Совсем другая история. Часть 40

Ещё продолжение, для самых беспокойных ;) остановились тут
Майра сама не заметила, как заснула, хотя спать в эту ночь не собиралась: она была уверена, что это последняя ночь Тоба и намеревалась провести её вместе с ним — до последнего вдоха.


Она долго всматривалась в его лицо, и ей в конце концов начало казаться, что он выглядит так, как ей запомнилось в тот самый первый вечер, в темноватой таверне.


Исчезли тёмные круги под глазами и резкие складки вдоль скул, и щёки окрасились лёгким румянцем, и казалось, что вот-вот дрогнут длинные ресницы (ресницы она рассмотрела значительно позже первого знакомства, когда вытаскивала Тоба из моря после шторма, и тогда даже позавидовала — ей бы такие!), и в синих глазах несколько секунд будет сиять нежность — до тех пор, пока он не смутится и не отведёт взгляд. Но, конечно, глаза он не открыл.


Майра всё пыталась уловить, дышит ли раненый, положила руку ему на грудь, а потом и голову. И под неровный глухой стук сердца почему-то вспомнила, как вчера вот так же сидела с ним рядом, а он вдруг открыл глаза и совершенно незнакомым голосом сказал, что это очень хорошо, что она не согласилась выйти за него.


Она начала было клясться, что непременно выйдет — вот только вернутся они поближе к цивилизации — но Тоб лишь вздохнул и слегка качнул головой. И больше уже ничего не говорил, разве только иногда в беспамятстве шептал её имя, а у неё даже слёз не осталось, чтобы плакать. Постепенно стук сердца слился в негромкую музыку, и палатка с огоньком спиртовки куда-то уплыла, а взамен замерцали зеленоватые огоньки в княжеской оранжерее, и появилось совершенно неуместное ощущение счастья — не здесь и сейчас, а словно бы навегда.


И в этом ощущении стали проявляться совершенно фантастические видения: вот блестит река на дне ущелья, и кроны буков Чёрного леса позолочены закатным августовским солнцем, и на месте Ронсевальского замка высится каменный голец, а у его подножия кипит бой, и надо бежать на помощь, но кому, зачем — непонятно, а потом вдруг солнце съёживается до размеров тлеющих в камине угольев, и на вытертой не разобрать чьей шкуре дремлет пёстрая охотничья собака, и что-то негромко говорит сестра — кажется, уговаривает ребёнка идти спать. И слышатся шаги ребёнка, какие-то странные, словно… стук сердца. Чёткий, ровный, размеренный. Или это часы?
— И некоторые даже лезут в драку, если с ними спорить, — голос негромкий, но Майре кажется гулким, словно горное эхо.
Майра открыла глаза и потрясённо уставилась на приподнявшего голову Тоба.


Он не спал, и смотрел не на неё, а на сидевшего где-то за её спиной Антуана. Потом перевёл взгляд на Майру и слегка улыбнулся — совершенно прежней своей улыбкой.


— Этого я и опасался, — тихо сказал Ярослав.
— Невероятно, — выдохнула Злата и сделала попытку встать и подойти к Тобу, только оборотень перехватил её в самом начале движения, — Да пусти ты меня! — возмутилась княжна.


— Злата, нет, — Ярослав удерживал её за плечи, и что-то объяснял на их языке, но, как обычно, добился только того, что Злата разозлилась.
— Даже и здесь ругаются, — вздохнул Тоб, осторожно садясь на нартах, — А я почему-то думал, что тут всё по-другому будет.
— Тут? — переспросила Майра, — Где это тут?
— Ну… — смутился Тоб, — А мы сейчас где? Ведь не на льдине же, потому что явно никуда не двигаемся и вон, трава зелёная…
— Мы на острове с термальными источниками, здесь тёплая земля, растёт лес и исполняются все желания княжны Златоцветы, — пояснила Инесса, — Как ты себя чувствуешь, Тоб?


— Отлично. Нет, правда — хотя это и странно. Кстати… — он потянулся к бинтам на ногах, и Злата наконец вырвалась от продолжавшего держать её Ярослава.
— Дай я посмотрю!
Тоб послушно убрал руки, поскольку спорить с врачами полагал делом бессмысленным и нездоровым, и Злата принялась разматывать повязки. Бинты, конечно, выглядели безобразно — как и все последние пять дней с момента обрушения злополучного ледяного коридора. Но вот под бинтами… Злата добросовестно пыталась найти хоть какие-нибудь следы полученных травм, но не было совершенно ничего, не считая жутких бинтов и разрезанных штанин и ботинков. И вообще Тоб выглядел так, словно это не он провалялся несколько дней на грани жизни и смерти.
— Был бы ты оборотнем, я бы не удивилась, — сказала в конце концов Злата, — но сейчас никакого объяснения у меня нет.
— Зато у меня есть, — невозмутимо отозвался Тоб, — и очень простое, хотя вы все и скажете, что я сошёл с ума.
— Не скажем, — пообещал Тан.
— Мы на том свете. В смысле, умерли.
— Что, все разом? — удивилась Майра.
— Конечно. Мы же на льдине плыли, так? Ну вот, она перевернулась, и мы с собаками и всем барахлом пошли на дно. И поэтому мы все здесь, и всё так странно.
— Хорошая версия, — похвалил Яр, — вот только льдина не переворачивалась, и нам со Златой в вашем христианском загробном мире делать совершенно нечего. Как и вам в нашем Ирии, на который это место ничуть не похоже.
— Можно подумать, ты там бывал, — покачала головой Злата, — Нет, Тоб, мы живы. Если мы утонули, как ты утверждаешь, то почему тогда тебе так долго было плохо? Последний раз морфий тебе я колола уже на берегу, и перевязку делала у горячих источников — так что не сходится.
— И кроме того, — вмешалась Майра, — я-то едва ли утонула бы. Разве что специально утопилась с горя, но на это особенно не расчитывай.


— Ладно, — покладисто согласился Тоб, — не буду. А замуж за меня выйдешь? Вот чтобы потом без отговорок, что кто-то кого-то неправильно понял и чего-то недослышал — при всех — да или нет?
Майра отчаянно покраснела, обвела взглядом всех присутствующих: Злата смотрела на неё сочувственно, Инесса подавала ободряющие знаки, Антуан сделал ничего не выражающее лицо, а Ярослав скорчил дурацкую рожу.
— Разве тебе можно отказать?


И Тоб не стал напоминать, что однажды она уже это сделала.
и продолжение всё ещё следует ;)

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори