Они сами пишут свои истории: Лестат и Гюльфем

Продолжение истории Гюльфем.

Для публикации стихотворения, которое написал на днях Лестат, потребовалось отснять новый фотосет. Но конец ноября — самое тёмное, сумрачное и ленивое время года, особенно в Санкт-Петербурге. Тем не менее, мы отсняли, и Лестат уже вроде как был готов пойти домой, но нарисовалась Гюльфем) Отпросилась у Жак-Анжа якобы посмотреть на камин из Братцбурга)

Этот камин мы нечасто берём для съёмок, поэтому Гюльфем разрешили пойти и взглянуть, и заодно спросить, не нужно ли Лестату что-нибудь.



Гюльфем, робко:
— Лестат-бей, добрый вечер!.. Вам что-нибудь нужно? Вы скажите…

Я думала, что Лестат тут же отправит Гюльфем домой. И, кажется, Гюльфем думала так же. Полагаю, она не очень-то хотела ввязываться в беседу с Лестатом, потому что молчаливо вздыхать по кумиру — это одно, а поддерживать беседу — совсем другое. Не знаю, о чём думал Лестат, но он вдруг сказал:
— Зайка, подожди! Я сейчас закончу. Ты принеси мне кофе и картошку-фри. А я пока тут мебель переставлю.
Гюльфем, растерявшись:
— А мебель… зачем?..
Лестат:
— Потому что я на самом деле не левша, мне с правой руки удобнее. Для съёмок поставили слева, а сейчас я хочу нормально кофе попить. И салфетки не забудь.
Гюльфем:
— А сахара… в кофе… сколько?
Лестат:
— Чуть больше ложки. Сладкий не надо, я не люблю.


Лестат:
— Ну рассказывай. Я слушаю.

Гюльфем, окончательно растерявшись:
— А что рассказывать? Я не знаю…
Лестат:
— Ну ты же хотела со мной пообщаться. Вот и рассказывай что-нибудь)
Гюльфем:
— Вы любите картошку-фри?

Лестат:
— Молодец) Когда не знаешь о чём говорить, надо что-нибудь спросить)
Гюльфем:
— :))
Лестат:
— Ну, как? Привыкла ты тут?

Гюльфем:
— К некоторым вещам не очень, а так привыкла… У вас необыкновенные глаза, очень красивые)

Лестат, серьёзно:
— Зайка, ты это брось. На самом деле. Не нужно обо мне так много думать. Ты девочка умная, умнее других. У тебя цепкий ум, хорошая память. Именно поэтому я тебе говорю как взрослому человеку: выкинь меня из головы. Многим девочкам твоего возраста нравятся мужчины гораздо старше, это нормально. Но это пустое. Ты ещё совсем ребёнок, и это не любовь. Это просто увлечение.
Гюльфем:
— Так я и не говорю, что что-то серьёзно… А так…
Лестат:
— Так — это как? Ты сама себе противоречишь. Кроме всего прочего, ты и я — разных форматов.
Гюльфем:
— Я пока не очень разобралась, что такое «формат». Я этого не вижу. Я вижу, что вы меня намного выше. Но мне тринадцать лет, а вы взрослый…

Лестат:
— Со временем разберёшься… Ты ведь понимаешь, что ты сейчас в другом мире, в другом измерении?
Гюльфем:
— Да, я это понимаю. А вы на кого похожи — на маму или на папу?)
Лестат:
— Не знаю. Я не помню родителей. Вообще мало что помню до того, как воплотился в этом мире.
Гюльфем:
— Мне кажется, я жила раньше в стране с совсем другими порядками. А вы жили в Европе или на Востоке?

Лестат:
— Очевидно, и там, и там. Я говорю на нескольких языках.
Гюльфем:
— Вы очень харизматичный) Самый харизматичный)
Лестат:
— Спасибо, зайка. Твоя искренность подкупает.

Гюльфем:
— Я хотела вас спросить… А почему вы всё-таки говорите со мной? Вы ведь не с каждой девочкой моего возраста общаетесь?

Лестат:
— Обычно вообше не общаюсь с девочками твоего возраста. А с тобой… Не знаю, просто так… Может быть, я в тебе вижу себя, каким я был в тринадцать лет… Тоже таким идеалистом… Верил в единственную любовь)
Гюльфем:
— Мне кажется, вы и сейчас в неё верите)

Лестат:
— Любовь бывает разной. И часто не единственной.
Гюльфем:
— Жак-Анж, то есть папа… мне объяснял…
Лестат:
— Ты должна понять, что здесь тебе желают только добра.
Гюльфем:
— Там, где я раньше жила… До того, как здесь…
Лестат:
— Воплотилась. Мы это так называем.
Гюльфем:
— Да… До этого, мне внушали мысль об учёбе и самостоятельности.
Лестат:
— Я понимаю. Но теперь ты живёшь здесь. И должна жить согласно нашим традициям и правилам. Мы ближе к Востоку, чем к Западу. У нас женщины не работают. Разве так плохо иметь отца, который о тебе заботится, а потом мужа, который тебя обеспечивает?

Гюльфем:
— Конечно, хорошо.
Лестат:
— Камень преткновения в твоей новой семье для тебя — Эльза? Ты к ней не можешь привыкнуть?
Гюльфем:
— Да нет… Сегодня мы даже общались…
Лестат:
— Ты должна уважать выбор своего отца. Тем более, в Эльзе много положительного. Год назад она сама, кстати, находилась почти в твоём положении с той разницей, что, по здешним меркам, она девушка взрослая, а ты ещё не совсем.
Гюльфем:
— Я понимаю. А вам сколько было лет, когда вы женились?
Лестат:
— Лет восемнадцать.
Гюльфем:
— А сейчас вам?..
Лестат:
— Двадцать шесть. Но, ты же понимаешь, здесь возраст — такая категория… Он определяется интуитивно. Два года назад мне тоже было двадцать шесть. Поэтому мы не отмечаем дней рождений. Неясно ведь, что и когда отмечать.
Гюльфем:
— Мне уже объяснили… Это очень непривычно. Но я уже почти привыкла.

Лестат:
— Невесомость тоже явление непривычное. И много других вещей и явлений, о которых мы мало знаем или их не видим, но, тем не менее, они есть.
Гюльфем:
— Здесь и Хэллоуин не отмечают.

Лестат:
— Упаси Аллах! Забудь об этом. Это очень нехорошо, это харам. Развлекайся так, как здесь принято. Учись танцевать, слушай музыку, смотри сериалы, наряжайся.
Гюльфем:
— Папа позволяет смотреть только определённые сериалы. «Секс в большом городе» не разрешает)
Лестат, строго и серьёзно:
— И правильно. Чему этот фильм может тебя научить?
Гюльфем:
— Кэрри прикольная)
Лестат, скептически:
— Да, весьма…

Гюльфем:
— Она вам не нравится?
Лестат:
— А что там может нравиться? Женщина должна жить ради мужа и семьи, а не ради карьеры. И точно не шататься по клубам.
Гюльфем:
— Так если она не может найти свою единственную любовь?

Лестат:
— Да, зайка) Тернист этот путь и многотруден, надо не один десяток на практике перебрать и перепробовать) Это гадость, понимаешь? Гадость, когда у женщины фиг знает сколько партнёров. Женщина в идеале должна принадлежать только одному мужчине. Посмотреть пару серий можно, но я бы в жизни не женился на Кэрри Брэдшоу. Меня передёргивает от одной мысли. А та её подружка… как её звали? Вообще распутная женщина, которая с любым и каждым. Это взрослым людям можно такое смотреть, а девочкам нельзя.

И тут Гюльфем осознала, что действительно вступила на путь скользкий и тернистый) Потому как наш харизматичный Лестат в душе своей мужчина неисправимо традиционных взглядов, особенно в отношении женской нравственности. Да, он обеспечивает и дарит подарки, но это щедрость восточного мужчины. Взамен он ждёт безусловной преданности, любви и отдачи. Вернее, даже требует.

Гюльфем:
— А если несходство характеров? Если женщину что-то не устраивает? А если его?

Лестат:
— Есть судьба. Есть долг. Значит, так захотел Всевышний. Всевышний награждает за долготерпение… В самом крайнем случае, можно развестись.

И тут Гюльфем на каком-то чисто интуитивном уровне вдруг поняла, что Лестат ещё и человек долга. Во имя каких-то своих убеждений он будет, возможно, делать то, что не так уж и хочет… Впрочем, как и Жак-Анж.

Я:
— Лестат, ты бы уже закруглялся здесь.
Лестат:
— Да, сейчас иду. Всё, зайка, пока! Меня уже ждут дома.
Гюльфем:
— Пока)
Лестат:
— И никаких сомнительных сериалов!
Гюльфем, со вздохом:
— Хорошо, Лестат-бей. Буду смотреть «Гордость и предубеждение» и «Клона», который одобряет папа…

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Bratz (Братц) и Moxie Girlz: MGA, стиль Y2K, перевыпуски