Влюблённые в небо. Хозяин "Северного Ветра"

Поскольку недовольных выявить не удалось, продолжаем следить за приключениями безумных романтиков! Оставили их здесь, и вот что было дальше:

Посёлок Пограничный приткнулся к подножию Верескового Кряжа. Границы как таковой тут не было и нет, медведям за Кряж даром не надо, людей в Намуну калачом не заманишь, и тем не менее название Пограничный прилипло к двум унылым улицам накрепко. Я не любил это место. Серое небо, низкие облака, близость солёных озёр — и как итог частые плотные туманы и нелётная погода. Местное население занималось добычей соли, самогоноварением и контрабандой полученного продукта, который охотно закупали вербовщики с ртутных копей Красного Берега и иногда даже Кэп, полагавший грехом тратить на некоторые краболовецкие глотки что-то более приличное. Ками не одобряла контрабанду, Кейн, надо полагать, тоже, однако почту и кое-какие грузы в Пограничный время от времени кто-нибудь да возил, и часто следующим рейсом отправлялся на Крабий остров к Кэпу — от него письмо в Пограничный, отсюда — посылка на Крабий. Откуда нам знать, что в посылке булькает? Но о дозаправке на побережье в этом случае стоило забыть, потому что на побережье действовала таможня и самолёты досматривали, особенно маленькие и потрёпанные.
— Э-э, погоди! — остановил я непотребно заросшего местного жителя, — Договаривались на два бочонка, а ты тащишь третий!

— Так сам велел, вон зайди да спроси! — борода крякнул и поставил ношу на бетон, — Мне лишней работы бесплатно не надо.
Бочонок был такой же, как и первые два — жестяной бак на двадцать пять литров, помеченный в зависимости от своей прошлой жизни значком какой-нибудь опасности, чаще всего радиационной. Учитывая, из чего гнали содержимое бочонков, такая метка меня меньше всего удивляла.
— Дик, ты куда? — высунулась из кабины Рин, — Что-то случилось?

— Лишний бочонок по какому-то особому распоряжению хозяина «Северного Ветра». Пойду узнаю.
— Я с тобой.
— Ну только если со мной, — хмыкнул я, — женщин туда допускают со страшным скрипом.
— Почему?

— Хозяин их не любит.
— А кого любит?
— Никого. Совсем никого. Это угрюмый медведь с отвратительным характером, примерно ровесник Сая, но… да сама увидишь. Помалкивай только, ладно?
У меня неприятно заныла левая ладонь и я непроизвольно потёр глубокий шрам — самый первый мой шрам, полученный как раз в «Северном Ветре» десять лет назад, когда напоролся на любимое местное оружие — «розочку».

Один не очень умный тип очень сильно пытался спровоцировать Сая на ссору, и когда не удалось, то без дальних размышлений просто перешёл в нападение. Разумеется, к драке тотчас присоединились все присутствующие в самых неожиданных комбинациях, создавалось впечатление, что им давно хотелось размять кулаки. Сай потом долго ругал меня, он не ожидал, что я тоже ввяжусь — медвежата совершенно неагрессивны и чаще всего стараются спрятаться или убежать. Но шестнадцатилетний медвежонок — это детёныш, а шестнадцатилетний мальчик как правило уже считает себя вполне взрослым. Драка в тот раз вышла масштабная, народ сбежался со всего Пограничного, и потом долго ещё вспоминали, обсуждали и вздыхали с затаённой ностальгией — вот это была драка так драка! А закончилась она разом при появлении Ная, хозяина «Северного Ветра». Он просто стал спускаться в бар из своей обители — он жил прямо тут же — и с его приближением сами собой затихали выкрики, ставилась на место мебель, куда-то исчезали осколки посуды, словом, я таращился на него на грани вежливости. Он прошёл через весь зал и остановился перед Саем.
— Кажется, я слышал, что ты завёл щенка, — проговорил он.
Голос у него был под стать сложению, а такого массивного медведя мне ещё не случалось видеть (да и после тоже). Сай рядом с ним выглядел… ну примерно как я рядом с Саем в то время.
— Не щенка, — ровно возразил Сай, — медвежонка. Извини за беспорядок, Най, не мы его начали.
— Знаю. Но тебя здесь видеть не хочу по крайней мере год. А твоего щенка — вовсе, — и ничего более не добавив, он вернулся к себе, но в баре по-прежнему стояла гробовая тишина.
После Сай пояснил мне, что Най ненавидит гладкокожих — всех без разбора, не выносит их вида и запаха, но полагает нормальным продавать им спиртное, а не то и что покрепче, чтоб быстрее освобождали Сферу от своего присутствия.

Так что я терялся в догадках, чего ради Наю вздумалось со мной разговаривать.
«Северный Ветер» расположился в старинном здании из красного обожжённого кирпича — единственном кирпичном строении в посёлке, сплошь состоящем из в лучшем случае бревенчатых домишек. Снаружи здание носило следы огня, и Сай рассказал мне, что этот огонь был вызван попаданием авиационной бомбы в те времена, когда медведи ещё воевали друг с другом. Остальные постройки города были разрушены до основания, а этот дом уцелел, и его выкупил ещё прадед Ная. Чего тут только не было — пороховой завод, стекловарня, столярный цех, склад железнодорожных шпал (когда через Кряж собирались строить ветку железной дороги, но деньги у правительства быстро кончились, а частники сразу предпочитали вкладываться в авиацию), отец Ная открыл спиртоперегонный цех, а Най уже переоборудовал помещение в бар. Внутри было мрачно, дымно — летом Север одолевала мошка, и люди спасались от неё курением табака повонючее — и темновато, хотя горели все потолочные светильники, абажуры которым успешно заменяли уже упоминавшиеся бочонки.

Из них же были и табуреты, и столы. В общем, Рин поморщилась.
— Не нравится? — спросил гулкий бас откуда-то из глубины зала, и нам навстречу шагнул Най.
Он почти не изменился за десять лет — медведи живут раза в полтора дольше гладкокожих и медленнее стареют — разве что черты лица стали ещё более резкими, ну и ещё я теперь был почти одного с ним роста.
— Так-так, — протянул он, — щенок Сая. Вырос, но собакой не стал.
— Из медвежат не вырастают собаки, — не глядя Наю в лицо отчётливо произнесла Рин.

Най смерил её взглядом, от которого, как Рин позднее призналась, у неё все внутренности в комок смёрзлись.

— Хм. Я слышал, что ты был на войне. Теперь вижу, что правда был… — он не договорил, ноздри у него раздулись втягивая воздух, и он даже шагнул поближе к Рин, — Ффф… — выдохнул он, — ладно, чего тут стоять, идите за мной.
Сказано это было хоть и ворчливо, но вполне мирно, так что я осторожно взял Рин за руку — пальчики у неё были ледяные — и слегка пожал, чтобы подбодрить.

Кажется, это чудище не имеет в виду ничего кровожадного. Жилище Ная было под самой крышей, вернее, её отсутствием. То, что снаружи металлически блестело на свету и казалось железом, на поверку оказалось стеклом. Всю крышу занимало громадное окно, и небо практически рухнуло нам на головы, стоило переступить порог.

Я подумал, что в Пограничном это единственный верный способ не сойти с ума от скуки — в небо можно смотреть бесконечно.
— Ну как моя берлога, нравится? — хмыкнул Най, — Да вы не стесняйтесь, проходите. Чай будете? Вересковый, с Той Стороны.

Вообще-то Той Стороной в Пограничном называли Намуну, но из уст Ная это сочетание прозвучало как-то очень мифологически, словно он подразумевал ту сторону Северного Сияния, прародину медведей.
— Благодарю, но у нас мало времени, — это был единственно приемлемый с позиции медвежьего этикета отказ — только угроза срыва работы могла быть оправданием пренебрежению угощением.
— Ах, да, третий бочонок, — кивнул Най, — его оставишь на побережье возле старого маяка.
— Мы не садимся на побережье, — напомнил я.
— Значит, на обратном пути с Крабьего, — пожал плечами медведь, — не прокиснет. Эй, ты, — он повернулся к Рин, — бабочка! Как звать?

— Рин.
— Рин?! Хм… ну держи, Рин! — он выдвинул ящик письменного стола и достал склянку с сушёными цветами вереска.

— На, на память. Ну, или ей передашь…

— Ко… — начала Рин, но я перебил её краткой благодарностью и под локоток вывел за дверь, — … му? — договаривала она уже на лестнице.
— Ками, — пояснил я, — и можешь не смотреть так изумлённо — я тоже ничего не понимаю. После разберёмся — не нравится мне его добродушие.
— Да ладно! Милый старый медведь, взгляд только тяжёлый.
— Очаровательный. До жути, — согласился я.

Через полчаса мы взлетели. Сделав круг над Пограничным я взглянул на стеклянную крышу Ная — сверху было видно, что это стекло — и увидел, что медведь пристально наблюдает за самолётом. Ни дать ни взять, ждёт срабатывания бомбы с часовым механизмом.

Что в проклятой третьей бочке? Я взял курс на Закатные острова, и всю дорогу до Крабьего мысли у меня были самые неприятные.
Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори