"Воспоминания Танцующего Облака". Главы 16, 17

Воспоминание шестнадцатое. Большое сердце

Наутро я проснулась с сильной головной болью. Я не помнила, как заснула. Родителей и Кангара уже не было. Мама и папа, наверное, ушли с остальными взрослыми на разведку в тропическую чащу. А Кангар перед уходом оставил мне записку: «Встретимся на обеде.»

Меня ждали занятия у учителей. Вряд ли из-за ночного происшествия их отменят. Я привыкла просыпаться каждое утро в одно и то же время, через час после рассвета, чтобы успеть позавтракать перед уроками, и поговорить с Солнцем, но сегодня мне пришлось сократить свой ритуал, так как я проспала. Памятуя о наставлении Маро, я не стала ничего есть, и это было кстати, так как времени на сборы у меня оставалось в обрез.

Наскоро освежившись и переодевшись в свежую тунику, я выбежала из дому, и сразу же влилась в толпу своих братьев и сестёр Шантин. Спеша к учителю Ньяле, преподававшему гимнастические танцы, все обсуждали ночной шум.

Занятия на какое-то время дали успокоение моему уму. Сосредоточившись на повторении танцевальных движений за учителем, я отключила все посторонние мысли, целиком отдавшись воле танца. Тело приятно ныло от напряжения, а вынужденный голод только придавал лёгкости.

Время пролетело незаметно. После урока танцев мы освежились у общинного колодца, и отправились к Каплекуну, летописцу. Каплекун рассказывал нам историю племени, а также те сведения, что были известны ассанте о других странах, материках, и населяющих их народах. Поговаривали, что Каплекун владеет десятью наречиями и настолько стар, что помнит времена, когда Боги-создатели ходили по земле. Его уроки всегда были для меня увлекательными.

Сегодня Каплекун рассказывал нам о войнах персов с паадди-шакхами, свирепыми монгольскими воинами, которые хотели захватить восточные земли ради собственной выгоды. Каплекун в те годы был ребёнком, и помнил совсем немного, но у него сохранились толстые книги о тех временах, и он зачитывал нам особенно важные и интересные отрывки. В древних летописях было много военной терминологии, сложных терминов, и я очень скоро потеряла нить повествования.

Моё внимание привлекла Итала. Бусы Бобо по-прежнему обрамляли её шею. Вид улыбающейся и довольной жизнью Италы, в то время как на ней незаслуженно красуется чужая вещь, вызвал во мне злость.



Я дождалась перерыва на обед, и когда все поспешили на общую кухню, я догнала Италу, взяла её за руку и отвела в тень под сенью раскидистой пальмы оахоа.
— Итти, это не твоё, — я указала рукой на бусы, которые Бобо создавал с такой тщательностью и трудом.
— О чём ты говоришь? – притворно удивилась Итала, — Это мои бусы, я сама сделала их.
— Ты врёшь! – я перешла на крик, — Их сделал Бобо, а ты украла!
— А вот и неправда!
Наши громкие голоса привлекли внимание. Вокруг столпилось довольно много народу, но я не смотрела ни на кого, продолжая стыдить сестру:
— Верни Бобо его бусы, так поступать плохо! Ты воровка!
— Да как ты смеешь! Я ни у кого не крала их, ясно? Я их нашла!
— Да где же ты могла их найти?
— Там, на берегу!

И тут я поняла – Итала украла бусы не у Бобо, а у Богов, для которых наш маленький брат готовил свой подарок. Потрясённая, я покачала головой.
— Как ты могла, Итала? Как ты могла присвоить себе то, что предназначалось Богам?
— А им эти бусы не нужны, понятно? Они их не взяли, вышвырнули обратно на берег! Так что я имею полное право взять то, что мне хочется, если это больше никому не нужно! – Итала распалилась, её тонкие косички растрепались, и яркие бусины, сдерживающие их, упали на землю.
Я наклонилась, чтобы поднять бусины, но чья-то худая, загорелая рука опередила меня. Я подняла голову и встретилась взглядом с Кангаром. Брат передал бусины мне и повернулся к Итти.
— Итала, это правда? Бусы сделал Бобо в подарок Богам, а ты подобрала их на берегу и присвоила себе? – строго спросил Кангар, вмиг делаясь выше и значительнее всех окружающих нас фигур.
Итала не ответила. Тяжело дыша и сверкая на нас своими чёрными зрачками, она сорвала со своей шеи злополучные бусы, швырнула их в меня и убежала прочь.
Кангар поцокал языком и вздохнул.
— Как же быть? Я обязан сообщить матерям-хранительницам. Итала должна понести наказание.
— Пусть, — я взяла брата за руку. Толпа любопытных, увидев, что спор разрешился, постепенно расходилась, — Не жалей Итти, она совершила очень скверный поступок и заслуживает наказания.
— Ты такая храбрая, Ан, — улыбнулся Кангар, крепко сжимая мою ладонь, — Заступилась за младшего, не побоялась бороться за правду. Ты молодец. Благодаря тебе ассанте будут помнить, что Богов нужно уважать… Как и чужой труд.

Я покраснела, Кангар рассмеялся и повёл меня внутрь кухни. В этом чистом, светлом месте, всякие разговоры были запрещены. Ели неспешно, насыщая тела и души. Мне всё ещё нельзя было есть, и я довольствовалась тем, что пила столько ананасового сока, сколько мог вместить мой желудок.

— Увидимся на закате? – спросил Кангар, провожая меня на урок письма и чтения.
— Я постараюсь успеть. Нужно вернуть Бобо его бусы.
— Конечно! Передай ему от меня привет и скажи, пусть запомнит хорошенько, какая чудесная у него сестра!
— Кангар, перестань!

Брат засмеялся и поспешил на свой урок, а я, вся пунцовая от смущения, поспешила присоединиться к остальным ученикам, уже занимающим свои места под небольшим навесом возле домика учителя Шевайо.

Ближе к вечеру, уставшая, с гудящей от новой информации головой, я шла, еле волоча ноги, к дому Бобо, что стоял на невысоком утёсе с прекрасным видом на океан.
Маленький Бобо ещё не учился, и проводил свои дни, собирая различные красивые и необычные вещи и мастеря из них поделки.



Я застала его, сидящим на песке недалеко от дома, посреди груды разноцветных камней.
Помахав рукой, я поспешила подойти ближе, и увидела, что каждый камень покрыт рисунками. Бабочки, цветы, рыбки, звёзды – что только не было изображено на них!

Бобо жизнерадостно поприветствовал меня. Он улыбался во весь рот и выглядел абсолютно счастливым, держа в одной руке тонкую кисть, а в другой – баночку с зелёной краской. Его руки, грудь и лицо были испачканы яркими пятнами краски.

— Какая красота! Бобо, да ты ещё и рисуешь!
Братик отложил в сторону все свои инструменты и расчистил место возле себя, чтобы я могла сесть.
— Я рад тебе, Ан! Спасибо, что пришла!
— Бобо, у меня есть кое-что, что принадлежит тебе, — я протянула братику связку бус, на которую успела добавить обронённые Италой бусины.
— О! – воскликнул Бобо – Ты нашла их на берегу?
— Не я, — с сожалением сказала я, — Их нашла Итала.
— Я так устал на празднике, что проспал до вечера, а когда пришёл на пляж, то там уже ничего не было! Скажи Итале спасибо за меня! Но почему бусы принесла ты, если их нашла Итала?

Я замялась, не зная, как рассказать Бобо о подлости сестры, и сомневаясь в том, стоит ли вообще это делать. Он выглядел настолько лучезарно, что мне не хотелось его расстраивать.

— Итала попросила меня передать их тебе. Они очень ей понравились, она носила их весь день.
— О! – снова обрадовался Бобо – Как здорово, что Итале понравились мои бусы! Ах, Ан, пускай Итала их носит и дальше, раз они ей нравятся! Ты сможешь отдать их ей, и сказать, что я дарю ей эти бусы?
— Бобо… — я растерялась, не зная, что сказать.
— Я сделаю ещё, много-много! – братец смешно развёл свои пухленькие ручки в стороны, так широко, как только мог, — Если хочешь, для тебя тоже сделаю! Хочешь?

— Хочу, — я невольно улыбнулась, заражаясь весельем от Бобо, — сделай, пожалуйста. Я буду с удовольствием носить твои бусы, они такие красивые! А эти отдам Итале.
— Спасибо, Ан! – Бобо встал и крепко обнял меня, и тут же ойкнул, отстраняясь, увидев, что запачкал мою тунику красками.
— Ничего страшного, я отстираю, — я снова обняла братика, и он засмеялся.

Так Бобо, самый младший из сыновей Шантин, в тот день преподал мне важный урок: большое сердце может жить и в самом маленьком человеке.



Воспоминание семнадцатое. Страшное зло

Я покидала дом Бобо уже задолго после заката, вся перемазанная разноцветными красками, с сумкой, потяжелевшей от подаренных Бобо расписанных камушков, и с радостной улыбкой.

Понимая, что я уже не успею сегодня увидеться с Кангаром на условленном месте, я направилась прямиком домой. Меня не покидала странная убеждённость, что Кангар тоже не смог туда явиться.
От вынужденной голодовки слегка кружилась голова и усталость ощущалась сильнее, но тело стало каким-то лёгким и приятно пустым. Чувства обострились, всё окружающее воспринималось необычайно чётко. Звуки джунглей казались песней, краски звёздного неба – особенно насыщенными, прямо-таки волшебными. Я улавливала мельчайшие оттенки и полутона ароматов, фруктовых, растительных, животных, солёных запахов, наполняющих темнеющий воздух и сразу же, не задумываясь, инстинктивно угадывала их происхождение, мыслями обрисовывала возможные свойства и удивительно приятную сочетаемость друг с другом. Мне очень нравилась такая игра. Ночь всегда приносит с собою особые запахи, мир словно играет ярче, взывая к обонянию и маня за собой.



Погружённая в свои мысли, я не сразу заметила, как приблизилась к нашему домику с ярко освещёнными окнами. В дверном проёме показалась худая, высокая и всклокоченная фигура, в которой я тут же узнала отца-целителя Марагаро.

Сердце моё пропустило удар, я настороженно замерла.

Маро дёрнул головой так резко, что заставил меня вздрогнуть. Он был одет в свой пёстрый колдовской костюм, со множеством костяных украшений, и держал в руке посох с навершием из змеиного черепа. Он не спешил уходить и явно был сильно рассержен, его глубокие чёрные глаза сияли отражённым отсветом свечей.

Какое-то время я стояла, не смея пошевелиться, заворожённая его диким, яростным видом, но затем Маро заметил меня, улыбнулся на удивление обрадованно, и поманил меня рукой.

Я приблизилась с некоторой опаской, Маро поспешил приветствовать меня традиционной для ассанте фразой «Рад видеть тебя!» и присел на корточки, так, чтобы наши глаза находились на одном уровне. Пристально вглядевшись в моё лицо и ощупав мои ладони, целитель заверил меня, что я совершенно здорова, и могу возвращаться к прежнему режиму питания. После он извлёк из складок своей туники маленький тёмный мешочек, вложил его в мою ладонь, улыбнулся на прощание, и стремительным шагом двинулся прочь в ночную темноту.

Войдя в дом, я обнаружила папу и маму, сидящих за обеденным столом в напряжённом молчании. Они посмотрели на меня разом, но при этом не произнесли ни слова. В комнате ярко горели три высокие лампы, наполненные пахучим кокосовым маслом, издавая треск и бросая причудливые блики на стены, потолок, окна, и лица. Я увидела, что мамино лицо мокро от слёз, а папины глаза полны неизъяснимой тоски.

— Что произошло? Что сказал вам целитель? – спросила я.
Родители переглянулись и молча встали, начисто проигнорировав мои слова и затеяв шумное и нарочито бодрое приготовление ко сну.
Во мне смешались растерянность, удивление и неприятное огорчение, оттого что мама и папа не хотят говорить со мной открыто.
— Я ухожу на пляж, — громко бросила я, и прежде чем родители успели что-либо возразить, и остановить меня, из последних сил побежала в направлении океана.

На бегу из моих глаз тоже потекли слёзы. Я поймала себя на мысли, что в последнее время плачу слишком часто, и, сердито встряхнув головой, закусила губу, сдерживая непрошенные эмоции.

К моему удивлению, выходя на чистый песчаный берег, я увидела Кангара, бегущего по пляжу с другой стороны посёлка. Брат помахал мне рукой и жестом велел следовать за ним. Я припустила, что было духу, ожидая, что на том краю берега нас ожидает нечто любопытное.
Так оно и оказалось. У кромки тропического леса горел небольшой костёр, и на песке вокруг него сидело множество ассанте.

Догнав Кангара, я сжала его ладонь в приветствии, и вдвоём мы приблизились к собравшимся.
Услышав их тихие, встревоженные голоса, мы не сразу разобрались в происходящем, но вскоре сообразили, что люди собрались обсудить происходящее в джунглях.

Несколько человек, вернувшихся с разведки, сообщали, что жуткий шум исходит из глубокой пещеры за лесным водопадом. Крепкий, коренастый паренёк по имени Малонго говорил сбивчиво и взволнованно о странных голосах, похожих на человеческие, что им довелось различить в том грохоте и вое. Они не рискнули войти внутрь, кто-то ещё из разведчиков начал утверждать, что в пещере ожило великое древнее зло, и они должны были немедленно уйти, дабы спасти свои жизни. Другие возразили, что некоторые следы и другие признаки указывали на то, что в пещере находились люди.

Но кто это мог быть? На всём обширном берегу океана не было ни одного другого поселения, кроме деревеньки ассанте.

Испуганные и хмурые, люди переговаривались, спорили, кричали друг на друга, но так и не могли прийти к общему мнению. Кто-то утверждал, что это были проголодавшиеся пещерные духи, которые вот-вот выйдут охотиться на ассанте, кто-то вспоминал арабов и персов с их былой ненавистью к нашему народу… Находились и такие, кто утверждал, будто всё это им лишь почудилось.
Меж тем необычные, вселяющие страх звуки, продолжали доноситься из джунглей. Они стали тише и приглушённей, смешавшись с ночной жизнью обитателей леса, но не исчезли, как многие надеялись.

— Духи, — прошептал Кангар, глядя в мои глаза – или всё же люди? А может, демоны?
— Белые демоны! – потрясённо ахнула я.
Наши голоса привлекли внимание, и взрослые тут же велели нам уходить, так как мы были ещё слишком малы, чтобы находиться вне дома в такой поздний час.
— Я Кангар, ученик и преемник Вождя, — Кан шагнул в круг света с высоко поднятой головой, — и я имею право быть здесь сейчас и говорить с вами.

Ассанте притихли, переглядываясь и пожимая плечами.

— Послушайте! – Кангар обвёл всех пламенным взглядом и стиснул руки в кулаки, — это и есть то самое зло, о котором нас предупреждали духи во время священного праздника! Оно уже пришло на наши земли, и оно поистине страшно!
— О чём говоришь ты, преемник Вождя? – грубо перебил его один из старших мужчин.

Кангар умолк на долгую минуту, глядя на мужчину пронизывающим огненным взором.
Некоторые стали поглядывать на меня, тыкать пальцем и перешёптываться. Вне сомнения, многие слышали моё пророчество в ту ночь и поняли, о чём говорил Кан…
— Я говорю, что знаю, кто находится в пещерах. Знаю, что нужно им и чего нам ждать от них.
— И кто же? – мужчина иронично изогнул бровь.
— Это белые демоны, которые пришли отнять наши земли и убить всех нас!

Всеобщий ропот, выкрики, некоторые даже вскочили со своих мест. Ассанте хватались за головы от ужаса, или же наоборот, смотрели с открытым неверием и насмешкой, но никто не остался равнодушным. Заявление Кангара взорвалось, словно высокая волна о скалистый риф.

— Скажите, — Кангар повысил голос, перекрикивая всеобщий гвалт, — был ли с людьми у пещер Вождь, кто-нибудь из Старейшин или приближённые к ним?
Наступила тишина, все как один посмотрели на Малонго, но тот раздосадовано покачал головой.
— Глупцы, — процедил сквозь зубы Кангар, — мы должны организовать вторую разведывательную вылазку к пещерам, и на этот раз заручиться поддержкой Вождя и Старейшин! Только так мы наконец сможем выяснить истину, в которую поверят все!

Сказав это, Кангар взял меня за руку и стремительно зашагал прочь от костра, прочь от возбуждённых, потрясённых, недоверчиво глядящих нам в след ассанте.
Вскоре мы уже бежали по пляжу, а затем снова шли по тропинке, ведущей к посёлку.
Вокруг было непривычно шумно и людно, яркая полная луна светила на нас небесной выси.
Я до того вымоталась, что не могла сказать Кангару ни слова. Кан закусывал губы, его глаза искрились огненными всполохами.

— Глупцы… — снова и снова повторял брат, раздосадовано качая головой.

Я была согласна с его острым словом, люди у костра для меня выглядели просто сборищем невежд, бросающих вызов судьбе. Но не были ли мы с Каном ещё глупее, полагая что можем предпринять что бы то ни было, чтобы нам поверили?

Не было ли глупостью думать, что мы, всего лишь юные дети, можем изменить такую сложную структуру племени, как власть Вождя и Старейшин? Не было ли наивностью верить в то, что нас всё-таки услышат и послушаются?

И не было ли откровенным заблуждением полагать, что белые демоны станут дожидаться наших разведчиков и не придут к нам сами, раньше, чем мы вообще успеем что-либо осознать?



Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории