Кто Вы, мистер Кэррол или Каждый пишет, как он дышит. Фотоработы сказочника и математика.

Он родился 27 января 1832 в Дейрсбери близ Уоррингтона, в графстве Чешир. Да-да, они земляки…



Герой сказки, Червонный Король, однажды сказал: «Чем меньше смысла, тем лучше. Нам, значит, не придется его искать». К сожалению, к мудрому совету Короля мало кто прислушался.



Кэрролл-Доджсон был редкий человек. Жил как в скорлупе (говорит о нем Джон Падни), не выбиваясь из заведенного порядка жизни, и при этом опередил свое время. Как ученый он предвосхитил решение некоторых проблем современной математики. Сочинял детские сказки, а они оказались предвосхищением литературы, занятой проблемами подсознания.
В англоязычных странах Кэрролл – самый цитируемый автор, после Библии и Шекспира.
Лингвисты увидели в кэрролловских каламбурах и парадоксах зачатки будущей семиотики и семантики. А физики XX века всерьез размышляли над вопросом «Можно ли пить зазеркальное молоко?». Английские богословы видели в «Алисе» зашифрованные религиозные баталии.


А потом за дело взялись фрейдисты…

Тут уж чудаковатому математику досталось за все: и за любовь к детям, и за холостяцкую жизнь, и за буйную фантазию… Как личность он соединял в себе несовместимые черты: был набожным, но увлекался оккультными науками; был математиком и логиком, но писал стихи; был застенчив и целомудрен, но ему приписывали даже склонность к педофилии.












Вместо галантного щепетильного викторианского профессора иногда описывают коварного потаенного педофила, отягощенного эдиповым комплексом, «заторможенностью развития», «бегством в детство» и еще множеством психических расстройств.
Еще и Гумберт, герой Набокова, отзывается о Кэрролле как о своем «счастливом собрате».

Вот такой фотомонтаж… Зачем?


Особенно много споров и обсуждений возникло вокруг его странной многолетней дружбы с Алисой Лиддел, ради которой он написал свою сказку, которую постоянно фотографировал и рисовал, в том числе и обнаженной.





Нельзя забывать, что Льюис Кэрролл был сыном своего времени (в викторианской Англии фотографирование и рисование маленьких девочек, в том числе и в обнажённом виде, было в моде и символизировало чистоту и непорочность). Однако с течением времени менялись и нормы морали, а по прошествии полувека его стали оценивать по современным канонам, не учитывая, что в викторианской Англии всё было иначе.

Созданная родственниками «припудренная» биография Кэррола сослужила ему плохую службу. Родственники и друзья писателя сознательно хотели представить его как человека, который «очень, ну очень любил детей». Но они не сознавали, что спустя несколько десятков лет такой образ станет двусмысленным.








Так что же теперь, обвинять в педофилии Сухомлинского, а в зоофилии – Джеральда Даррелла?
Думаю, что наиболее близким к истине было утверждение М. Гарднера о том, что именно невинность и чистота подобной дружбы позволяла Доджсону чувствовать себя в компании детей свободно и раскованно.

Сам Доджсон был выше таких подозрений, поэтому никогда не скрывал своей дружбы, как с девочками, так и с женщинами. «Ты не должна пугаться, когда обо мне говорят дурно, – писал он младшей сестре, до которой дошла какая-то сплетня, – если о человеке говорят вообще, то кто-нибудь непременно скажет о нем дурно».
За годы творчества Льюис Кэрролл сумел стать одним из выдающихся фотографов своего поколения, едва ли не первым привнеся в портретную фотографию (особенно в детские портреты) естественность, непринужденность и бытовые сюжеты.




















Специализировался Льюис Кэролл на портретной фотографии, причем предпочитал использовать в качестве моделей известных персонажей (он даже пытался получить разрешение сфотографировать королеву Викторию) или детей. За четверть века девочек-моделей было много, но самой известной, конечно же, является Алиса Лидделл — та самая, ставшая прототипом Алисы из главной книги Льюиса Кэрролла.

Льюис Кэрролл отдал фотографии почти четверть века, но в 1880 году он внезапно полностью прекратил снимать. Чем это было вызвано — точно не известно до сих пор.










Сам же он умер восемнадцать лет спустя, и все сделанные им детские портреты, по завещанию, были розданы семьям моделей.

















Увлечение Кэррола оставило потомкам множество великолепных фотографий, которые и сегодня смотрятся очень достойно, хотя то были романтические годы фотографии, когда правила и художественные решения формировались в основном практикой.






















Так вот, теперь сиди и слушай:
он не желал ей зла,
он не хотел запасть ей в душу,
и тем лишить ее сна — он приносил по выходным ей сладости,
читал в ее ладонях линии,
и он не знал на свете большей радости,
чем называть ее по имени.





Фотография Алисы. Неизвестный фотограф.


И было ей семьдесят шесть,
когда ее самой не стало.
Нет, не страшила ее смерть,
скорей, она о ней мечтала:
бывало, знаете ли, сядет у окна,
и смотрит-смотрит-смотрит в небо синее — дескать, когда умру, я встречу его там,
и вновь тогда он назовет меня по имени.



Какая, в сущности, смешная вышла жизнь,
хотя… что может быть красивее,
чем сидеть на облаке и, свесив ножки вниз,
друг друга называть по имени?



«Одна из главных радостей моей — на удивление счастливой — жизни проистекает из привязанности моих маленьких друзей. Двадцать или тридцать лет тому назад я бы сказал, что десять — идеальный возраст; теперь же возраст двадцати — двадцати пяти лет кажется мне предпочтительней. Некоторым из моих дорогих девочек тридцать и более: я думаю, что пожилой человек шестидесяти двух лет имеет право все ещё считать их детьми».
Льюис Кэрролл

Смотрите больше топиков в разделе: Культура, кино и традиции: факты, истории, биографии