"Воспоминания Танцующего Облака". Главы 14, 15

Воспоминание четырнадцатое. Вождь и Змей



Вождь выслушал мой тихий, сбивчивый рассказ очень внимательно.

Всё время, пока я говорила, он смотрел прямо в мои глаза. Я словно приросла к месту и не смела отвести взгляда. Было очень важно передать ему весь ужас того, что мне открылось. Вождь должен поверить мне!

Но на Вождя моё видение не произвело того впечатления, на которое мы все надеялись. Закончив, я с бьющимся сердцем ждала его слов, однако он молча и бесстрастно смотрел на меня пару мгновений, а затем отвернулся и стал наблюдать, как Марагаро наматывает чистую хлопковую ткань на руку Солона.

— Вождь, — не выдержал Кан – наш народ в опасности! Вскоре на нас нападёт страшный враг! Мы должны…

Он осёкся под суровым, пронзающим взглядом Вождя и умолк.

Вождь неторопливо поднялся, подошёл к столу с остатками зелий Маро. Поднёс к лицу ту чашу, из которой пила я, вдохнул исходящий от неё запах.

— Старый змей… Чем ты напоил этого ребёнка?! – его голос, точно раскат грома, сотряс стены.
Моя кожа покрылась мурашками, Кангар прерывисто вздохнул, Солон задрожал и сглотнул, покосившись на дверь.

Марагаро остался совершенно спокоен. Он закончил перевязывать Солона, вручил юноше маленькую баночку с заживляющей мазью, и Солон тут же выскочил вон, поспешив укрыться от ярости Вождя.
Маро стёр с рук налипшие кусочки вязкой мази, свернул аккуратным узлом остатки ткани, убрал в один из сундуков, оправил свою тунику, и только тогда ответил Вождю взглядом и словом:

— Я не дал Ан Шантин ничего такого, что повредило бы её здоровью. Это «чёрный иту» — снадобье, которое совершенно безвредно для человека с её даром.
— Даром?! – гневно переспросил Вождь, — Ты продолжаешь утверждать, что у Ан Шантин есть некий дар, и ставишь её слово выше моего?! Ты дал ребёнку яд, только для того, чтобы доказать свою правоту?!
Маро горько покачал головой:
— Ты глух, слеп и глуп, Тау. Почему ты отказываешься верить в истину, цепляясь за удобную тебе правду?
От подобной наглости у меня всё внутри заледенело. Так невежливо назвать Вождя его кратким именем и обвинить в глупости! Кангар тоже был потрясён.
— Я не желаю продолжать этот разговор, — лицо Вождя окаменело, он повернулся, чтобы уйти.
— Ты выслушаешь меня, — всё так же уверенно и прямо произнёс Марагаро, — Ты услышишь всё, что я скажу. А потом примешь решение, Тау. Молю Богов, чтобы это было верное решение.
— Богов?! – Вождь обернулся, его губы искривила насмешка, — Ты молишь Богов?! Твоя жизнь сейчас висит на волоске, чёрный ты змей, и вовсе не по воле Богов, а по моей воле! Сейчас я твой Бог!
— Ты мой Вождь, — очень тихо, но отчётливо сказал Маро, склоняя голову, — а я твой Целитель. Моя жизнь в твоих руках, а твоя – в моих. Мы связаны, Тау, и ты знаешь это. Ты знаешь это так же хорошо, как и то, что твои глаза видят, твой язык говорит, а грудь крепка, как скала.
— Ты угрожаешь мне, змей?! – Вождь подошёл к низко склонившемуся Маро, его руки угрожающе сжались в кулаки.
— Я… Лишь прошу тебя… Прошу выслушать меня до конца… Вождь.

Несколько долгих, томительных, подвисших в воздухе мгновений мы с Каном напряжённо следили за разыгравшейся на наших глазах сценой, ожидая дальнейшего её развития. Поведение Маро было столь же дерзким, сколь и удивительным, а реакция Вождя – ожидаемой, но от того не менее печальной.

Наконец Вождь огляделся, подвинул поближе крепкий персидский пуфик, сел на него и жестом велел Маро тоже сесть. Целитель медленно опустился прямо на пол, оказавшись намного ниже Вождя, и поднял лицо к нему, глядя открыто. Вождь знаком показал ему, что готов слушать.
— Ты знаешь Аммед, мать Ан Шантин, — начал Маро, — знаешь, откуда она родом. Знаешь, кто правит на тех землях. Ты видел её своими собственными глазами.



— Видел, — прогудел Вождь, — бабушка Ан Шантин, очень сильная восточная колдунья. Много лет назад она при мне околдовала пятерых суровых мужчин — хранителей персидского шаха, и они стали мягкими и послушными, как котята. Но при чём здесь она?

Бабушка? Моя бабушка — колдунья? Но мама говорила…

— Ан имеет особых предков в роду своей матери. Все женщины в их семье – шуани, видящие-сквозь-тьму, наделённые особым даром, передающимся из поколения в поколение. Поскольку ты сам видел действие этого дара, то не станешь подвергать сомнению мои слова?
Вождь не ответил, лишь кивнул.
— Ан Шантин – такая же шуани, как и её бабушка, а возможно даже более сильная, так как её дар при ней с самого рождения. Как только я увидел её, новорожденную, на руках у её матери, я сразу же понял, что это очень необычный ребёнок. И вот мои догадки подтвердились, Тау. Ан Шантин – шуани, беседующая-с-духами. Через неё с нами, простыми смертными, говорят духи… И… Кто знает, может быть, даже сами Боги?

Вождь скривился совсем как ранее Солон, отпивший горького лекарства.
— Прошу тебя, давай не будем…
— Тау, услышь меня! Мне известны причины твоих духовных разочарований, но мне известна также и та истина, которую ты не хочешь принять. На наши земли грядёт беда, беда в облике белого льва, который развяжет войну и погубит всех ассанте. Мы должны спасаться. Мы должны покинуть эти земли. И времени у нас мало… Таково послание духов, и оно не изменится оттого, что ты в них не веришь. Ты должен принять решение, Тау, решение, на которое не повлияют твои чувства, но решение, что найдёт твоя мудрость и разум. Будущее всего народа ассанте в твоих руках.

Вождь улыбался, переводя взгляд с Маро, на нас с Каном, и по его лицу непонятно было, о чём он думает. Одно было ясно – он не верит. Что бы ни сказал Марагаро, что бы ни предприняла я, он не поверит нам. Просто потому, что он не верит в существование духов. Как сказал Маро: у него есть на то свои причины? Интересно, что же это за причины?

— Я вижу, что мои слова не дошли до твоего сердца, Тау, — разочарованно протянул Марагаро, вставая и отходя в угол комнаты.

Вождь хмыкнул и тоже поднялся:
— Верно видишь, Змей. Знай своё место.

И, не сказав больше ни слова, вождь ушёл.

Мы с Каном сидели молча, потрясённые и опечаленные. Маро тоже был огорчён и не скрывал этого. Его сухое, острое лицо с потухшими, как угли костра, глазами, выражало крайнюю степень досады.

В моей голове зажужжали новые вопросы.
Оказывается, моя бабушка – колдунья? Почему мама скрывает это от меня? Она говорила, что бабушка была простой ткачихой и умерла задолго до моего рождения. Но из слов Марагаро и Вождя выходит, что это совсем не так…

Отчего наш Вождь не верит в духов? Десятки поколений ассанте чтили убеждения своих предков, их обычаи и традиции. Неужели наше поколение перестанет почитать высшие силы?
Почему Марагаро так непочтительно ведёт себя с вождём? И почему Вождь назвал Маро Змеем? Ведь его имя – Марагаро – означает «гроза змей» — то есть гроза болезней, поскольку змея в верованиях ассанте была символом недугов и вообще всяческих несчастий. Уж не считает ли Вождь, что Маро со своими попытками повлиять на его взгляды, стал врагом?

— Дитя, — мягко сказал Маро, помогая мне подняться, — солнце уже садится. Пойдём, я помогу тебе добраться до дома.
— Целитель, позвольте мне, — Кангар с готовностью протянул ко мне руки, — Ан ещё слишком слаба, я понесу её.
Марагаро бросил на него цепкий, оценивающий взгляд.
— Хорошо, Кангар. Скажи Аммед и Хамайну, что их дочь заболела, но уже получила лекарство и скоро поправится.

Кангар осторожно усадил меня себе на плечи. Я выслушала последние наставления целителя – пить часто и помногу, но ничего не есть до следующего заката.
Уже в дверях мы услышали:
— Я прошу вас не говорить никому о том, свидетелями чего мы все сегодня стали. Вождь не поддерживает нас, и люди не поймут, если мы станем сами убеждать их. Видимо, пока не время…
— Целитель, — взволнованно спросил Кан, — Вождь уже не переменит своего отношения?
Маро мрачно покачал головой.
— Но у кого же тогда нам просить помощи?
— Помощи? – Маро невесело усмехнулся, — У Богов, мой мальчик… У Богов… Только Боги и духи могут помочь нам теперь… Если будет на то их воля.

Воспоминание пятнадцатое. Тревожные знаки



— Кан?
— Да, маленькая?
— Я не хочу домой. Посидим на берегу?
— Ты уверена?
— Хочу поговорить…

Кангар пожал плечами и зашагал быстрее. Покачиваясь на его спине, я почти задремала, однако тревожившая меня мысль возвращалась снова и снова, маяча ярким красным огоньком, и не давала расслабиться.

Глаза. Огенно-алые глаза льва пламенеющего из моего видения не давали мне покоя. Слишком знакомыми были эти мерцающие сполохи во взгляде… И это были глаза не нашего Вождя…
На пляже было довольно людно. Рыбаки укрывали на ночь свои лодки, женщины набирали солёную океанскую воду для ритуальных омовений, тут и там сновали дети, собирая выброшенные приливом раковины, камни, осколки кораллов, пучки водорослей и другие диковинки. Темнеющий воздух был наполнен гулом весёлых голосов.

Вдохнув полной грудью чистый, солоноватый ветер, я почувствовала себя намного легче. Однако недавние события давили тяжёлым камнем моё сердце. Кан, ощущая моё настроение, был тих и мягок.

Он принёс меня к одной из небольших пологих скал у самой воды, и мы долго нежились на нагревшемся за день валуне, пористом и блестящем, обкатанном волнами.

Заходящее солнце окрасило горизонт всеми оттенками алого, пурпурного, золотого. В высоких небесах носились чайки, джунгли далеко на востоке начинали трещать звуками ночной жизни. Всё было как всегда, как обычно, и всё же…

— Какие они странные, — вдруг тихо сказал Кан, глядя на резвящихся в песке ребятишек, — священный праздник сорван, Боги не приняли наши дары, неясная угроза нависла над нашей родиной… А они смеются, как ни в чём не бывало. Никто из них не думает о том, чтобы повторить ритуал дарения, священный танец… Никто не думает о Богах.

— Наверное, некоторые думают, — неуверенно возразила я, — может быть найдутся те, кто сохранит традиции.
— Ты будешь снова готовить подношения? – спросил Кан, — Я бы хотел, но боюсь, что учитель Тауру не позволит. Он уже отчитал меня за то, что я пропустил нашу тренировку и пошёл на праздник.
— Твой учитель не был на празднике? – мои брови взлетели вверх, — Какие тревожные знаки я вижу повсюду! Сначала Итала украла бусы у Бобо, затем Солон и его отец нарушили священное правило, потом Вождь сказал что не верит ни в духов, ни в Богов, а теперь ещё и твой учитель… Не Боги отвернулись от ассанте, ассанте отвернулись от Богов!

— Ан, а ты сама веришь, что Боги и духи действительно существуют?
— Конечно! Как же я могу не верить, ведь я…
Я запнулась. Кангар ждал, глядя на меня с доброй улыбкой. И я смело сказала:
— … ведь я вижу их. Я вижу их, Кангар. Это так.
Брат задумчиво поглядел вдаль.
— А где они, Ан? Ты сейчас видишь возле нас кого-нибудь… Необычного?

Я осмотрелась вокруг и усиленно закивала.
Как и всегда, во время заката из чащи выходили высокие, тонкие тени, безликие и чуточку пугающие. Над деревьями проносились странные плоские создания, похожие на прозрачные облака. В воде неподалёку от нас сияло нечто, похожее на большую скользкую медузу со множеством щупалец. Несколько призрачных людей бродили по пляжу рядом с нашими соплеменниками.

Да, духи, Боги и прочие потусторонние создания действительно существуют. Они повсюду. Они живут рядом с нами, своей собственной, загадочной жизнью, только мы не всегда знаем об этом.
Я стала детально описывать Кану всех этих удивительных существ, стараясь говорить как можно тише, чтобы никто, кроме брата, не уловил моих слов. Кангар склонился к самым моим губам, слушая с широко раскрытыми от изумления глазами.

— Ух ты… Хотел бы я видеть их всех, как ты.
— Что ты! Не говори так… Ведь тогда ты был бы проклят… Как я.
— Ан, ты не проклята. Маро прав, ты обладаешь великим даром. Ты необычный и важный человек. Если бы только нам удалось убедить Вождя…
— Неужели никто кроме Вождя не имеет власти среди ассанте? Ведь ты сам скоро станешь Вождём.
— Нескоро, — возразил Кангар, — я буду правой рукой Вождя, но я должен буду ему подчиняться. Я стану полноправным Вождём только после смерти Ракатау. До тех пор меня никто не станет слушать всерьёз… Слово Вождя выше моего слова.
— Что же нам делать?
Кангар тяжело вздохнул.
— Я не знаю, Ан. Ты могла бы спросить у духов совета?
— Наверное… Может быть, Акеми сможет помочь.
— Это та самая женщина, что говорила твоим голосом?
— Да… Ой, Кан, а ведь я так и не рассказала тебе!
— О чём?
— Акеми показала мне во сне… В ночь перед праздником Солнца. Послушай! Глубоко-глубоко в океане есть самый настоящий город!
— Город? Чудеса!
— Да! Я видела его под водой! Он сияет сотнями огней! И там живут такие же люди, как мы, только они умеют дышать под водой, и…
— Что же? Что, Ан?
— Мне кажется, что у них хвосты вместо ног, совсем как у рыб!
— Рыбьи хвосты? До чего же забавно!
— Конечно, хвосты! Как же иначе они плавают на такой глубине?
— Постой, Ан, но почему рыбаки и ловцы жемчуга ни разу не говорили об этом городе? Ведь они постоянно плавают в океане, они должны были бы знать…
— Может быть, этот город и его жители – призрачные, и их могу увидеть только я?
— Наверное, ты права. Как интересно!

Ветер усиливался. Отблески солнечных лучей бежали по воде яркими бликами. Вскоре на берегу не осталось никого, кроме нас двоих.



— Кан?
— Да, маленькая?
— Ты научишь меня плавать на глубине, как ныряльщики?
— Ох, боюсь в таком деле я не помощник, Облачко! Я никудышный пловец, а на глубине и вовсе не бывал ни разу.
— Как жаль! Но я обязательно научусь хорошо плавать. Я мечтаю ещё раз увидеть этот подводный город и тех, кто в нём живёт.

Солнце подмигнуло в последний раз и скрылось за полосой неба. В такие минуты ассанте говорят, что Бог-Солнце Рашшан окунулся в объятия своей жены Аребе, властительницы океана, и настало время тишины и покоя.

Мои ступни лизнул холодок. Я опустила голову и чуть не завопила от ужаса: по песку бежали отвратительные тёмно-синие существа, похожие на безголовых ящериц. Одно из них задело меня своим хвостом, и пальцы на моей правой ноге онемели.

— Что случилось? – встревожился Кангар.
Я вскочила, неловко поскользнулась на округлом каменном боку и шлёпнулась спиной на песок, как краб. Кангар спрыгнул с камня, взял мои руки, потянул на себя. Я поднялась и изо всех сил вжалась в брата, обводя испуганными глазами океанский берег.

Вокруг творилось нечто невообразимое: многие, многие сотни самых разных существ-духов и призраков устремились в океан. Одни летели, другие ползли, третьи плыли по воздуху. На нас они не обращали абсолютно никакого внимания. Призрачный народ торопился изо всех сил, как будто… Убегая от чего-то… Или кого-то… Страшного.

— Кан, давай уйдём, пожалуйста, — мой голос дрожал, и брат, поддерживая меня, направился к дороге, ведущей к посёлку, на ходу разрывая ногами песок, чтобы мне было легче идти.
Поравнявшись с одним из харанэ, я обернулась. Любопытство во мне взяло верх над страхом. И я увидела Акеми, стоящую у полосы прибоя, Акеми, улыбающуюся своей печальной улыбкой, Акеми, машущую мне рукой!
— Стой, Кан, — едва дыша, я развернулась и приставила ладонь ко лбу, — Там Акеми!
— Акеми? Она зовёт тебя?

Я смотрела во все глаза, на такой знакомый мне призрачный женский силуэт. Акеми стояла, прижав ладони к груди, затем взмахнула руками от себя, медленно подняла вверх левую руку и начертила у себя над головой круг.
— Она показывает знаки… Говорит: «Моё сердце с тобой, я ухожу надолго, но вернусь».
— Уходит? Именно сейчас, когда мы нуждаемся в её помощи… Как некстати…
— Кан… Происходит что-то очень странное… Я чувствую тревогу. С той самой минуты, как мы пришли сюда. Сначала я подумала, что это из-за моего видения, но… Кан, здесь, наверное, тысячи призраков, и все они уходят в океан.
— Что? Они уходят? Прямо в воду, вглубь океана? Но почему?
— Я не знаю, Кан… Мне страшно на это смотреть. Бежим домой, пожалуйста!

Кангар подхватил меня на руки, и изо всех сил помчался по дороге к посёлку.
Мы успели добраться до моего дома раньше, чем из джунглей донёсся первый удар. Раскатистый грохот. Затем ещё удар. И снова грохот, долгий, продолжительный. Как бой множества огромных каменных барабанов… Как вопль обрушенных пламенем домов…

Всю ночь из чащи доносились душераздирающие звуки. Эти звуки слышал каждый в посёлке. Но ни один из нас не понял тогда, что они означали. Те, кто был слишком напуган, поспешил забыть об этой страшной ночи. Нашлись такие, кто сунулся в джунгли прямо той ночью, но сбежали, не сумев выдержать невероятно громкого шума, разрывающего барабанные перепонки.

Однако долгие годы спустя все, кто сумел впоследствии выжить, сходились во мнении: именно в ту ночь всё и началось.
Началась война за нашу родину. Война за Золотой берег.
Белые демоны взрывали глубокие подземные пещеры своим дьявольским динамитом. Именно в ту ночь они начали крупномасштабную добычу золота на наших землях.



Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории