Совсем другая история - 2. Возвращение в Ронсеваль

А теперь пора взглянуть, как поживает граф — давно его не видели! Предыдущая часть вот тут, и вот что дальше:

От перевала до Ронсевальеса было миль восемь вниз, и от Ронсевальеса до замка — примерно столько же, только вверх по петляющей по лесистому склону дороге. Лошадь заупрямилась на спуске, и графу пришлось спешиться и вести её под узцы едва ли не половину пути.

Лошадь он купил на побережье, и горы ей не нравились.
— Привыкай, дорогуша, — сказал Антуан, — иначе нам придётся расстаться в ближайший ярмарочный день.

Лошадь в ответ фыркнула и настороженно вытянула шею. Антуан прислушался, и вскоре тоже различил в кустах какое-то сопение и шуршание. Вот хрустнула ветка под ногой, кусты зашевелились, и на дорогу выбралась пожилая женщина в чепце и шали, полы длинной шерстяной юбки мели по земле.

В руках у неё была целая охапка каких-то жухлых сорняков.
— Сударыня, вам помочь? — спросил граф.

Старушка ахнула и уронила сорняки от неожиданности — она и не подозревала, что на дороге за её спиной кто-то есть. Это была Амайя, служанка падре Эухенио, Антуан отлично знал её с детства. Знал он и её неистребимую страсть к знахарству — в способности не слишком верил, главным образом потому, что падре Эухенио это не поощрял, вернее, прямо запрещал, а уж ему было виднее, умеет его служанка лечить или нет. И то, что Амайя опять лазила по лесу в поисках целебных трав — Антуан так и не сумел навскидку припомнить, собирают ли что-то такое осенью — означать могло только болезнь падре, притом тяжёлую, настолько, что служанка решилась пренебречь его запретом, движимая исключительно беспокойством о его здоровье.

— Ваше сиятельство! — Амайя его наконец узнала, — Вот горе-то! — она всплеснула руками, — А вас-то и дома всё не было!
— Что стряслось?
— Вот как вы уехали — почитай, третья неделя пошла — так мессир Катро изволили народ собрать, чтобы какую-то свободу себе выговорить у его величества — какой им ещё-то свободы надо? Всю округу на уши подняли, беспорядок страшный учинили. Падре, конечно, усовестить их пытался… да вы ж его знаете!

Антуан кивнул — у падре Эухенио в самом деле была манера защищать не тех и не там, вдобавок чувство самосохранения отсутствовало напрочь, напугать его было решительно невозможно, сложнее даже, чем Тоба.
— Ну вот, — Амайя всхлипнула, — и они его выпороли — кнутом, как разбойника! Да как! Я думала, он и не живой уже, — она покачала головой, — и всё в лихорадке, в лихорадке!
— А доктор что говорит?
— Доктор… — тут у неё по щекам покатились слёзы, — Доктор им чего-то поперечное сказал, и они его повесили!

— Так, — сказал граф, вскакивая в седло, — значит, падре болен. Доктора нет. А сам баронет где? — он готов был услышать что угодно, но только не то, что сказала Амайя.
— А его супруга ваша в темнице держит, — огорошила она графа, — он людишкам своим только бумажки шлёт с приказами. Все по домам разошлись, не то графиня его уморить грозит.

— Ну, надеюсь, ещё не уморила, — задумчиво сказал Антуан, тронув поводья, — ты это сено брось — знаешь же, что падре не одобряет. Я сейчас привезу лекарства и Маму Анхель, она не хуже доктора умеет выхаживать раненых, так что иди домой, согрей побольше воды и приготовь полотно для перевязки.

— Ох, — Амайя обрадованно всплеснула руками, — ну наконец-то хоть кто-нибудь знает, что делать надо! — и подхватив юбки поспешила к деревне.
Лошадь хотела было снова заупрямиться, но всадник был не в том настроении, так что дорогу до замка лошадка преодолела быстрее, чем призёр королевских скачек.

Замок выглядел как обычно — разве что мост был поднят, а ворота за ним понятно, заперты. Но не успел граф придумать, как ему дать о себе знать, как мост начал опускаться — на стене как видно торчал караульный. Лошади мост не понравился ещё больше, чем вся проделанная дорога, она взвилась на дыбы и несколько секунд Антуан был уверен, что сейчас бесславно вылетит из седла, однако каким-то чудом сумел удержаться. Удивительнее всего, что лошадь успокоилась тотчас, как услышала, что он думает о ней и её поведении, похоже, прежний владелец был сходного мнения и высказывал его с той же экспрессией. Ну, может, у него ещё и шпоры были. Так или иначе, а граф решил не искушать судьбу и в родовой замок вошёл, ведя лошадь в поводу. Его ждали.

Ждали три недели, со всё возрастающим беспокойством, а он обнаружил, что за трёхнедельное отсутствие дома соскучился по родному крову больше, чем за все предыдущие годы. Хотя разумеется, скучал он вовсе не по стенам и башням. Просто здесь теперь обитало его сердце — а без сердца человек не может долго обходиться, уж поверьте!

И она тоже скучала — и отчаянно волновалась, и безумно рада его видеть, всё это без труда читалось в её родниковых глазах — но застыла на верхней ступеньке крыльца, и он почему-то не решался раскрыть объятия ей навстречу.
— Ваше сиятельство, — лёгкий поклон, реверанс — изумительно изящный, учитывая скрывающийся под васильковой гиперборейской шалью живот.

— Графиня, — о, проклятое воспитание, чёртовы приличия, и полный двор народу — а как хотелось подхватить её на руки и начать целовать не разбирая куда!
— Наконец-то! — выдохнула Мама Анхель, появляясь в дверях, — Мы тут без вас чуть с ума не сошли! — и тут она заметила отсутствие сына, — А Тоб где?

— Он приедет позднее, — Антуан постарался ни о чём не думать, чтобы голос звучал ровно и бесстрастно — и ему это удалось, — Мама Анхель, ты мне нужна: там падре Эухенио очень болен…
— Да слышали мы! — досадливо махнула рукой Анхель, — Сейчас соберу, что может понадобиться, а то старая Амайя его уморит! — и она скрылась за дверью.
А графу слово «уморит» кое о чём напомнило.
— Я слышал, у нас тут гость?

— Скорее пленник, — невозмутимо отозвалась Инесса — о, она владела собой нисколько не хуже супруга! — Желаете видеть его сейчас?
— Почему бы нет? — пожал плечами граф, жестом останавливая готового сопровождать их дворецкого, — Не надо, Стэфан, мы сами найдём дорогу. Лучше помоги Маме Анхель и отправь с ней кого-нибудь в сопровождение — мало ли, что.

Стэфан с поклоном принял поручение, граф подал графине руку, и они направились по коридору внутри внешней стены — насколько Антуан понимал, коридор должен был вести в подвал.

Впрочем, до подвала они дошли не скоро, потому что коридор повернул, окончательно оставив позади всех любопытных, и приличия стало можно послать ко всем чертям.

Продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори