"Воспоминания Танцующего Облака". Главы 20, 21

Воспоминание двадцатое. Кристальная защита

Белые люди покинули наше селение за несколько часов до заката.

Старейшины и около двадцати юношей вызвались сопроводить наших новых знакомых до их стоянки, и вернулись только наутро следующего дня.
Они поведали, что чужаки разбили лагерь на самой дальней стороне побережья, в скалистой бухте, что была примерно часах в трёх ходьбы от деревни ассанте. Они установили в гроте под скалами больше ста низких конусообразных домиков, а в глубине бухты стоял их корабль – огромный деревянный исполин с белоснежными крыльями-парусами и вырезанной на корме фигурой гологрудой девы.



За то время, что ассанте провели на их стоянке, они успели увидеть столько потрясающих вещей, что разум отказывался считать этих людей простыми смертными. У них были такие инструменты и приспособления, которые могли прогрызать ходы в древних скалах, освещать разом весь берег, охлаждать воздух, издавать звуки, отпугивающие диких животных.

На многие километры вокруг их стоянки не было ни одного живого существа – такой невыносимый шум они поднимали. И именно они устроили тот дикий грохот и вой, потрясший всю деревню несколькими днями ранее.

Однако проведя всю ночь в наблюдении за кипучей деятельностью чужеземцев, ассанте так и не поняли, что именно те делали в пещерах. Множество закрытых повозок и тюков белокожие вывозили на свою стоянку, а затем с помощью длинных крепких верёвок загружали в корабль.
Было очевидно, что они обнаружили в тех пещерах нечто ценное, и теперь спешили забрать это себе. Но никто не мог предположить, что же именно стало их добычей.

Вождь был весьма встревожен увиденным. Он велел нам всем остерегаться чужестранцев, и если они снова придут в нашу деревню, по необходимости оказывать им помощь, но не говорить с ними, не завязывать контактов и обходить стороной.

— Помните, мы ничего не знаем о них, — говорил он хмуро, — ни того, кто они такие, ни откуда прибыли, ни что именно им понадобилось в наших краях.
— Думается мне, они скоро уберутся отсюда, — сказал один из Старейшин, — похоже, что когда они заберут из пещеры всё, что только смогут, то повезут это к себе домой.
— Твои слова, да в Божьи уши, — проговорил другой Старейшина.
И это предсказание сбылось.

Проведя с десяток дней в бесплодных попытках изучить нас, наш язык, быт и культуру и неизменно натыкаясь на стену вежливой отстранённости, белые люди в конце концов перестали приходить в деревню ассанте.

А ещё через два дня мы с Кангаром, Палати, Туналиллой, Бобо, и несколькими другими нашими родными, наблюдали за отплытием их корабля.

Мы сидели на самом высоком холме над деревней, и отсюда открывался потрясающий вид на большую часть побережья. Мы видели, как медленно и осторожно корабль вышел из бухты, как неуверенно лёг на волны, ловя ветер своими парусами, как затем он расправился и окрылился, гордо уходя в горизонт вслед за солнцем. Но был ли это конец нашему знакомству с белокожими людьми?



— Я думаю, они ещё вернутся, — сказал Кангар, негромко, но отчётливо, так, что его услышали все.
— Вот бы они стали жить с нами! – воскликнула Атейя, одна из наших старших кузин, — Они такие интересные!
— Думай, что говоришь! – разгневался Кангар, — Это белые люди, и они несут зло! Мы не должны больше позволять им приходить в нашу деревню!
— Белые люди? – Атейя нахмурилась, — Что в этом плохого? Ан Шантин тоже белая! Но ведь она зла не несёт?

Тут я ахнула, ибо наконец поняла, почему тот синеглазый мужчина так остро заинтересовался мною в день их появления на общем ужине. Всё оказалось просто, моя кожа была такой же светлой, как и их собственная. Рядом с чернокожими и смуглыми ассанте я выглядела словно белая орхидея среди пурпурных и алых. Неудивительно, что я вызвала такое внимание.

Кангар рассердился не на шутку. Поднявшись с густого папоротникового ковра, на котором мы расположились, он, возвышаясь над Атейей, буквально заорал:
— Не смей сравнивать Ан и этих белых демонов! Ан – наша сестра, она ассанте! Её мать – арабка, так же, как и моя! Нет ничего странного и тем более плохого в том, что её кожа светлая! Я тоже не так чёрен, как ты или вот Бобо, но и я – ассанте, а не белый демон!
Атейя растерянно пожала плечами и отвернулась, показывая, что не желает разжигать спор.
Из глаз Туналиллы брызнули слёзы.
— Кан, — я тронула брата за руку, — всё хорошо. Успокойся, пожалуйста.
— Я не хочу находиться рядом с людьми, которым нравятся демоны и не нравятся их собственные сёстры, — резко сказал Кангар и быстро двинулся по спуску вниз с холма.

— Кан! – я подхватила свои вещи, крупную тканевую сумку и пергамент, на котором зарисовывала корабль, и поспешила за братом. Оглянувшись напоследок, я увидела, что Туналилла спрятала лицо в ладонях и плачет навзрыд, громко всхлипывая и вздрагивая, а остальные пытаются её успокоить.
— Кангар! Ты испугал Туну! Постой!

Как бы быстро я ни шла, у меня не получалось догнать брата. Он был так рассержен, что передвигался невероятно быстро, ничего не видя вокруг и не слыша.
Я перешла на бег, и когда мы оба добрались до низины, в которой начиналась наша деревня, я вдруг увидела такое, отчего тут же споткнулась о корягу, торчащую из земли, и полетела на песок вверх тормашками.

Духи! Тысячи духов вернулись и заполонили деревню. Они сновали в воздухе тут и там, обжигая своим ледяным холодом. Прозрачные и тёмные, искрящиеся, сверкающие, похожие на людей и совершенно диковинные, страшные и странные, они вернули свои права на пребывание на нашей земле. И их по-прежнему никто не замечал, кроме меня, и, вероятно, Марагаро.

— Кангар! – в моём голосе отчётливо прозвучал испуг, и Кан наконец очнулся. Он повернулся, увидел меня и поспешил прийти на помощь.

Удивительную вещь наблюдала я, пока он торопливо подходил ко мне – духи сторонились его, разлетаясь, расступаясь, расползаясь в разные стороны, когда он шёл мимо них.

Брат помог мне подняться, ощупал мою ногу, и убедившись, что я не получила повреждений и могу самостоятельно передвигаться, покинул меня рядом с общей кухней, поспешив домой. Я поняла, что он хочет поговорить с отцом, попросить его помочь убедить вождя не позволять белым людям снова входить в наше поселение, если они вернутся.
Глядя как он идёт между разбегающихся в разные стороны духов, я наконец поняла, что причиной такой реакции был его кристальный кинжал. Я заметила, что кинжал слабо светится, покачиваясь на поясе Кана и излучая странную энергию. Должно быть, кристалл служил не только оружием, но и защитой от потусторонних существ.

«Нужно будет сказать об этом брату… Завтра, когда он остынет и сможет услышать мои слова. Этот кинжал может оказаться очень полезной вещью.» — думала я уже дома, за ужином, сидя между родителями за маленьким, тёмным от времени деревянным столом.

После ужина я наконец согрелась, разомлела, убаюканная привычными ароматами дома: тёплой древесины, ореха, травяной зелени, фруктовой свежести.

Уже погружаясь в дрёму, я ощутила новый, непривычный, выбивающийся из общей картины запах: тяжёлый, дурманящий, кружащий голову. Запах был мне странно знаком. В поисках его источника я обнаружила среди своих вещей тот самый мешочек, что отдал мне Маро на пороге моего дома, казалось бы, уже целую вечность назад. Волнение по поводу незваных гостей перекрыло собою все прочие заботы.

Сейчас я принюхалась к мешочку и его содержимому с любопытством. Сам мешочек был сплетён из тростниковых жгутов и пах сладковатой травяной сухостью. Его содержимое наверняка было какой-то пряностью, но Маро так и не объяснил мне, что это, и как его следует применять. Осторожно развязав тесёмки, скрепляющие края мешочка, я обнаружила, что он до краёв заполнен иссиня-чёрным порошком, весьма хрупким и летучим. Я узнала его – это были перемолотые листья «чёрного иту». Зелья, помогающего увидеть будущее.



Воспоминание двадцать первое. Восхождение Алого Льва

Последующие месяцы слились в моей памяти в один сплошной день, оттенённый досадой от запрета Вождя на проведение праздника Солнца, а также от откровенно торжествующей Италы, что избежала наказания за свой дурной поступок, поскольку матери-хранительницы так и не сумели договориться.

Я много тренировалась, посещала уроки письма, чтения, истории, и другие занятия, а по вечерам вносила свою лепту в работу на общей кухне, после чего спешила провести пару часов до заката с Бобо.

Братишка собирал сухие ягоды, коробочки с семенами, кусочки древесины и другие природные материалы, что годились на изготовление бусин. В добавок к этому на побережье он находил различные раковины, плоские камни, обломки кораллов и другие причудливые вещицы, которые мы вместе разукрашивали, покрывали узорами и рисунками, а затем протыкали острыми костяными иглами и нанизывали на крепкие тростниковые нити. Так получались не только бусы, но и красивые ожерелья, браслеты.

Иногда мама Бобо приносила из своей мастерской новую, только что слепленную из глины посуду: тарелки, миски, чашки, и мы расписывали их с особым старанием.



Мне очень нравилась такая творческая работа. Она давала отдых уму и заряжала новыми силами. Я любила общество Бобо, его искренний, добрый нрав, страсть к природе и художественный талант восхищали меня и вдохновляли. Проводя время рядом с ним, я чувствовала себя счастливой.
Нам редко удавалось выбраться вместе куда-нибудь в поисках новых интересных вещиц, но однажды мы провели весь вечер, отыскивая сокровища на берегу, и я собрала целую россыпь мелких океанских камушков, зеленовато-белых и блестящих. Они были пористыми и довольно податливыми. Мне удалось пришить их к своей сумке, и я чрезвычайно этим гордилась.

За этим занятием – пришиванием камушков к сумке – меня застал Кангар, который в тот день освободился раньше обычного и решил не дожидаться меня у нашего тайного дерева, а пришёл сразу к Бобо, чтобы помочь нам в работе.

Мы с Каном виделись каждый вечер после заката, всего на час или даже меньше того, но мы так привыкли встречаться и обсуждать прошедшее за день, что не хотели отказываться от общения, несмотря на то, что сильно уставали, и обоим доставалось от родителей за поздние возвращения.
К тому же, я видела, что Кангару, из-за его высокого положения, а также гордого и прямого характера, нелегко было общаться со сверстниками. И я была рада, что в моей компании ему хорошо. В свою очередь я всегда могла поделиться с ним своими мыслями, спросить совета. Я очень ценила его доверие и заботу.

В тот вечер Кан был особенно тихим и задумчивым, я бы даже сказала, угрюмым. Он помог мне проделать отверстия в камушках – его сильные руки справлялись с задачей куда лучше моих – а после наблюдал за моим шитьём невидящими глазами, погрузившись глубоко в собственные размышления.

Бобо не умел молчать. Чем бы он ни был занят, он не умолкал ни на минуту, то восхищаясь вещью, которую держал в руках, то комментируя свою работу, то вспоминая, как делал нечто похожее. Его жизнерадостный голосок журчал, как водопад. Я только кивала в ответ на реплики Бобо, исподволь наблюдая за Кангаром. Его настроение тревожило меня. Приближался день его рождения, день семилетия и посвящения. Чем же омрачены его мысли в такое важное время?
Когда солнце село, мы стали собираться в обратный путь. Бобо никогда не отпускал гостей без подарков, и сегодня он заставил меня набить свою сумку доверху красивыми перламутровыми раковинами. Я уже предвкушала, как смастерю из них какое-нибудь украшение для дома. Моё настроение было превосходным, рот сам собою растягивался в улыбке.

Кангару достались высушенные крабьи клешни и десяток акульих зубов – рыбацкий трофей отца Бобо. Он поблагодарил братика и с таинственной улыбкой пообещал в следующий раз принести для него какой-то особый гостинец, заставив Бобо подпрыгнуть и захлопать в ладоши от восторга.
Провожая меня домой, Кангар продолжал молчать.

Когда пришло время прощаться, он вдруг взял меня за плечи, вгляделся пристально в мои глаза и спросил:
— Шика Руа Ан, будешь ли ты присутствовать на церемонии моего посвящения?

Я опешила. Посвящение было сокровенным таинством, на которое допускали только самых близких и родных. Кангар – будущий Вождь, поэтому на его посвящении, кроме Марагаро и Ракатау – старших посвящающих – должны присутствовать его мать и отец, а также младшие братья. Но я, сестра по крови столь дальней, что почти и не родственница вовсе?

— Я… Я не уверена, что это хорошая идея, — пролепетала я, — я благодарна тебе за доверие, но мне кажется, что…
— Что? Что тебе кажется?
— … что я не твой близкий родственник, и не имею права присутствовать на такой важной церемонии.

Кангар рассмеялся и крепко обнял меня.
— Шика (маленькая – перевод авт.) ты – самый близкий мой друг!
— Правда? – я недоверчиво ухмыльнулась и ткнула братца в бок.

Он ойкнул и отскочил, а потом потянул меня за руку, и мы упали на песок, прямо посреди дороги. Поборовшись немного, я тут же сдалась – Кан был заведомо сильнее меня – с наслаждением откинулась на спину и подставила лицо ночному небу. На нём не было ни тучки, и звёзды искрились яркими вспышками.

— Что ты видишь, Ан?
— Где? На небе?
— Да, там, среди звёзд. Ты умеешь читать созвездия?
— Нет, а ты?
— Я умею… Немного. Мама рассказывала мне об этом. Смотри, — Кан вытянул указательный палец в сторону большого созвездия, увенчанного красной звездой, — это созвездие Алого Льва. Я родился под этим знаком. Долгие годы он был едва различим, а сейчас сверкает особенно ярко. Это называется восхождением. Как раз в год моего семилетия, представляешь?
— Ух ты! — моё сердце забилось быстрее. Совпадение или…

— Ан, — Кангар повернул ко мне голову, его глаза пылали красными искрами, — ты придёшь на моё посвящение? Ведь придёшь, правда?

Разве могла я отказать будущему Вождю? Могла ли я сказать «нет» лучшему другу?
Осмелилась бы я возразить алому льву огненному, чья судьба – защищать народ ассанте от льва белого?



Я тяжело вздохнула и прошептала:
— Кан, у тебя в глазах живёт огонь. Я вижу его каждый раз, когда смотрю на тебя.
Кангар непонимающе поднял брови:
— Огонь в глазах? Как такое может быть?
— Я не знаю… Кан?
— Да?
— Ты помнишь двух львов из моего видения? Лев белоснежный…
— … и лев красный. Лев пылающий. Лев, который разожжёт огонь войны…

Кангар говорил быстро, с видимой горечью. Я поняла, что он догадался обо всём, как только впервые услышал моё пророчество.
— Да, Шика. Можешь не говорить. Я знаю, что огненный лев – это я. Я знал об этом всегда. Твои слова лишь подтвердили мои догадки.
— Догадки? – теперь настала моя очередь удивляться.
— Я всегда знал, что если на наши земли придёт враг, именно мне будет суждено повести свой народ на войну, — с видимой болью проговорил Кангар, — ведь Ракатау уже очень стар, и ему осталось править совсем недолго.
— Кан…

Я не знала, что сказать, как поддержать его, утешить. Сейчас он был совсем мальчишкой, растерянным, печальным, придавленным бременем собственной судьбы.
— Не бойся, Ан, — Кангар быстро взял себя в руки, встал с песка и помог подняться мне, — я сделаю всё, что будет в моих силах. Я уберегу народ ассанте от белых демонов.
— Я тоже сделаю всё, что смогу, — я изо всех сил стиснула руки брата, — я с тобой, Кан! Я приду на твоё посвящение!

Кангар улыбнулся, его лицо наконец просветлело, словно такие простые мои слова сняли часть тяжёлой ноши с его сердца.
Пожелав мне спокойного сна, Кангар скрылся в темноте, перемежаемой редкими факелами, установленными на тропинках.

Прежде чем войти в дом и столкнуться лицом к лицу с недовольными родителями, я долго стояла, запрокинув голову, глядя на звёзды и что-то шепча. По моему лицу текли слёзы. Страшная боль давила грудь. Суждено ли Кангару погибнуть, как и всем детям ассанте? Как мне спасти его и остальных от белого льва?

Задавая безмолвному небу вопросы, и не находя на них ответов, я вдруг ощутила знакомый холодок на коже. Обернувшись, я встретилась взглядом с пылающими зелёным светом глазами призрака. Это была Акеми, моя печально улыбающаяся Акеми. Она здесь, рядом со мной. Она вернулась. Впервые за всё долгое время нашего знакомства, я по-настоящему жалела, что не могу её обнять.



Дорогие читатели! Продолжение истории займёт некоторое время, так как последующие главы ещё находятся в работе. Но постараюсь выкладывать новые топики почаще. Буду рада вашим отзывам, впечатлениям, конструктивной критике и предложением! Благодарю!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории