ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 121. Мать и дочь.

В покоях королевы было странно тихо и пусто. Джейн Гилкрист, ныне вдова Рэга, стежок за стежком вышивала рубашечку для принцессы, ни на миг ее пальцы не останавливались, Джейн не поднимала от шитья головы, отстраненная, будто дух, чуждый этому миру. Когда Алеста вошла, Джейн поприветствовала ее и снова принялась за дело.

Ровена сидела у окна, стиснув тонкие исхудалые пальцы. Материнство не принесло несчастной королеве ни покоя, ни радости. Она подурнела еще больше, с худого, измученного лица смотрели неестественно большие фиалковые глаза, обведенные темными кругами, губы плотно сжаты, как у мученицы, Ровена всеми силами пытается удержать страх, отчаяние и гнев на судьбу, быть счастливой матерью принцессы у нее не выходит.

Она воззрилась на гостью враждебно, сжала губы, вскинула голову. Чуть прищуренные глаза под опущенными веками смотрели на мать испытующе и подозрительно.

Алеста увидела, как нянька в углу покоев носит девочку на руках, та хныкала, сучила стиснутыми кулачками. Алеста склонилась над малышкой — прехорошенькая, пухленькая, со светлой материнской кожей и яркими глазами, темный пух волос на головке обрамлял ее треугольное личико, покрасневшее от натуги ореолом.

Ровена недовольно посмотрела на мать, коротко кивнула няньке.
— Унеси ее!
— Она похожа на тебя, — сказала Алеста, но это ее дочь не смягчило.

Отвернувшись от ребенка, Ровена исподлобья глядела на мать.
— Это не важно, — сухо отозвалась она. — Красота мне ничего хорошего не принесла. И ей не принесет.
— Ты этого не знаешь! — мягко возразила Алеста. — Взгляни на нее! Да, она не мальчик, но плоть от плоти твоей. Она здоровая и у нее появятся и братья. То, что она родилась первой и дочерью, не должно помешать тебе любить ее!

Ровена странно глянула на мать, лицо ее скривилось, будто вот-вот она рассмеется или заплачет в голос.
— Разве? Тебе-то хорошо должно быть известно, что значит родиться дочерью в нашем роду! Особенно сейчас! Она — напоминание о моем крушении и только! Я не могу любить ее, я ждала сына!

— Ровена!
Но королева вскочила, махнула рукой Джейн и та послушно выскользнула из комнаты.

Ровена сцепила тонкие пальцы, невидящим взором глядя прямо перед собой.
— Он не приходит ко мне, знаешь? Конечно, знаешь! Все наверное знают! Ансгар избегает меня, как чумной, будто я совершила что-то недостойное, произведя на свет ее!

— Ровена, прошла всего одна луна после родов, лекари запретили королю навещать твою спальню, только и всего.
— Нет! Это тебе так говорят! — Ее широко раскрытые глаза остановились на Алесте. — У него есть кто-то? Кто из моих камеристок, этих маленьких потаскушек, делит с ним ложе? Фиона Молдейвер? Или Алис Бейн? Я подурнела и располнела, я не могу сейчас ничем прельстить его!

— Прекрати! Ты сведешь себя с ума!
Ровена порывисто вскочила, натыкаясь на мебель, дошла до окна и тяжело оперлась о стену.

— Да, — вдруг согласилась Ровена, уставившись на мать. Рот ее дергала судорога. — Да, сведу! А что мне остается! Мне нужно зачать и как можно скорее! Мне нужен этот проклятый сын! Иначе все кончено, для меня кончено! Он никогда меня не хотел в жены, а теперь отец в немилости, и я могу рассчитывать только на тебя! Глупо, конечно, после того, что ты устроила!

— Успокойся! Ты только-только родила здоровую дочь, но даже имени ей еще не дала! Твой муж не гневается, все хорошо.
Ровена хмыкнула, отвернулась. Острые плечи опущены как под непосильным грузом, светлые локоны закрывают лицо.
— Ансгар не гневен, матушка. Он… разочарован! Назову ее Одда! — Она снова усмехнулась, глухо и безрадостно. — Как Одилла, такая же бесполезная, еще одна девчонка!
Алеста видела, как демоны сжирают ее дочь изнутри, но не знала, как докричаться до Ровены. Та смотрит зло, как на врага. Но Алеста простила ее.

Что бы ни было, Ровена — ее дочь, маленькая затравленная королева в своих покоях, несчастная мать, у которой нет ни молока, а чего-то поважнее — любви. Ей хотелось обнять ее, позволить выплакать всю боль и страхи, но Ровена не станет. Сейчас она напоминала Алесте Раттрея больше, чем когда-либо. Вот Ровена обернулась, прищурилась подозрительно.
— Зачем ты пришла? На ребенка посмотреть?

Алеста нервно протянула руку к животу и это не ускользнуло от Ровены.
— Я пришла просить тебя о разрешении покинуть двор.

— Что? Ты разума лишилась? — вне себя воскликнула Ровена. — Собираешься оставить меня одну? Нет уж! Я не дозволяю!
— Ровена, я не смогу оставаться здесь долго, — тихо возразила Алеста. Ровена придирчиво оглядела ее фигуру — пополневшие налившиеся груди, раздавшуюся талию, и фыркнула ядовито, зло.
— Вот как! Ты брюхата! Ты решила опозорить меня окончательно, пришла сюда и выставляешь свою утробу, будто так и надо! Может, даже ты родишь мальчика! Ха! Бастарда, не так ли?

Алеста молчала, но головы не опустила, смотрела на беснующуюся Ровену спокойно, хотя внутри все сжималось в тугой узел.
— Ненавижу тебя! Ты меня опозорила! Твой ребенок будет даже младше твоей внучки! Это гадко!

Дрожащей рукой Алеста расправила складки платья.
— В этот нет ничего гадкого. Как не было, когда я носила тебя, или Реджинальда, или Одиллу.

Ровена смотрела на мать так, будто перед ней вдруг возникло какое-то неведомой существо. Она покраснела, вся тряслась, выкрикивая ядовитые слова.
— Думаешь, уедешь в Хидден, к своему любовнику? Нет! Останешься здесь! Такова моя воля! Это принесет мне радость!
— Ровена! Остановись, ты не хочешь так поступать.

На миг Алесте показалось, ее дочь заплачет, но она совладала с собой. Посмотрела на мать и сказала с отцовской интонацией:
— Нет, именно этого я и хочу! Или ты забыла, матушка — каждый должен быть полезен для семьи. Ты останешься и будешь услужлива и полезна мне. А сейчас уходи! Не могу тебя видеть! Иди прочь!


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори