Осколки памяти

Я редко выкладываю свои зарисовки, но это одна из любимых, потому все же рискну оставить ее здесь. Из предупреждений, наверное, стоит упомянуть, что за кадром подразумевается смерть персонажей и отсутствие хеппи-энда.



***

В ее комнате по вечерам горели свечи. В королевствах, входящих в состав Нового Альянса в последнее время было принято устанавливать в помещениях изобретенные в Гермесиуме магические светильники. Лису доводилось видеть такие, во время его визита в столицу Пресветлой Империи, и их ровный молочно-белый свет ему совершенно не понравился. И умница Софи, кажется, полностью разделяла его мнение. Именно для нее дрожащие лепестки свечного пламени по воле лорда оживали, распускаясь диковинными цветами и взмывая изящными птицами. А после так уютно было положить голову на колени его принцессы и слушать родной тихий голос. Лису казалось, что в ее исполнении он мог бы слушать все, что угодно: хоть свод законов, хоть отчеты об урожаях пшеницы. Но Софи предпочитала читать сказки. Волшебные истории о рыцарях и драконах, о забытых мирах и коварных злодеях, о настоящей дружбе и чистой любви. Однажды она призналась, что в первый ее визит в Золотое Королевство именно многочисленные сказки и легенды его обитателей произвели на нее самое большое впечатление. В Гермесиуме, королевстве, жители которого славились своим рациональным подходом и научными изысканиями, было не принято тратить драгоценное время на придумывание и чтение небылиц.
Наедине она шутливо называла его Огонек, а он ее — Незабудка. Он собирал ей букеты ее любимых полевых цветов и писал длинные письма, которые Амелия бережно хранила в маленькой шкатулке. Он готов был подарить ей целый мир и пару соседних Вселенных впридачу, но знал, что его принцесса гораздо больше обрадуется новой книге, потому старательно посещал все книжные лавки и библиотеки в поисках интересных фолиантов.
В последнюю их встречу Софи была чуть бледнее обычного, но голос ее, когда она читала одну из своих любимых сказок, был тих и спокоен. Лис полюбил ее именно за эту силу, скрытую за обманчивой хрупкостью. Они оба еще не знали, но чувствовали неотвратимо накрывшую мир тень. И наслаждались каждой секундой, каждым словом, каждой улыбкой и каждым вздохом друг друга.
Когда совсем другой темный лорд навсегда покидал родное королевство, чтобы в составе разрушительной армии в последнем бою обрушиться на столицу Гермесиуима в его покоях горела свеча, а на столе остались лежать букет белоснежных ромашек и потрепанная книга старых сказок.

***

Ее волосы пахли полынью, лилиями и совсем немного дымом. Иллюзионист любил пропускать между пальцами пряди цвета самой темной ночи, касаться губами тонких запястий, ему нравилось замечать отражение пламени в аметистовых глазах. Сколько бы не минуло лет, он с поразительной точностью помнил их первое свидание. Та летняя ночь дышала прохладой. В королевском саду стрекотали цикады, из приоткрытых окон дворца доносились звуки озорного котильона, а в воздухе плыл аромат недавно распустившихся чайных роз. Под ногами тихо шуршал гравий дорожек. В его плаще, накинутом на ее плечи, фигурка Альтреи казалась еще тоньше — того и гляди растает в неверном лунном свете, словно искусная, но недолговечная иллюзия.
Они гуляли всю ночь, и он, придворный алхимик и королевский советник, впервые за долгое время чувствовал себя нерадивым курсантом, не выучившим экзамен и теперь не знающим, что говорить. Впрочем, им и не нужны были слова. Сбивающееся дыхание, осторожные касания и взгляды говорили за них.Он никогда не читал своей принцессе стихов, хотя, казалось, знал наизусть все книги в королевской библиотеке, не обещал подарить Вселенную, но на каждую их краткую встречу приносил букет ее любимых лилий.
Они не были суеверны, но никогда не прощались. Так повелось с их первой встречи: короткий поцелуй, улыбка и не произнесенное вслух обещание скорой встречи.
Последний раз они увиделись за два дня до начала конца их мира. Лето выдалась удивительно теплым, но Альтрея все равно зябко куталась в накинутый ей на плечи серебристый плащ. В ту ночь они много говорили: об участившихся в королевствах Альянса беспорядках и о видениях, которые преследовали принцессу. В королевском парке все так же не смолкали цикады, розы, под опекой нового садовника, цвели еще пышнее, но на этот раз в воздухе отчетливо ощущался горький привеус неминуемой катастрофы.

Спустя пару дней, растянувшихся в бесконечное число вечностей, совсем другой Иллюзионист — лорд-демон новорожденной Темной Империи, — стоя в саду разрушенного дворца одной из столиц павшего Альянса никак не мог избавиться от наваждения, что к дурманящму запах безжалостно поломанных его солдатами лилий примешивается аромат полыни и дыма.

***

Она обожала цветы и, казалось, знала тысячи их разновидностей. Альстромерии, фрезии, эустомы, лобелии — Астролог часто шутил, что эти названия звучат похлеще древних заклинаний, и его принцесса, будучи потомком лесных духов, не иначе, как незаметно приворожила его этими самыми своими «инкарвиллеями и книфофиями». Иногда она укоризненно качала головой, призывая его заканчивать нести чушь, а иногда, напротив, лукаво прищурившись, загадочно шептала, что все может быть, и лесные ведьмы никогда не отпускают попавших в их сети. И смеялась. Громко, заразительно и искренне. Совсем не так, как девушки из так называемого высшего общества. Она никогда не позволяла ему срывать для нее цветы. Неосмотрительно принесенный Астрологом на одно из первых свиданий букет пионов едва не положил конец их бурному роману. В смерти не может быть красоты, только в жизни, — укоризненно сказала она тогда, бережно проводя пальцами по розовым лепесткам и оплакивая нераспустившиеся бутоны, словно близких друзей.
Она не любила пышных платьев и вычурных причесок, но в сшитом по мужской моде камзоле и со стянутыми в высокий хвост волосами умудрялась выглядеть нежнее и женственнее всех ее фрейлин вместе взятых. Принцесса Тея. Она была для него Звездочкой. Его небом и целой Вселенной.
Придворный Астролог, он одним из первых услышал в шепоте звезд эхо неизбежной войны. И не смог, не нашел сил рассказать ей об этом. Но его Тея всегда была умницей и сама все поняла. Увидела отчаяние в его глазах, прочла в нервном шелесте трав. И гладя его по голове, как маленького испуганного мальчишку, тихо шептала, что все будет хорошо. Что они сильные, и обязательно найдут выход. А не найдут, так прорубят, прогрызут этот чертов выход к собственному счастью…

Тяжелые сапоги бывшего Астролога, а ныне генерала теневого корпуса, безжалостно сминали хрупкие стебли едва распустившихся нежных альстромерий, а в голове набатом звучали чьи-то чужые и чуждые слова: в смерти не может быть красоты.

P.S.Зарисовки когда-то писались по конкретному фэндому, хотя от него мало что осталось) Но если кому-то покажутся знакомыми образы, то, скорее всего, это не совпадение.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории