Влюблённые в небо. Кто ищет - находит

Продолжаем следить за приключениями оставленных тут героев! Вот что было дальше
Тюлень(уж простите, что не называю тюленихой) категорически не согласился лезть в самолёт второй раз — это был нормальный тюлень, а не какой-нибудь чокнутый медведь.

Так что в Маринетту мы отправились сами по себе, без прикрытия морских котиков, прикинув, что проще привезти в Наретту бесчувственную ноалани, которая потом может добраться до побережья автобусом, если ей так не по душе авиация. Главная сложность была в том, что Маринетта довольно большая, и мы понятия не имели, откуда начинать поиски.

— Едва ли она на маяке, — рассуждала Рин, — иначе тюлень уж наверное не дал бы так просто себя оттуда увести. Обшарить все кусты на пляже? Это займёт годы!

— Ну зачем же так мрачно? — покачал головой Сай, — Думаю, что за день управимся, — он развернул карту побережья, — Смотрите, если поделить берег на четыре сектора, то на каждого из нас придётся не такая уж большая площадь.

— А я? — пискнул Малыш, — Я что, не считаюсь?

— А ты будешь мне помогать, — Ками подхватила его на руки, — И мы с тобой первыми найдём Малин, да?
Медвежонок окинул нас хитрым взглядом и кивнул. Сай взялся обследовать территорию вокруг маяка, Ками с Малышом направились к свалке, а я и Рин поделили кусок прибрежных зарослей, в которых уже имели удовольствие побывать — я обошёл остатки разбойничьей хижины, а Рин — бывшее убежище ноалани и беспризорников. Мы не договаривались заранее, кто как пойдёт, но я почти не удивился, когда всё осмотрев заметил Рин у границы наших секторов поиска.

— Ничего? — спросил я.
— Увы, — Рин покачала головой, — может Саю или Ками с Малышом повезло больше. У меня пусто, причём пусто уже дня три, вот как Най забрал ребятишек в Пограничный, так никто в их владениях и не появлялся.

— У меня почти то же — с тех пор, как мы взорвали хижину, никто там не жил, — я не стал добавлять, что даже останки своих подельников Гривач и Труба поленились хотя бы в песок закопать, и обгорелые развалины я осматривал не очень внимательно — там дышать было нечем.
И да, самое ужасное, что совесть у меня помалкивала, и боюсь, если бы можно было отыграть всё назад, я убил бы их снова.
— Тогда идём купаться! — приказала Рин, — Я сейчас зажарюсь на проклятом здешнем солнце!
— Может, лучше к самолёту вернёмся? — засомневался я.

— Чем лучше? У нас ещё почти полтора часа времени, и готова спорить, что медведи тоже не утерпят и полезут купаться. Им ещё жарче, чем мне. А тебе не жарко?
— Не настолько, чтобы забыть о неумении плавать.
— Вот я как раз тебя и научу!
Что-то я сомневался, что из этой затеи будет толк, но спорить не стал, по опыту зная, что всё равно Рин настоит на своём. Джой права, я жуткий подкаблучник.

Рин на ходу выпуталась из юбки и вошла в воду даже на секунду не замешкавшись. Интригующе открывавшая спину кофточка на поверку оказалась купальником. Мне же оставалось только радоваться, что мода на кальсоны прошла с наступлением тёплых дней — хорош бы я был в мокрых от морской воды подштанниках!

Трусы всё-таки сохнут быстрее, и если идти к взлётной полосе по кромке берега, а не через жилые кварталы, то вполне можно будет обойтись без штанов. Вот интересно, что неприличнее: штаны сырые или их отсутствие? Я не люблю холодную воду — когда она вокруг меня и её много. И эта нелюбовь у меня сколько я себя помню — и понятия не имею, откуда. В тех местах, где прошло моё раннее детство, воды не всегда в достатке.

Зато Рин кажется созданной для воды в той же степени, что и для неба: она не просто великолепно плавает, ей это явно нравится. Чего я никак не могу сказать о себе. Даже в присутствии Рин.

Я честно попытался подумать о чём-нибудь, что могло бы меня отвлечь от откровенно панических мыслей, и даже сумел сосредоточиться на том, какая у Рин восхитительно горячая по контрасту с водой кожа (и как она близко… и как сильно пахнет горьким миндалём...),

и вот тут меня захлестнуло с головой и я как-то очень быстро переключился обратно в режим паники и бестолкового барахтанья. Даже не сразу сообразил, что под ногами твёрдая опора и голова над водой по самые плечи. Рин вытянулась рядом со мной по поверхности воды — её почему-то море держало и выталкивало, а меня топило — и стала похожа на наяду с картинки в книжке со сказками.

— Не думала, что всё настолько плохо, — сказала она.
— Зато я высоты не боюсь, — буркнул я.
— Ладно, убедил, — она прижалась ко мне, чтобы не всплывать, и я опять начал думать, что не такая уж и скверная была затея с этим купанием, но оказывается ничего такого моя наяда вовсе не имела в виду — она просто пыталась заглянуть мне за плечо.

— Что там?
— По-моему пещера. Надо заглянуть.
— Не сходи с ума.
— Ни за что. Там может быть повышение дна.
— Но до этого придётся нырять?
— Не обязательно. Подожди здесь, я только одним глазком…
— Рин, если ты начнёшь тонуть, от меня толку будет мало, — предупредил я, но она только отмахнулась и нырнула.
Я ждал вечность и успел уже свыкнуться с мыслью, что не против утопиться если она не вернётся, но тут возле устья пещеры вынырнула потемневшая от воды кудрявая макушка, а через пару ударов сердца (едва совсем не выскочившего у меня из груди) Рин оказалась рядом со мной. Лицо у неё было встревоженное.

— Я нашла. Она там, в этой пещере, и она не спит, но, похоже, ранена. Мне её не вытащить — там узко, плыть неудобно, а чтобы пройти по дну держа голову над водой у меня не хватает роста.
— Я туда не полезу, — попытался упереться я, уже понимая, что полезу и даже делая шаг с такой надёжной и ставшей почти привычной скалы.
До порога пещеры, где снова было повышение дна и я мог стоять во весь рост не захлёбываясь, было полтора человеческих роста — средних, не моих, но это было самое длинное расстояние в моей жизни и самое позорное его преодоление. В конце концов я даже почти поплыл, но с таким мерзким чувством, словно меня дёргают за ниточки, как марионетку.

Я проклял всё на свете за то, что согласился на это купание. Меньше всего мне хотелось, чтобы Рин видела меня таким. Трус паршивый. Я рванулся вперёд сквозь воду и отбил пальцы о внезапно выросшую под ногами скалу. Но по крайней мере здесь можно было идти — пусть и преодолевая сопротивление воды, а всё же не плыть. Вода доходила мне до плеч, Рин как раз по макушку. В пещере царил голубоватый сумрак, солнечные лучи проникали сквозь трещину свода, но рассеивались и отражались от воды.

Я не сразу заметил уступ, на котором лежала ноалани. Вид у неё был неважный. Вот ведь, подумал я, и что бы нам пойти купаться ещё две недели назад? Глядишь, не валялась бы бедолага здесь столько времени, чудо, что вообще жива — Крис, помнится, говорил, что она три недели не появляется, а с того разговора почти четыре дня прошло. Я подошёл вплотную, и ноалани открыла глаза: мутные и совершенно невменяемые.

Ну да, тюлешек-то уплыл, а она и без того была малость тронутая… как бы её так ухватить, чтобы не сделать хуже? Куда и как она ранена?
— Бок, — неожиданно выговорила она, — левый. Гарпун. И при чём тут тюлень?

— Ты мысли читаешь, что ли? — проворчал я, теперь разглядев длинную рваную рану у неё не столько на боку, сколько на бедре, впрочем, опух весь бок и цвета был просто изумительного, — Я тебя сейчас отсюда сниму и унесу, только не кусайся — будет очень больно.
— Хуже чем есть уже некуда. Спасибо, медведь.
— Я не медведь, — привычно отбрыкнулся я, хотя назови она меня гладкокожим пожалуй обиделся бы, — приготовились… от винта!
Она дёрнулась и потеряла сознание. Ну и отлично. Не будет цепляться и мешать идти. К тому же мне всё равно не удастся поднять её над водой, а солёная морская водичка на рану… я невольно поёжился. Как хорошо, что на берегу нас встретят Ками и Сай! Никто лучше медведей не умеет врачевать раны, а тем более, что мои медведи могли бы стать шаманами, сложись их судьба немного иначе, так что знаний у них было изрядно побольше, чем у среднего нормального их сородича. Малин была на голову ниже Рин, и хоть казалась пошире в кости, но весила почти так же мало, а вода скрадывала и эти крохи.

Так что пока я нёс ноалани к выходу из пещеры меня не покидало чувство, что мне это всё снится. И на руках у меня бесплотный дух, который развеется от первого же луча солнца. Но, конечно, никуда никто не развеялся. Рин горестно охнула, помогая мне с моей ношей, на ярком свету выглядевшей просто ужасно.

Как мы добрались до берега, я даже не помню — слишком сосредоточен был на том, чтобы не утопить нашу находку — и когда обнаружил, что плыву, то от изумления нахлебался воды, правда, в следующий момент встал коленями на дно. Больше всего почему-то запомнились глаза Рин, и как она на меня смотрела. Честное слово, ради такого взгляда стоило потерпеть и научиться плавать!

Продолжение следует!


Купить шарнирную куклу, не BJD можно в нашем Шопике

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори