Они сами пишут свои истории: Кира и Гюльфем

Кит (отец Киры) подарил Кире кулончик и отпустил на часок поболтать с Гюльфем.


Гюльфем:
— Красивый)

Довольная Кира:
— Да! Мне нравится! У меня всё под металлик и серебро.


Гюльфем:
— И в честь этого ты сегодня не на диете?


Кира:
— Да мне вообще надоели эти диеты! Никакой радости в них. А Амира я всё равно неизвестно когда увижу…
Гюльфем:
— Амир это тот парень, о котором ты говорила? Который тебе нравится?

Кира:
— Да, это сын Министра финансов.
Гюльфем:
— А сколько ему лет, кстати?
Кира:
— Лет тринадцать. Но он высокий такой…
Гюльфем:
— Ты бы сказала папе, что он тебе нравится, тебя бы и познакомили.

Кира:
— Говорю тебе: мой отец — не твой. Это ваш в курсе всего. А мой… Он будет ругать и никуда меня больше не отпустит.

Гюльфем:
— Жак-Анж, то есть папа… не разрешает смотреть «Секс в большом городе».
Кира:
— Мой отец не разрешает мне смотреть даже ряд ТВ каналов нашего измерения. Он вечно высматривает там то, на что мне нельзя смотреть.
Гюльфем:
— Например?

Кира:
— Однажды он увидел там иностранцев с подведёнными глазами и накрашенными ногтями) И длинными волосами, как у девушки. Ругался сил нет.
Гюльфем:
— Жак-Анж примерно такой же… Но он не ругается, а молча выключает.

Кира:
— Это Лурения.
Гюльфем:
— Лестат-бей уже прочёл мне мораль насчёт нравственности…

Кира:
— Я смотрела эту серию. А ты смелая (цитирует Гюльфем): «У вас такие глаза необыкновенные..»))

Гюльфем:
— Ой, я не знаю, куда-то меня занесло тогда)) Это я от растерянности) Но меня удивило, что Лестат-бей такой… традиционный. В смысле, таких высоких моральных принципов.

Кира:
— Здесь так принято. Слушай, чего ты не должна делать: девушки не должны вести себя слишком вольно, развязно, употреблять алкоголь, выражаться грубо, пошло, использовать жаргонные слова, смеяться громко и невпопад, задевать самолюбие мужчин, спорить с ними.
Гюльфем:
— Я так себя и не веду никогда…
Кира:
— Это я на всякий случай. Не бери парней (мужчин) за руки — тебя не так поймут.

Гюльфем:
— Я заметила, что здесь никто не обнимается, когда встречаются знакомые.
Кира:
— Да, здесь не принято виснуть друг у друга на шее, как это делают иностранцы. Не принято активно жестикулировать во время разговора. Не принято вступать в разговор со старшим мужчиной, пока тебя не спросят. Если только «принести — подать».
Гюльфем, со вздохом:
— Я так и делаю… Меня это всё удивляет, конечно.
Кира:
— Не знаю. А что тут удивительного? По-моему, так и должно быть.
Гюльфем:
— Над мальчишками даже пошутить нельзя)
Кира:
— Упаси Аллах! Оливье и Жан-Поль не «мальчишки». Они племянники Премьер-министра Лурении. Они уже взрослые — так здесь считается. Они выше тебя по положению. Они не потерпят никаких шуток, уверяю тебя. Они просто этого не поймут.

Гюльфем:
— Да я просто так сказала, не волнуйся. Я с ними на «вы». Просто странно это, мы же в современном мире.

Кира:
— Современный мир — он тоже разный. И у нас принято так.
Гюльфем:
— Хорошо, Кира-ханым) Я вас поняла) Клэр, кстати, очень сдержанная… То есть мама.

Кира:
— Тётя Клэр живёт здесь около двадцати лет. Она чистая луренка. Их так воспитывали. Они глаз не поднимали при Дэвиде Лессен-Мёллере, это первый Леруа Лурении. Сейчас, при Лестате де Лионкуре, это, можно сказать, свобода во всём. Так говорит моя мама. Лестат-бей выходит, общается, даже с детьми. Тогда всё было не так. Дэвид Лессен-Мёллер только руку для поцелуя молча протягивал, когда желал кого-то выделить. Лестат-бей, как обычный человек, говорит принести ему чай и спрашивает, как у тебя дела. Почувствуйте, как говорится, разницу.
Гюльфем:
— Понятно…
Кира:
— Всё, мне пора!.. Минутой позже — отец будет ругать!

Гюльфем:
— Пока-пока!
Кира:
— Увидимся!

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Lori (Лори): Battat, 15 см, Мягконабивные