Совсем другая история. Часть 37

Продолжение Остановились тут


— Через пять дней Корочун, — сказал Ярослав с утра, — а это такое время, когда лучше сидеть не в палатке, а за нормальными стенами у печки. Надо поторопиться, чтобы попасть на остров.
— А на острове есть какие-то постройки? — удивилась Инесса.


— Конечно, за столько-то лет! И брёвна привозили, и даже кто-то там постоянно живёт, какие-то учёные, — кивнула Злата, — место это вовсе не дикое. Думаю, им будет любопытно узнать про пещеру. Предлагаю двигаться без остановок, до острова не больше одного длинного перегона, — то самое странное чувство уходящего времени вновь возникло у неё, и, кажется, передалось всем, даже собакам.


Вскоре на горизонте показались горы — это были вздыбившиеся льдины, поломанные штормами на отмелях у островов и застывшие самым причудливым образом: в одном месте они образовали даже сводчатый коридор со стенами словно из матового стекла. Тропа вела как раз сквозь него. Собаки перед этим коридором засмущались, сбавили скорость и начали беспокойно повизгивать.
— Что там, медведь? — спросил Ярослав.
— Не думаю, — нахмурилась княжна, — но что-то неприятное.
— Там может быть трещина или что-то вроде? — поинтересовалась Майра, — Собаки могли почуять воду… во всяком случае, мне кажется что море тут очень близко. Насколько толстым бывает здесь лёд?
— Очень толстым, — покачал головой Ярослав, — франкский метр, самое малое. И лучше объехать эту диковинку, хоть тут и наезженная тропа. Мало ли, что…
— Девиз экспедиции? — хмыкнул Антуан.
— А давайте я просто гляну, что там впереди, — предложил Тоб, — один лыжник всяко легче двух упряжек с грузом, уж трещину-то во льду я увижу, если она там есть.


Ему никто не успел возразить, хотя желание такое возникло у всех сразу. Тоб нырнул в ледяной коридор, и через пару минут крикнул, что всё в порядке и ничего осбенного там нет. И вот видимо кричать-то и не следовало, потому что по ледяному своду словно судорога прошла, а затем коридор начал рушиться.
***


Корочун, или иначе Солноворот — самый короткий праздник в Гиперборее: всего три дня, и довольно мрачный. Это самая длинная и тёмная ночь года.


И самая холодная. Лютый мороз сопровождается сильным ледяным ветром, и страшные сущности бродят среди метели в поисках поживы. Днём — хотя треть территории страны в это время окутывает полярная ночь — молодёжь рядится в страшные маски и ходит по дворам с древними песнями, рассказывающими о проглотившем Солнце Ящере, о богатыре Добрыне, поборовшем Ящера в поединке и выжавшем Солнце у него из брюха; о том, как Ящер украл из терема дочь Солнца Весняну-Светозлату, а её жених Ярун выручил любимую из подземной темницы, где заточил её Ящер в ожидании выкупа; о споре Дня и Ночи, и как они пришли на суд к Весняне, а та повелела им поделить поровну сотканное ею полотно-Время; и как Время тянулось, никак не желая рваться на ровные половинки, и тогда Ярун обернулся волком и перегрыз его зубами — получилось две одинаковых части с косым краем, и от этого зимой день меньше ночи, а летом наоборот.


Певцов оделяют пряниками, специально печёнными к этому случаю, и улицы пахнут мёдом и душистыми приправами. Но ночью все, даже самые отчаянные, сидят дома у печки. В больших домах с паровым отоплением люди зажигают на специальной жаровне костерок, ибо только живой огонь может предохранить живых от нежити, невидимо мечущейся по промороженным улицам.


И горе тому, кто в эти три ночи окажется без надёжной заступы крепких стен и живого огня…
***
— Тише-тише, — Злата мягко придержала Тоба за плечи, понуждая лежать, — сейчас будет легче.


У них в аптечке был морфий, и наверное, это могло бы спасти Тобу жизнь, если бы была возможность доставить его в больницу. Но обстоятельства сложились исключительно неудачно, так что Злате её медицинское образование сейчас больше мешало, чем было полезным — она предпочла бы не знать, что будет дальше и каков исход. И как он близок. Рухнувшие ледяные глыбы столкнулись у Тоба над головой, и сразу не убили, но вот сплошь засыпанные ледяной крошкой ноги… Он поначалу даже боли не ощущал, только когда Злата перетягивала ему бёдра жгутами шипел и ругался, но затем, когда под россыпью мелких осколков обнаружилась солидная льдина, и Яр с Таном её приподняли… Злата только охнула, увидев, как разом побелело лицо её нежданного пациента и как он беззвучно выдохнул, теряя сознание. Лёд был красным, а левая нога Тоба ниже колена оказалась раздроблена. Правая не была сломана, но её так сдавило упавшей льдиной, что пока Тоба откапывали из-под завала, она стала выглядеть ещё хуже левой. Если бы добраться хотя бы до острова и тамошней полярной станции! Там был и ещё один врач, и перевязочного и шовного материала побольше, и тёплое помещение — всего этого Злате отчаянно не хватало сейчас. Что толку в знании фармакологии, если в твоём распоряжении лишь пузырёк морфия и пузырёк хинина? Какой смысл изучать хирургические инструменты, когда нет ни игл, ни зажимов, а вместо кетгута нарезанная полосками жестянка, кое-как стерилизованная в пламени костра? Разве скобки заменят полноценный шов? До острова было рукой подать, но пока откопали Тоба, пока уложили его на нарты, прошло немало времени, и когда уже собирались тронуться в путь, Злате показалось, что лёд под ногами словно вздрагивает. И в самом деле, собаки, неохотно двинувшиеся вперёд, скоро остановились перед широкой трещиной, открывавшей чёрную блестящую воду. Трещину решили объехать, двинулись вдоль неё, и в конце концов вернулись к своим следам. Они оказались на льдине, которую вместе с множеством других больших и малых льдин медленно тащил Полуночный океан. Рано или поздно их прибило бы к островам, но времени не было. «Если бы я могла соткать время, как Весняна, уж я непременно ткала бы с запасом», — думала Злата.


Морфий наконец подействовал и раненый заснул. Они провели на льдине уже четыре дня, послезавтра Корочун, и — в этом Злата не сомневалась — едва ли им удастся его пережить. Тоб практически переступил границу бытия, лихорадка и начавшаяся гангрена и без того сводили людей в могилу стопроцентно, но если в обычное время прогноз отсрочил бы неизбежное на два-три дня, то в Корочун смертью оборачивались и менее тяжёлые болезни и увечья. И ещё у них не было дров для погребального костра. А значит, умерший непременно попытается убить и их всех тоже — и это было не суеверие, Злате случалось однажды видеть восставшего в Корочун упыря.
Ярослав бродил по краю льдины мрачный — он тоже всё знал про Корочун, но они со Златой, не сговариваясь, решили не пугать остальных. Что толку? К тому же Майра и Антуан всё равно не поверят, Тоб им слишком дорог. Майра заглянула под полог — места на льдине, к счастью, хватило чтобы поставить палатку.


— Как он?
— Плохо, — у Златы уже не осталось сил щадить чьи-то чувства, — и становится хуже. У него жар, а хинин почти закончился. И морфия совсем чуть-чуть.


— Тебе надо отдохнуть, — Майра забралась в палатку, — я побуду с ним, можно?


— Валяй, — Злата старалась не смотреть на несчастных влюблённых — теперь-то она в полной мере осознала значение этого выражения! — у неё просто сердце разрывалось.
На вопрос о состоянии Тоба пришлось ответить ещё дважды, Тану и Инессе, а Яр ни о чём не спрашивал, он всё понимал по выражению лица Златы.


— Мне жаль, — только и сказал он.
— Боги, как же мне хочется отсюда выбраться!!! — Злата ткнулась лбом ему в плечо и дала волю слезам.


Ярослав неловко погладил её по волосам, и вдруг их швырнуло на лёд, и не только их — Антуан и Инесса тоже не удержались на ногах.


Льдина дальним краем ударилась в скалистый берег, поднимавшийся над кромкой воды всего на пару локтей.
продолжение следует

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори