Город, которого нет на карте. Гениальная идея

А вот и продолжение сказки! Остановились здесь, и вот что было дальше:

Вечера в октябре волшебны сами по себе. В это время темнота кажется живой и осязаемой, она любопытно сгущается вокруг фонарей в парке, глотает потоки лунного света, подвешивает в пустоте освещённые окна домов. В такие вечера очень плохо ходить на двух неуклюжих ногах, пусть даже и в удобных ботинках.

Наверное, Лилит споткнулась не меньше пяти раз, а упала бы как минимум два из них, если бы её спутник — молчаливый как призрак — не поддерживал её вовремя под локоток. Десятый вечер подряд он возникал у дверей автовокзала, стоило ей появиться на пороге. Сначала лаконично говорил «привет», потом стал просто молча кивать головой.

Нет, в самый первый раз пояснил, что Яна очень за неё волнуется и сама вознамерилась встречать её по темноте, а ему всё равно по пути, так что… Это была неправда — ему было не только не по пути, а приходилось делать ради неё порядочный крюк. Она знала, где он живёт. Жил он у тётки, Ангелины Васильевны, и Лилю всё время так и подмывало спросить, что скажет тётка, когда узнает об этих прогулках под луной.

Но она молчала, потому что… да пожалуй, по двум причинам сразу. Во-первых, со стороны он выглядел обычным парнем — ну может чуть более спортивным, чем многие его сверстники — но она видела не только дневным зрением.

И преобладающие цвета (о, ночное зрение бывает очень, очень ярким!) — фиолетовый и белый — Лилит не слишком нравились.

Сильный, опытный маг. Интуиция спаяна с логикой и отточена до остроты клинка катаны. И его молчаливое присутствие не успокаивает, оно страшит. Она чувствовала себя на коротком поводке и в строгом ошейнике, потому что стоило потерять осторожность хоть на миг, и рывок был бы немедленным и весьма болезненным. Что ж, возможно, ему надоест пасти её? Наступит зима, ляжет снег, будет светлее… и лысая собака ушла ведь из парка, верно?

А во-вторых было намного хуже, чем во-первых. Он ей нравился. Жуткий, молчаливый, чаще всего хмурый — нравился до сладкого замирания жизненных токов где-то глубоко внутри. Она даже не подозревала, что может испытать такое снова — это уже было однажды, в седьмом классе, но, конечно, тот мальчишка с третьей парты на неё и не смотрел лишний раз. И, кстати, звали его тоже Влад — правда, Владимир. Тогда — в позапрошлой жизни — она однажды дошла до полного отчаяния и написала ему записку, разумеется, без подписи, но девчонки мигом вычислили автора. О, что потом было! Хорошо, что ночная её сущность в то время ещё спала, а не то пожалуй не поздоровилось бы очень многим.

Но сейчас она стала взрослой. Она приобрела опыт — в том числе такой, без которого охотно обошлась бы — и она умеет быть осторожной. Чувства на замок. Ключ в болото.

И хорошо, что уже улица, и возле калитки подпрыгивает на холоде Яна.
— Как вы долго! Я уж думала, вас съели! Влад, чаю?

Каждый вечер одно и то же, и каждый вечер его неизменно ровное «нет, спасибо».

Садовая скамейка, которую провожают до дома, чтобы в самом деле дорогое существо не отправилось в опасный путь по тёмному парку…

— Ты ему нравишься, — сообщила Яна.
— Кому? — заморгала Лиля, настолько погрузившаяся в горестные мысли и жалость к себе, что частично выпала из реальности.

— Владу. Так упорно отказывается от чая… — она мечтательно закатила глаза.
— Да брось! — собственный голос прозвучал недоверчиво и хрипло, — Он за всё время от силы пять слов сказал, даже здоровается просто кивком. А то я мужиков не знаю! Да они же хвастаются не затыкаясь, когда впечатление хотят произвести!
— А он стесняется. Он не затыкается, когда ему всё равно: вот со мной может трещать, как сорока, или с Ларисой — бабка у нас в архиве в НИИ сидит, столетняя на вид. А тебя стесняется. Нравишься ты ему.
— А может наоборот, ты? Смотри, какая ты, как фарфоровая куколка! Личико беленькое… не то что я, пугало огородное!
— Дурочка, — улыбнулась Яна, — да с твоей внешностью только на сцену! Пугало ты сама из себя делаешь, ну смотри: куртка эта жуткая, коса эта мерзкая — Лилька, у тебя роскошные волосы, а ты их прячешь! Ресницы такие чёрные, длинные, МаксФактор удавится! Откуда ты вообще такая экзотическая? Говор не здешний… москвичка, да? — у самой Яны говор был тоже не здешний, но Лиля никак не могла сообразить, где так мягко растягивают окончания и так мило округляют «о», что оно превращается в живое уютное существо вроде свёрнутой клубком кошки.

— Москвичка, — кивнула Лиля, — мать русская, спилась и попала в дурдом, меня соседка удочерила, только она умерла пять лет назад, под машину попала. А отца я и не знаю, мать о нём никогда не упоминала, а мама Галя — которая растила меня — тоже его не знала. Говорила, что цыган наверное. Да в Москве много всякой экзотики, а мамашка моя слабовата на это дело… я тебя не шокирую?
— Нет. Я же не из аквариума вылезла. Лиль, ну правда, давай тебе другую работу найдём? Нарядим тебя, причешем…

— Я танцевала в ночном клубе, — вдруг ляпнула Лиля ни с того ни с сего, вовсе не собираясь сообщать больше никаких фактов своей биографии.
— Ооо!!! — восхитилась Яна, — А покажи? Ой, Лилька, я всю жизнь мечтала танцевать научиться, но я неуклюжая, как бегемот, да ещё нога подворачивается всё время после перелома… — Лиля сочувственно заморгала и Яна торопливо пояснила, — да это ещё в школе было, я в седьмом классе с каната навернулась! Мальчишки канат раскачали, пока учитель в своей каптёрке самогоном заряжался… ох и ржали все!

Её милое личико стало вдруг жёстким, родниковая вода глаз замёрзла даже не льдом — сталью, и Лиля до тошнотного ужаса отчётливо увидела драку в тёмной раздевалке — её саму слишком часто били так, но представить, чтобы подобное происходило с Яной было просто противоестественно.
— Но как же… — выговорила она, и вдруг осеклась: тонко тренькнул колокольчик опасности.
Вряд ли каждый запросто мог видеть тёмную раздевалку при школьном спортзале. Осторожно, Лилит, это прятки со смертью!

— А меня с садика ещё невзлюбили — дразнили… ой, как только не дразнили. А потом ещё фильм этот старый — ну, «Чучело» — считалось, что я один-в-один похожа на главную героиню!
— Ты?!
— У меня волосы в детстве светлые были, — пояснила Яна, — потемнели до русых классу к десятому.
— Меня тоже Чучелом дразнили, — призналась Лиля.
— Хо-хо! Это что! Вот Влада в школе Дракулой обзывали! Он сам говорил. У него фамилия Цепкин, ну и как кто-то из одноклассников дорос до родительских полок с книгами, так сразу и провели параллель!
— Только он небось лупил всех, — заметила Лилит.
— Так и я тоже спуску не давала! Мне бабушка сказала, что они все мне просто завидуют — я умная, а они нет.

— Не мой случай, — вздохнула Лиля, — я даже девятый класс не закончила, мама Галя зимой погибла, меня её племянник из квартиры выгнал… и из школы я ушла.
— В ночной клуб? — удивилась Яна.
— Нет, в метро. Бомжевала там. А потом меня одна женщина подобрала… — она стиснула зубы, чтобы не зарычать, вспомнив Диану, — … ну и дальше неинтересно. Я сбежала и прячусь здесь. В бордель больше не хочу, — и в наёмные убийцы тоже, добавила она мысленно.
— Но нельзя же всю жизнь уборщицей работать!
— Можно. Мама Галя работала.
— Но тебе… сколько тебе лет?
— Двадцать один.
— Ты всего на год старше меня! Это неправильно, что никуда не стремишься и ничего не меняешь в жизни!
— Я меняю, — возразила Лиля, — я полностью сменила образ жизни. И мне нравится мой нынешний. И я иду спать, и тебе советую.

И в самом деле ушла в свою комнату, а Яна ещё долго сидела на кухне, о чём-то раздумывая.

Утро для Лилит началось раньше, чем она планировала.
— Лилька, вставай! — Яна трясла её за плечо, — Да вставай же, соня-засоня!

— Ты озверела… — констатировала Лиля, пряча голову под подушкой, — у меня сегодня выходной. Брысь. Если пожар, скажи, чтоб выносили вместе с кроватью.

— Лиль, ну вставай! У меня гениальный план!
— Ыыы… за что мне досталась гениальная соседка?!

— За грехи всего человечества. Вставай.
Гениальный план заключался в следующем: Лилю надо было свести с Кирой, потому что регулярно наведываясь в «Ясень-перец» Яна обратила внимание на отсутствие официантки или хоть какой-либо помогающей хозяйке силы. Конечно, посетителей было не так много… но может потому и не было их много?

Парк тонул в сумерках и тумане. Идеальное время для прогулок странных существ, подумала Яна, покосившись на свою кутающуюся в шарф спутницу. В кафе мягко светились окошки и несмотря на ранний час уже вкусно пахло сдобой.

Лиля высунула из шарфа нос и с интересом принюхалась.
— Кира, привет!

— Яночка! Как ты сегодня рано! Плюшки через пять минут буду вынимать… ты с подружкой?
— Да. Это моя соседка, Лиля. Ей нужна работа. Мне показалось, или тебе правда не хватает помощницы по хозяйству?

Кира пристально посмотрела на Лилю, а потом улыбнулась свой фирменной цветущей улыбкой:
— Ах, деточка, до чего приятно! Помощница в самом деле была бы мне кстати… и до дома отсюда ближе, чем до автовокзала.
Лилит вздрогнула. Она готова была поклясться, что впервые в жизни видит эту странную толстушку, пахнущую опавшими листьями и кленовым сахаром, но откуда же тогда этой Кире известно про автостанцию? Яна рассказала? Ну да, вряд ли повела бы её устраиваться на работу вот так без договорённости с хозяйкой кафе… да, всё имеет простое объяснение.

— Так что, сработаетесь? — Яна толкнула Лилю плечом, выводя из задумчивости.
— Конечно, — улыбнулась Кира.
— Надеюсь, — осторожно отозвалась Лиля.

Плюшки с корицей были настолько осенними, что ими было очень легко объесться до дурноты. Кира согласилась посидеть с подружками, правда, ничего не ела.
— А ты сама что не ешь? — удивилась Яна.

— Мне не надо, — пожала плечами Кира, — я питаюсь соками земли через корни… — и наклонившись к самому уху Яны прошептала, — Ты подружку-то хоть предупредила? Или она сейчас в шоке будет?
— Не будет, — сказала отлично слышавшая их Лиля, — меня трудно шокировать, — сама кого угодно шокирую, прибавила она мысленно.

— Тогда может расскажешь всё как есть? — предложила Кира, — Я не люблю недосказанностей.
— Она не нарочно! — встряла Яна.
— Нарочно, не нарочно, — Лилит усмехнулась уголком рта — ей в самом деле стало всё равно, какое впечатление произведёт её рассказ, — но ты ведь наверняка сама отлично догадалась, чьи следы были в тот раз в парке.

— Твои, — кивнула Яна, — и, по-моему, Влад тоже это понял, только до конца не уверен. Я тебя потому и привела сюда — здесь тебя никто не тронет при всём желании.
— Так серьёзно? — Лилит перевела взгляд на Киру.
— Пока ты в парке — да, — ответила та, — здесь я сильнее всего, у ограды слабее, но в любом случае могу вмешаться.

— Я не видала прежде таких, как ты.
— Я мелиада, душа ясеня. Моё дерево не самое старое в парке, но единственное с душой. Сто двадцать три года назад один здешний помещик, бредивший Древней Грецией, отправился в вояж по местам мифической славы. Побывал он и на горе Парнас, где после дождя было порядочное месиво. Не то чтобы его слуга не мыл сапоги — мыл, но не слишком усердно, и потому прилипшее с комком глины семечко ясеня отвалилось от подошвы только по возвращении на родину — никакого парка здесь тогда не было, просто лес. Семечко проросло, и я проснулась. А кафе… кафе мне помогли обустроить после Войны — тогда в меня попал осколок бомбы, и знаете, это было очень… неприятно. Меня выхаживала бабушка Влада, Антонина. На стволе остался нарост — и он казался мне уродливым. А потом с фронта вернулся муж Антонины — Андрей, он и придумал, как превратить уродство в красоту и с пользой. Он был сильный маг, жаль, сам после нескольких ранений не долго прожил. Магия не всесильна. А я видела однажды существо вроде тебя, — сказала Кира Лиле, — только это был мужчина. Красавчик, даже на мой взыскательный вкус, — она мечтательно закатила глаза, — но романа не вышло: уж слишком он оказался кровожаден, хуже всякого упыря. Пришлось прогнать.

— Прогнать? Не убить? — насторожилась Лиля.
— Я не люблю убивать без крайней необходимости, — пояснила Кира, — О, а вон и ваши мальчики идут!

И только Яна спросила, что она хочет этим сказать, как дверь отворилась, и вошли Влад и Олег.

И остолбенели, увидев сидящих за столиком девушек.
Продолжение следует!


Купить шарнирную куклу, не BJD можно в нашем Шопике

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори