца. Как раз к «Безвыходью» и прибудете.
— Да, — сказал я. – А что ж название-то такое… безрадостное?
— Знамо дело почему, — степенно ответил дедок, — там же тупик, а харчевня прямо в него упирается. Стало быть, и выхода тама нету.
— Спасибо, — почесал затылок рыцарь.
— В добрый путь, сынки.
Указанное заведение нашлось довольно быстро. Над дверью вывеска с любопытным рисунком: прижавшийся к плетню мужик, затравленно озирающийся по сторонам в поисках спасения и два дюжих молодца с дубинками в руках. А вокруг стены. Совершенно безвыходная ситуация для бедолаги. Мак передал лошадей подбежавшему парнишке, а чтобы тот лучше выполнил свою работу, сунул ему монетку. В харчевне было людно (если не считать нескольких одиноко оглядывающихся по сторонам нелюдей). В дальнем углу нашелся свободный столик, мы с приятелем устроились на дубовых лавках и стали ждать, пока нас обслужат. Подошла симпатичная девушка в синем фартуке. И пока рыцарь изучал ее округлости, я заказал обед на двоих. Она сделала запись на клочке бересты и неспешно удалилась.
— Эй! – окликнул я размечтавшегося приятеля.
— Что? – он с трудом оторвал взгляд от прелестей подавальщицы.
— У тебя, кажется, жена есть, — напомнил я.
— Ну и что? – спросил Мак. – Это лишает меня права рассматривать других женщин?
— Нет, это лишает тебя права думать о том, как бы залезть с ними в постельку.
Рыцарь вспыхнул, но предпочел промолчать.
Спустя двадцать минут мы уже были заняты трапезой.
— Хорошо, что Селена и Чейз с нами не увязались, — сказал Мак, отрезая кусок ветчины.
— Селена да, — согласился я, — она послушно сидит дома, а вот некоторые дети…
Я засунул руку под свисающую до самого пола скатерть и выудил из-под стола за ухо Чейза.
— … некоторые дети совершенно непослушны.
Приятель подавился и закашлялся. Я участливо похлопал его по спине.
— Мак, дружище, посиди здесь, а мы с сынком выйдем на улицу, подышим свежим воздухом, поговорим…
Он рассеянно кивнул. Чейз, которого я волок через всю харчевню отчаянно отбивался и пищал.
— Ты что здесь делаешь, а? – прошипел я, когда мы стояли за углом.
— Отпусти!
Я разжал пальцы.
— Тебе что было сказано? Живо домой, и чтобы я тебя больше здесь не видел!
— А в других местах? – еле слышно прошептал он.
— Либо в твоем доме, либо с Селеной в моем логове, больше нигде!
— Я с тобой хочу…
— Нет.
— Ну, папа!
Я глухо зарычал. Чейз хлюпнул носом и заревел.
— Ты еще слишком мал. И я не играться иду.
Малыш прижался ко мне, продолжая реветь еще горше.
— К тому же мама за тебя переживает.
— Она знает, — всхлипнул Чейз.
Вот это новости! Значит, до ближайшего селения она боится его отпускать, а в опасное путешествие запросто?! Загадочная и непостижимая женская логика…
— Ну ладно, прекращай, — сказал я.
— Значит, ты меня не прогонишь? – малыш вытер слезы и с надеждой заглянул мне в глаза.
— Нет, — вздохнул я.
— Ура!
— Но, во-первых: не ныть, что ты устал, что тебе есть хочется и так далее, а во-вторых: никуда без меня или дяди Мака не уходить. Ясно?
— Даже в кустики? – сощурился Чейз.
— Даже… сейчас кто-то схлопочет!
Склонность к ехидству, кажется, была еще одной отличительной чертой нашего рода (помимо любви к старостиному имуществу).
Пока мы переругивались с приятелем насчет наличия детей в поисках колдуна, малыш незаметно добрался до моей кружки с пивом, и теперь с наслаждением потягивал золотистый напиток.
— Морисс! – прервал наш спор Мак. – Ты только посмотри на это!
Я обернулся. Чейз оторвался от кружки – у него были шикарные усы из пены.
— Тебе этого нельзя! – слова подкрепила затрещина.
— Почему? – возмутился малыш.
— По кочану! Не возражай старшим!
Я подозвал подавальщицу и заказал малышу мяса и компот.
— Только лишние траты с ним! – проворчал рыцарь.
— Плачу я, причем своими деньгами.
— Ну да, ты со своей казной не обеднеешь, — Мак был недоволен, но все-таки начал потихоньку успокаиваться.
Чейз вылавливал из компота сушеное яблоко, цепляя его раздвоенным язычком. Похоже, дальнейший путь предстоит тяжелый.

Пешим до Приморья идти около четверо суток, конным значительно меньше, а задерживаться нам не было смысла. Дальше, вплоть да самого города, тянулись леса, преимущественно хвойные: ельник и сосняк. Несколько озер, но чуть в стороне. А совсем близко к лесу весело бежала неширокая речка Светлая, бравшая исток из ключа, находившегося почти сразу за Придорожной. Иными словами, картина была таковой: река, по берегу которой тянулся тракт, а по правую руку от него лес. Местами была вырубка – там проходила дорога к одному из сел или деревень. Небольших, правда, но мне нравилось иногда путешествовать в тех краях. До Приморья, крупного портового города, было три села и две деревни. К вечеру надо будет добраться до «Сосновой». Иначе коротать ночь придется прямо в лесу. Впрочем, по ходу разберемся…
Я повернулся на другой бок, закутался с головой в одеяло и уснул.
Утром меня разбудил сын. Он уже проснулся, захотел есть, но, соблюдая уговор, молчал. Вернее, тихонько хныкал, думая, что его никто не услышит. Вот ведь горе мое! Я поднялся, порылся в сумке и протянул Чейзу ломоть хлеба. Надо спуститься, попросить хозяина приготовить нам завтрак, перекусить и двигаться дальше. Малыш виновато посмотрел на меня и вцепился в краюху. Наш доблестный рыцарь беззастенчиво продолжал дрыхнуть. Сразу понятно, что на все писки его детеныша вставать приходится супруге. Я толкнул приятеля в бок. Он вяло отмахнулся и зарылся в подушку. Кружка холодной воды, выплеснутая прямо на спину подняла Мак гораздо действеннее – взвился свечкой.
— Скотина! – завопил он, бросая в меня подушку. – Смотри, что ты наделал! Хозяину теперь еще и постель менять придется!
— Ничего, — утешил я рыцаря, — ее уже давно пора поменять.
В углу тихо хихикал Чейз. Мак запустил в него скомканным одеялом и, видимо, сочтя месть исполненной, угомонился.
Пока я договаривался насчет утренней трапезы, приятель брился у древнего, пошедшего трещинами осколка, игравшего роль зеркала. Малыш с любопытством наблюдал за процессом.
— Дядя Мак, — сказал он, — а когда я вырасту большой, я тоже так буду?
— С такой тягой лезть куда не надо, ты вряд ли вырастешь большой, — буркнул рыцарь.
Чейз обиженно фыркнул.
— Не будешь, — ответил за приятеля я. – Драконы не имеют привычки обрастать шерстью.
— Это что ты назвал шерстью?! – взъерошился Мак.
— Твои заросли.
Малыш снова рассмеялся. Рыцарь стукнулся лбом об стену и застонал – один дракон еще куда не шло, но два – это просто невыносимо.
Когда все, наконец, были готовы, мы забрали лошадей, еле растолкав сладко спящего на соломе конюха, и направились в сторону Сосновой. К обеду солнце затянуло облаками, а к вечеру западный ветер нагнал тучи с моря и пошел мелкий дождик. Мак накинул капюшон, Чейз, ехавший на моем рысаке, придвинулся ближе и вжался мне в спину.
— Замерз? – спросил я.
— Нет, — ответил малыш, хотя было гораздо прохладнее, чем днем и он ощутимо дрожал.
— Потерпи еще немного, скоро приедем.
— Меня б кто утешил, — отозвался не менее продрогший Мак.
— Ты мальчик взрослый, вот вернемся, жена тебя и утешит, — отозвался я.
— И не стыдно такое при ребенке говорить, а? – упрекнул меня рыцарь.
— Нет, Чейз уже давно знает откуда берутся дети. Правда, малыш?
Он серьезно кивнул.
— Ну вот, — сказал я, — видишь!
— Да что с вами говорить, — обиженно промолвил Мак, — змеи они и есть змеи… хладнокровные.
— Неправда, — обиделся я. – Колдун, что ее пил сказал, что кровь у меня очень даже теплая.
Дорога, уходившая от тракта в лес, через версту резко вильнула влево и вывела нас прямо к деревеньке. Я осадил коня.
— Он был здесь совсем недавно, — голос сорвался на приглушенный хрип. – Я все еще чувствую его.
Мак невольно вздрогнул. Чейз вцепился в мой плащ.
— Колдун покинул Сосновую вчера утром. Сейчас, должно быть, он совсем близко к Приморью. Не нравится мне здесь что-то… Ох, как не нравится.
— Но если этот тип уехал, то все в порядке – мы можем смело заночевать в деревне, не опасаясь его уловок, — возразил Мак.
— Если б не Чейз, — ответил я, — не советовал бы тут задерживаться. Но малышу нужен отдых.
— Угу, — здесь приятель был полностью со мной согласен. – Говорю ж – лишняя обуза!
— Замолчи, а? – скривился я. – И без тебя тошно.

Мы остановились в доме одного из крестьян – одинокий старик, но жилье не запустил: все чисто и аккуратно. Поужинали и разместились на ночлег – Мак и Чейз в комнате за перегородкой, а я на лавке у печи. Посреди ночи меня разбудил подозрительный шорох. Я встал, осмотрелся – ничего необычного, но ощущение тревоги прочно засело в душе. Что-то не так. Что-то я упустил из виду. Следы магии, но не сильные. Колдовали, скорее, по мелочи. Например, чтобы отвести глаза, притупить чутье и нюх. Но зачем? Ответ на свой вопрос я получил сразу же – вбежал бледный как мел рыцарь.
— Чейз пропал! – прошептал он.
Я обернулся и посмотрел ему в глаза. Мак сжался в комок и попятился к стенке.
— Я ни при чем, — отгораживаясь рукой, сказал он, — Чейз захотел выйти, и я…
— И ты его отпустил.
— Да! Хватит, прошу, — взмолился рыцарь.
Я отвел взгляд. Потом поднялся и побрел во двор, заранее зная, что там увижу. Капли крови, комки грязи и куртка Чейза. Малыша похитили. Похитил колдун. Ведь специально оставил ребенка на Мака, предполагая, что они пустят в ход магию. Я уснул, хотя и не собирался. Я ничего не видел, не слышал, не чувствовал. А глупый рыцарь взял и просто отпустил Чейза одного. Нет, на него даже не стали наводить чары. Зачем? Я набрал в легкие побольше воздуха, задержал дыхание на несколько мгновений и выпустил облачком пара. Надо взять себя в руки. И не злиться. Ведь он всего лишь человек. Убью, придурррка!!!
Я сидел за столом, обхватив руками голову. Мак тихо всхлипывал на лавке у печи. Выглядел рыцарь сейчас немногим лучше того, чем тогда, когда я подобрал его полуголым из дорожной грязи. Единственное, все кости целы, а так очччень даже похоже! Участливый дедок тут же кинулся ему помогать, хотя и меня он прекрасно понимал и жалел, но предпочитал благоразумно молчать. Я ждал вестника от колдуна. А что таковой будет, сомневаться не приходилось. Дверь открылась, порог переступил человек, откинул на плечи вымокший капюшон, мельком взглянул на компанию у печки и уставился на меня. В темных глазах презрение. Он шагнул, молча протянул мне пергамент и так же, не проронив ни слова, удалился. Я развернул лист, прочел. Затем небрежно повел рукой. Пергамент затрещал, поедаемый красным пламенем. Старик и рыцарь притихли, не смея даже пошевелиться.
— Собирайся, — приказал я Маку, — мы едем за Чейзом.
— Так ведь ночь на дворе, дождь вон хлещет, — обмолвился дедок.
Я кинул на стол несколько злотых монет – достаточно, чтобы он умолк. Рыцарь, стиснув зубы поднялся и пошатываясь стал одеваться. Ослушаться он не смел, хотя и чувствовал себя не лучшим образом. Вид разъяренного дракона, пусть и в человечьем обличии, страшен, к тому же Мак чувствовал ощущал вину за то, что похитили малыша, и хотел исправить ошибку.
Тот путь, что я планировал преодолеть за сутки, теперь должен завершиться к следующему утру. Мы обязаны успеть, даже если насмерть загоним коней. Рыцарь с трудом держался в седле. Я остановился, подняв рысака на дыбы.
— К утру ты будешь Красном Яре, — крикнул я. – Бери коней и отправляйся туда. Тебе нужно отлежаться.
— А ты? – Мак поднял голову.
— А я полечу. Высоко меня никто не достанет. Времени нет. Доберешься?
— Да, — ответил Мак. – Скажи, где тебя найти?
— Дом на окраине, ближе к порту. Третий от конца Каменной улицы, если смотреть слева. С черепичной крышей.
— Хорошо, лети.
Я кинул поводья рыцарю, сменил ипостась и через несколько минут уже скрылся за тучами. Мак вцепился в седло. Ему было плохо. Он тряхнул головой, и тронул рысака.

Приморье встретило меня ясным небом. Я приземлился недалеко от порта, распугав случайных прохожих, и снова превратился в человека. Нашел нужный мне дом почти сразу, распахнул дверь. Сидевший за столом человек, ночной посыльный, поднялся и повел меня за собой. Дом, казавшийся снаружи небольшим, внутри был просторным. В боковой стене потайная дверца, от нее ступени в подвал. Каменные, скользкие. И повсюду запах плесени и крыс. Створы железных ворот отворились от одного прикосновения незнакомца, он знаком велел мне пройти, дождался когда я шагну за порог и захлопнул створы. Как в мышеловке…

Колдун долго и внимательно всматривался в мое лицо. Четверо наемных головорезов по парам стояли с двух сторон от него.
— Пришел-таки, — наконец сказал он.
— Ну и что интересного ты там увидел?
— Где? – слегка удивился маг.
— Во мне.
— Безрассудство и самоуверенность, — прозвучал ответ.
— Хм.
Чейз полусидел-полулежал у стены, прикованный короткой заговоренной цепью. На лице и на теле малыша были синяки и кровоподтеки. Он по-звериному, исподлобья смотрел на колдуна. В янтарных глазах злой желтый огонек. И снова эмоции. Одна за другой. Нет, не сейчас. Сейчас надо сохранять хладнокровие. То самое, о котором говорил Мак.
— Верткий змееныш, — чародей скривился. – И слишком… дикий.
Головорезы хмыкнули.
— Наверное, весь в тебя. Как думаешь?
— Очень может быть, — голос по-прежнему оставался ровным. – Тебе был нужен я. Я пришел. Теперь отпусти ребенка.
Колдун подал знак, парни сняли с Чейза цепь. Малыш прильнул ко мне и вцепился в руку. На улице скоро начнет светлеть. Здесь, в подвале, где не было окон, горели факелы. Мак ехал в Приморье. Он гнал своего рысака как той ночью, когда спешил ко мне. Ему по-прежнему было худо, но уже не настолько. Я потрепал Чейза по взъерошенным волосам.
— Пусть его выведут на улицу, — сказал я.
— Выведите змееныша за ворота и возвращайтесь, — приказал маг.
Я присел на корточки, и прошептал:
— Никуда не уходи, слышишь, дождись дядю Мака. Обязательно. Понял?
Он замотал головой.
— Я останусь с тобой.
— Чейз!
Он упрямо опустил голову.
Я выпрямился.
— Из-за тебя у меня одни неприятности. Убирайся!
Малыш отшатнулся.
— Убирррайся! – с рыком повторил я.
Парни подхватили Чейза под руки и поволокли наверх. Они больше не тронут его. В этом можно быть уверенным. А он дождется Мака…
— Жестоко ты со своим сыном, — протянул колдун.
— Не твое дело. Что ты от меня хочешь?
— А ты не догадываешься? Мне нужен ты. Я буду держать тебя здесь, зная, что пока ты в плену, никто больше не посягнет на твою драгоценную шкурку, и что моя сила не убудет. ПОКА не убудет, — ухмылка от уха до уха. Змеиная. Любой аспид обзавидуется. Куда мне до такого мастера…
— Почему же «пока»? – поинтересовался я.
— Потому что потом, ближе к концу декабря, я продам Его Величеству некоторые части твоей тушки. И он хорошо мне за них заплатит. Ясно?
— Куда уж яснее. А дотащишь?
Колдун расхохотался.
— Помогут, не сомневайся.
— Не много ли тебе денег, чародей?
— Денег много не бывает, дракон, — он усмехнулся. – Тебе ли этого не знать! Вся пещера набита сокровищами.
— Только они добыты честным путем.
— Да? Неужели? – маг округлил глаза. – Это убийство ты называешь честным путем?
— Я никого не заставляю охотиться на меня.
Наш диалог прервали вернувшиеся наемники.
— А зная твой строптивый норов, я буду усмирять его, — сказал колдун.
— Это как же? – сощурился я.
— Бить тебя. Лично. Каждый день. Пока не станешь тихой домашней ящеркой… Эй, ребята, на цепь его!
Головорезы сделали несколько шагов и замерли как каменные изваяния. Нельзя смотреть дракону в глаза. Охотники, загоняя жертву, всегда так делают. На зверя помогает, на человека тоже, а вот со мной не прокатит.
— Ух ты! – восхитился маг. – Что ж ты так с той четверкой не сделал?
— Они избегали моего взгляда, — просто ответил я.
— Опытные, — согласился он. – Впрочем, обойдусь и без этой падали.
— Обойдешься, но сначала я хочу вернуть тебе кое-что, — серебряная чаша со звоном упала к ногам колдуна. – Мне чужого не надо.
Он криво усмехнулся.
— Бросаешь мне вызов, змей?
— Ты правильно меня понял.
— Здесь и сейчас?
— А у тебя есть основания медлить? – изогнул бровь я.
— Нет. Я, пожалуй, соглашусь. Оружие при тебе?
— Разумеется. Но сначала ответь мне на один вопрос.
— Что ты хочешь знать?
— Ты рассказал хоть кому-нибудь о моем логове? – несдержанный огонек в глазах.
— Нет, — ответил он. – Это все, что тебя интересует?
— Все, — подтвердил я.
Колдуну не было смысла лгать, значит, моя пещера осталась в тайне. Что ж, хорошо.
Мы перешли в центр. Свет от факелов хоть и неверный, но вполне достаточный для того, чтобы видеть друг друга. Я сбросил плащ и куртку, отвязал от пояса ножны – простые, деревянные. Меч полуторник, рукоять переплетена черным с серебром, гарда полумесяцем. Лезвие в нескольких местах с выбоинами. Сразу видно – побывал не в одном сражении. Старый (более двух сотен лет), но все еще надежный. Драконоборец. Колдун с нескрываемой брезгливостью взглянул на мое оружие, и из позолоченных ножен достал свой клинок. Эльфийской работы, с рунами на ровном, хорошо наточенном лезвии. Гарда прямая, рукоять переплетена кожаным шнуром. Добротная сталь. Опасная игрушка. Еще один утерянный экземпляр.
— Ну что, приступим? – с ехидцей спросил он.
— Да.
Стойка. Выпад. Сначала просто отражать удары. До тех пор, пока не будет ясна тактика. А колдун, похоже, всерьез решил, что победа уже у него. Что ж, ладно. Еще выпад. Блокировка. Вот мы, значит, какие! Думаешь, так просто справится с драконом? Да сейчас!
Мак приехал с двумя рысками, в надежде, что обратно мы вернемся все в том же составе. Спрыгнул, привязал обоих к ограде, зашел в калитку и замер.
— Чейз?
— Дядя рыцарь?
Оба были поражены видом друг друга.
— Кто это тебя так? – два голоса прозвучали в унисон.
Ответ тоже последовал одновременно:
— Громилы колдуна.
— Твой папа.
И снова:
— За что?!
Малыш решил промолчать, дав сказать Маку.
— За то, что упустил тебя, — мужчина виновато прикусил губу.
— За то, что пытался убежать, — вымолвил Чейз.
— Да, — протянул рыцарь. – А где сейчас Морисс?
— В подвале. Кажется, решил погеройствовать в одиночку…
— Тогда пошли к нему! – Мак направился, было, в сторону дома.
Малыш отрицательно покачал головой.
— Не надо, — тихо сказал он. – Не мешай ему.
И заплакал.
— Ты чего? – спросил рыцарь.
— Он больше меня не любит и не хочет видеть! – всхлипывал Чейз.
— Не говори глупостей, — Мак сел рядом с ним. – Почему ты так думаешь?
— Папа меня выгнал, сказал, что из-за меня одни неприятности!
— Ну… Он просто очень за тебя испугался.
— Правда? – малыш взглянул на рыцаря из-под свисающей на глаза соломенной челки.
— Конечно! Значит, Морисс велел дождаться его здесь? – верно решил Мак.
— Угу.
— Тогда, — рыцарь покопался в сумке и протянул малышу здоровый сахарный леденец, — жуй пока.
Чейз сгреб гостинец и засунул его за щеку, тут же став похожим на хомячка. Мак улыбнулся.

Я схватился рукой за плечо – струйка горячей и липкой крови расползлась пятном по рукаву. Но почти сразу же выпрямился, перекинул меч в левую. Чародей ухмылялся. Гаденько так, предвкушая исход битвы. Размечтался. Первый же удар лишил его клинка, а второй снес голову. Кажется все. Как всегда: сначала долго кружу, неизвестно чего выжидая, затем обязательно пропущу один, а то и два таких вот удара, и только после этого с чистой совестью за пару приемов уничтожу врага. Что поделать – я неисправим… Тело распласталось по полу бесформенной массой. Под ногами лужа крови. Голова валялась рядом. Я с удовольствием пнул ее, откинув к стене, и вышел за дверь.
Незнакомец, так и сидевший за столом в согбенной позе, резво вскочил на ноги, с недоверием вытаращившись на меня.
— Не бойся, не призрак, — успокоил его я.
Он нервно мял в руке листок скомканного пергамента.
— Отпускаю, — тихо вымолвил я.
Мужчина вздрогнул, затем склонил голову. Маг держал немого слугу в подчинении с помощью моей силы. Теперь он свободен. Чародей мертв, а мне не нужны пленники. Я хотел уже уйти, но незнакомец перегородил мне дорогу и жестом указал на мое плечо.
— Хорошо, — не стал отпираться я.
Он промыл рану теплой водой, а затем перевязал ее полосой льняной ткани.
— Спасибо, — я хотел дать ему денег, но мужчина с обидой отвернулся.
— Извини, не хотел тебя оскорбить.
Он махнул в сторону двери.
— Прощай, — я улыбнулся.
Вышло виновато, словно сделал нечто постыдное. Мало кто может смутить дракона, но немому это удалось. Гордый человек. Достойный уважения.
Мак и Чейз радостно кинулись обниматься. Приятель сначала стиснул меня, и только когда я зашипел от боли, ослабил хватку.
— Ты ранен?
— Как видишь.
Малыш нерешительно переминался с ноги на ногу. Я подозвал его. Крепко обнял.
— Ты больше не сердишься на меня? – осторожно спросил он.
— Нет. Я и раньше не сердился. Просто очень переживал за тебя, потому и сорвался.
— Ну, что я говорил! – воскликнул сияющий Мак.
— Отдохнем до завтра и в путь? – предложил я.
— Да! – хором ответили рыцарь и маленький дракон.
— Тогда в таверну, а то так есть охота!

Родное, уютное логово. Такое же безопасное, как до появления колдуна. Мак сладко дремлет на овечьей шкуре – еще пару деньков и вернется к Хелен. Чейз сидит рядышком и переводит взгляд то на меня, то на Селену, хлопая длинными пшеничными ресницами.
— Что тебе в голову взбрело отпускать ребенка одного?!!!
— Не ори на меня! Я мать, мне виднее, куда можно отпускать сына, а куда нет!
— Виднее ей! Лучше к знахарю сходи, а то что-то зрение у тебя не очень стало!
— Да ты...! Да я…! Вот запрещу ему вообще у тебя появляться, будешь знать!
— Ну, попробуй!
— И попробую!
— А я тогда тебе больше денег не дам!
— Очень мне нужны твои деньги, у меня муж есть!
— Это кто? Тот козел душной, что тогда под лавкой блеял? Ну и живи с ним, глядишь, козляток нарожаешь. Штук пять. Хотя, о чем это я? Он же чувак. А Чейз мой!
— Нет мой!
— А я говорю – мой!
— А я говорю…
Далеко на западе садилось солнце. Скоро проявятся на небе крупные звезды. Теплая августовская ночь.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории