Влюблённые в небо. Разговоры на закате

Дальше! Остановились тут.


— Дик? Не ожидала тебя здесь встретить!
Я очень неохотно отвернулся от заката. Поистине, день сегодня не мой. Я тоже не ожидал, что Джой будет на этом приёме.
— Я сам удивлён, — отозвался я, — не собирался никуда идти, но так получилось.


— О… да, нас тоже пригласили в последний момент… я едва успела выбрать платье, — она улыбнулась вроде бы своей обычной улыбкой, но сейчас отчего-то показавшейся мне насквозь фальшивой.
Наверное всему виной было это «нас», относящееся не ко мне, и воспоминание об одном давнем внезапном приглашении, когда она едва успела выбрать платье, потому что перед этим прекрасно обходилась без него…


Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные воспоминания.
— А где твоя ушастенькая? Мне любопытно на неё посмотреть! Она с Лайры? Военный трофей, да? — на личике Джой был совершенно искренний интерес.


А мне показалось, что мне прямо на голову вылили ушат помоев. Мода на «военные трофеи» появилась около года назад, когда в войне на Лайре наметился перевес в сторону людей, и они потеснили эльфов сначала в Приграничье, а потом начали понемногу захватывать Дивнолесье. Эльфов не за что было любить, жалеть и щадить: не остановившись на простой обороне своей границы, они двинулись на земли людей — и что с того, что люди вроде как первые начали? Начало войне положила — если верить газетам — вырубка какого-то там количества леса. Лесорубов переловили и показательно выпотрошили (да, у родичей Рин своеобразные законы), что не могло не возмутить хотя бы их родных и друзей. Возмущённая толпа вооружилась кто чем и отправилась искать справедливости. Нашла. На следующий день близлежащее к Дивнолесью селение было вырезано до последнего человека. И началась война, сразу ужаснувшая весь мир жестокостью. Эльфы пленных не брали. В живых не оставляли никого. Зато люди, когда представилась возможность, проявили неслыханное благородство. Сам не видел, но слышал из достоверных источников, что публичные дома Тэрры за последний год регулярно пополнялись за счёт ушастых пленных. И не только женщин, но и детей — и почему-то это никого не возмущало, даже газеты. Регулярным пополнение было потому, что при малейшем недосмотре случалось либо убийство с последующим расстрелом, либо самоубийство. А на Лайре солдаты завели обыкновение какое-то время держать симпатичные ушастенькие «трофеи» при себе — пока не надоест, а уж затем продавать в публичный дом. И будь я проклят, если опустился бы до подобного — может, по крови я и человек, но воспитывал меня медведь, а для них такое поведение неприемлемо. Джой смотрела выжидательно, и дольше молчать становилось уже неловко. Я вдруг остро пожалел, что она не мужчина — просто кулаки зачесались отправить её в полёт через перила балкона прямым в челюсть. Я сунул руки в карманы.


— Не совсем, — я попытался скопировать улыбку Джой, но, боюсь, оскалился, как Рин, — она… — и тут я вспомнил вытянувшееся лицо достопочтенного Лиорэля и брякнул: — она моя невеста. Ты же отказалась от этой должности, так что…
— О… — Джой жалостливо сложила бровки, — Бедняжка… неужели ты настолько разочаровался в женщинах?


— Не настолько. Просто она разделяет мои интересы. А с тобой мне скучно, извини, — и я вернулся в зал, оставив Джой злиться на балконе.
Рин нигде не было, но её опекуна я увидел — он производил впечатление слегка помятого, но живого, и я невольно забеспокоился. Где она, что с ней? Скажи мне кто неделю назад, что я буду её разыскивать — я бы долго смеялся.
— Вот ты где! — Рин материализовалась у меня за спиной словно из воздуха, — А я уже волноваться начала! Всё в порядке?
— Не поверишь, хотел спросить то же самое. Ничего не хочешь мне объяснить?


— Что именно? А… — она сложила уши, — … не обращай внимания. Просто до совершеннолетия за мной непременно должен кто-то присматривать: либо отец, либо братья, либо опекун, назначенный советом ветви, либо жених. Понимаешь, у нас часто бывает, что помолвку заключают чуть ли не сразу после рождения, и если мужем и женой можно стать лишь после совершеннолетия, то женихом и невестой можно прожить полжизни — независимо от взаимной склонности. Ну и невеста с женихом может появляться где угодно без риска нанести урон чести ветви. Фаэна Лиорэля допекли тем, что он мало внимания уделяет моей безопасности, и он вознамерился посадить меня под замок… на время, естественно, долго он моего соседства не выдерживает, но работу я бы потеряла, а без работы — сам понимаешь…
— Понимаю.


— Ну вот! — обрадовалась Рин, — Так что ничего страшного, если пока мои родичи будут считать тебя моим женихом? Это ненадолго, меньше года, а потом я стану полностью самостоятельной, и они отстанут. Дик?
— Не возражаю. Кстати, мне идея понравилась и даже пригодилась: я тоже уже кое-кому ляпнул, что ты моя невеста.
— Той блондинке, что глупо хихикает над шутками Кейна?
— Её зовут Джой. И она предположила, между прочим, что я привёз тебя с войны в качестве… — тут я запнулся, потому что мне вдруг пришло в голову, что Джой не продержится против Рин и половины раунда, если той вздумается на неё броситься.


— Неудивительно, — заметила Рин, — в свете последних веяний моды. Впрочем, — она критически меня оглядела, и я почувствовал себя ещё неуютнее, чем весь вечер — проклятый костюм был мне не по размеру (из своего довоенного костюма я умудрился вырасти за полтора года), и похож я в нём был на чучело, — она просто поняла, кого потеряла. С Кейном тебя даже сравнивать нечего!
— Это был комплимент или ругательство? — уточнил я.
— Это была констатация факта. И спасибо, напарник: я была уверена, что ты не начнёшь возмущаться при Лиорэле и уличать меня во лжи, но чтобы даже удивления не показать — у тебя просто медвежья выдержка!
— Спасибо, — смутился я, — но в следующий раз предупреждай заранее, когда надо делать морду кирпичом, а то сама знаешь — когда я сильно удивляюсь, вид у меня обычно глупый.
— Вовсе нет, — она как-то непривычно мягко улыбнулась, так что у меня сердце подпрыгнуло, — и… ты не против уйти отсюда? Нам завтра вылетать с рассветом.
— То же самое хотел сказать.
Я проводил её до аэродрома — попутно узнав о своей напарнице ещё одну любопытную деталь: она жила у Оками, в маленьком домике, заменявшем диспетчерскую, бухгалтерию, архив и много чего ещё, где сама Оками обитала в мансарде. Видимо, у медведей это в крови — давать приют бестолковым беспризорным детёнышам, подумалось мне.


Домой я вернулся как на крыльях, покормил кота (Сай был в рейсе) и лёг спать с ощущением, от которого успел отвыкнуть. Кажется, я влюбился.


Продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори