Школа Добра и Зла /В поисках славы /3 серия /Венди. Письмо из прошлого /часть 2

По мотивам сказки С. Чайнани «Питер Пэн» из сборника «Красавицы и чудовища: Опасные сказки»

3 серия «Венди. Письмо из прошлого (часть 1)

– Я родился в адском местечке под названием Кровавый Ручей. Отец мой был настоящим чудовищем, и как только мне исполнилось десять, я сбежал от него.


– Шериф поймал меня и запихнул в сиротский приют, откуда меня продали директрисе пиратской школы в Блэкпуле. Это совершенно замечательное заведение, где готовят будущих пиратов.


– Лучших выпускников направляли по традиции на «Весёлый Роджер», корабль капитана Крюка, потому что сэр Джеймс Крюк был человеком уважаемым, образованным и отличался хорошим вкусом, так что ему по праву доставались сливки от той блэкпульской школы.


– Одним словом, я впрягся в учёбу, изучил всё, что было нужно: географию, математику, астрономию, историю, морское дело и морское право, – и меня направили на «Роджер».


– Экипаж у Крюка менялся часто, до десяти человек в месяц. Кого-то сам Крюк мог убить за любую провинность, кто-то погибал во время стычек с Питером Пэном. Стычки эти случались не реже одного раза в неделю, а то и чаще. На «Роджере» я поначалу был самым младшим по званию, но сумел продержаться в живых дольше остальных и довольно скоро дослужился до звания лейтенанта и сделался первым помощником Крюка.


– Говорят, что Крюк мёртв, только это, по-моему, чушь полнейшая, потому что капитан Крюк погибал уже много раз, но всегда возвращался. Его кровь не похожа ни на твою, ни на мою, она очень странного тёмного цвета, словно капитан Крюк не человек вовсе, а дьявол.


– Правда, сейчас Крюка нет – то ли пока, то ли совсем, не знаю, и командует кораблём Сми, но капитан из него так себе, поэтому и команда наша сейчас не та, что при Крюке. Так, скучающие старички, гоняющиеся за приключениями и неприятностями только для того, чтобы тоску свою развеять. Честно говоря, мне интересно, не перерос ли я всё это точно так же, как ты.


– Ну, не думаю, что мне самой когда-нибудь удастся перерасти Нетландию, – возразила я.


– Конечно, не думается, – хмыкнул Скаури. 


– Хотя ты это уже сделала. Как ты думаешь, почему Питер больше тобой не интересуется? Не хочет даже видеть тебя? Да потому, что понимает, что скоро наступят такие времена, когда ты найдёшь свою настоящую любовь, и это будет какой-нибудь тупица из твоего, а не нашего мира.


– Он будет носить красивую одежду, работать где-нибудь в банке. Ты выйдешь за него замуж и забудешь про Нетландию. Забудешь о том, что это место для тебя вообще когда-то существовало.


Его слова о Питере больно ужалили меня, и я выпрямилась, глядя прямо в глаза Скаури.
– А что, если моя настоящая любовь живёт в Нетландии? Тогда он поймёт, что я – именно та, с кем он должен связать свою жизнь. Поймёт, поймёт, это лишь вопрос времени! И тогда я останусь здесь навсегда.


– Ты Питера имеешь в виду? Это Питер Пэн – твоя настоящая любовь? – усмехнулся Скаури. 


– Заблуждаешься, моя дорогая. Ты посмотри, во что превратилась Динь-Динь, пытаясь завоевать его сердце. Когда-то она такой яркой феей была, а теперь усохла, погасла и стала похожа на маленькую злобную дворняжку. Раньше ей думать надо было! Вот и ты задумайся, пока не поздно. Пойми, наконец, что единственный человек, которого Питер смог бы полюбить, – это он сам… Хочешь ещё? – спросил он, кивнув на тарелку с сухарями и солониной.



Я отрицательно покачала головой и промолчала.
– Ну тогда… – сказал Скаури.


Он вытащил что-то из своего кармана.
Голубой цветок, обнимающий своими лепестками скрытый в его сердцевине мерцающий матовым светом плод.


– Восторг русалки, – пояснил Скаури. 


– Он цветёт только один день в году на ветвях подводного дерева, и вкус у него невозможно сравнить ни с чем. Удивительный. Его мы украли во время нашего последнего рейда. Предполагалось оставить его для того пирата, который первым нанесёт удар Питеру, когда тот явится тебя спасать, но поскольку этого не произойдёт…


– …то ты отдашь его мне? – закончила я, глядя на сочный плод и сглатывая слюнки.


– Если обещаешь, что мы с тобой ещё встретимся, – улыбнулся Скаури.


В этот миг ему в плечо впилась стрела.


Потерянные мальчишки во главе со своим вожаком ворвались на корабль, разбудив своими громкими криками пиратов.


Очевидно, Питеру, как и пиратам, тоже стало скучно.


Что там было потом, я помню очень смутно.


В конце концов Питер увёз меня с «Весёлого Роджера», и остаток недели я провела, играя роль матери для его потерянных мальчишек. Сам Питер при этом никакого интереса ко мне не проявлял, а когда седьмой день моего пребывания в Нетландии закончился, молча отвёз меня через Полярную звезду домой, где я вернулась к своей семье, школе, к своей обычной жизни.

Следующей весной Питер за мной не пришёл.
Он не пришёл, и, что самое странное, я не обиделась и не возражала. К этому времени я поняла, кто он такой, этот Питер Пэн. Мальчик-Который-Никогда-Не-Вырастет. Возможно, Скаури был прав, и в один прекрасный день я найду свою настоящую любовь в каком-нибудь парне из Блумсбери. В парне, который носит галстук и не умеет летать. Что ж, пришло время отпустить от себя Нетландию. Отпустить навсегда.


Но затем настала та весенняя ночь, когда мне в окно ударил странный свет. Ни Майкл, ни Джон не проснулись, и я одна выскользнула из постели, подбежала, прижалась лицом к стеклу. Мерцающий свет становился всё ярче, всё сильнее…
Затем в поле зрения появилась лестница.
Я подняла голову и увидела «Весёлый Роджер», плывущий над моей головой в сверкающем облаке волшебной пыли. Это с его палубы свисала лестница, которую я заметила. Только это не лестница, конечно, была, а трап.
На палубе стоял Скаури, и глаза его светились ярче, чем звёзды на небе.


Забравшись по трапу на палубу, я увидела в руке Скаури знакомый голубой плод.
– Ты его забыла в прошлый раз, – сказал Скаури.


– И ты сохранил его для меня? – спросила я, обмирая от восторга.


– Глупости-то не говори, – хмыкнул в ответ Скаури. 


– Восторг русалки портится точно так же, как любая груша или яблоко. Нет, я вновь спустился на дно океана, чтобы сорвать для тебя новый, свеженький. А потом пришлось своровать у фей целый мешок волшебной пыли, чтобы прилететь сюда на «Роджере». Короче, пришлось повозиться.


Я внимательнее присмотрелась к Скаури. На этот раз он был одет очень чистенько. Лицо умытое, и пахло от Скаури очень приятно – мёдом и какими-то пряностями. Одним словом, он тщательно собирался на свидание.
Он протянул мне маленький мерцающий голубой плод.
– Вот, – сказал мне Скаури. – Бери, закрой глаза и откуси кусочек. Бери, бери, не зря же я такой путь проделал, чтобы тебя угостить.


Я взяла голубой плод, отогнула лепесток, закрыла глаза и откусила.


Описать его вкус словами действительно невозможно, пожалуй, но я всё же попытаюсь. Он одновременно терпкий и мятный, тёплый и ореховый, и влажный, и густой, словно весенний лес после дождя. Он насыщенный и совершенно незнакомый, волнующий, от него чаще начинает биться твоё сердце в груди, и что-то начинает происходить с твоим разумом и телом – они словно раскрываются для новых, невиданных прежде возможностей.


Ты словно становишься другой, способной всё совершить и всё охватить умом, а потом приходит пора открыть глаза – как раз вовремя, чтобы вспомнить про человека, который подарил тебе этот незабываемый миг. Вот он, этот человек, стоит, омытый лунным светом, на палубе пиратского корабля, и в его глазах отражается вся бесконечность Вселенной…


А потом вкус исчезает, растворяется, но не до самого конца, сохраняя долгое послевкусие, заставляя ум острее замечать всё, что происходит вокруг. И только тут до меня доходит вдруг, что мы со Скаури одни и никого, кроме нас, на «Весёлом Роджере» нет.
– Погоди, а где же все? – спросила я.


– Экипаж, ты имеешь в виду? Они заняты разборкой с береговой мафией, – небрежно ответил Скаури. 


– Я сказал им, что буду дрейфовать вдоль побережья. Гоняться за мафией они будут до самого рассвета, так что время у нас есть.


В ту ночь, когда «Роджер» скрылся в облаках над Блумсбери, мы со Скаури расположились в гамаке, который он натянул среди звёзд, и пили шипучий персиковый сидр. Его, кстати, Скаури тоже сделал сам.


– До чего он унылый, этот ваш мир. Есть ли в нём хоть капля веселья? – спросил он, вглядываясь в ряды освещённых луной крыш. – Отсюда всё выглядит таким… однообразным. Квадратным, что ли.


– Ну, это как посмотреть, – ответила я. – Когда веселья слишком много, это тоже теряет смысл. Всё равно что жить на одних конфетах и шоколаде, а не приберегать их для особых случаев. Только тогда они действительно будут в радость. Во всяком случае, так говорит Нана. Или мне кажется, что она так говорит. Знаешь, собаки, они как люди, тоже порой бывают тупыми.


– Кто такая Нана? – спросил Скаури.
– Наша нянька. Я, конечно, знаю, что особого смысла держать собаку в няньках нет, но…


– Почему нет? Очень даже да. Собаки – это самые лучшие няньки на свете, – улыбнулся Скаури, словно напоминая мне о том, что в мире, откуда он пришёл, не существует правил. Вообще никаких.


Но я тем не менее думала в тот момент именно о правилах, тех правилах, которые нарушала. Ведь я предала Питера, оказавшись здесь, на корабле капитана Крюка, – разве это не грубейшее нарушение правил игры? Да, я знала, что должна чувствовать себя виноватой, а как же иначе?


Ведь Питер был моей первой любовью, а Скаури – одним из его врагов. Однако чувство вины не появлялось. Очень уж трудно корить себя за что-то, когда тебе так хорошо!


– Ты прав, – вздохнула я, возвращаясь к началу разговора. – Мой мир действительно… квадратный.


Рука Скаури коснулась моей руки, и я подумала, что это произошло случайно, но она никуда не делась, осталась на месте.


Наши со Скаури пальцы медленно переплелись.


– Питер нам говорил, что ты его целуешь, – сказал Скаури, и я резко повернулась к нему. – Это было в тот раз, когда мы с пиратами захватили его. Хвастался, что получил девичьи поцелуи, а когда мы спросили, от кого они были, Питер показал нам твой напёрсток для шитья. И добавил ещё, что это был самый лучший поцелуй, который он когда-либо получал в жизни.


Мы со Скаури переглянулись, а затем дружно расхохотались.
– Он дурачок, ничего не понимает, – сказала я.
– Ага, – согласился Скаури.


Мы замолчали. Скаури неподвижно лежал, над нами мерцали ночные звёзды.
Как попросить мальчика, чтобы он поцеловал тебя? По-настоящему поцеловал. Как дать ему понять, что он может сделать это?


Пока я набиралась смелости сказать об этом, стало уже слишком поздно.
Темнота стремительно начинала отступать, открывая дорогу рассвету. Пора возвращаться домой.


– Вернись за мной, – сказала я. – В первую весеннюю ночь. Моя мать подумает, что это Питер, и тогда у нас будет целая неделя. Целая неделя только вдвоём – ты и я.


Я ожидала, что Скаури сразу же согласится, улыбнётся, к своей груди меня прижмёт, но вместо этого он нахмурился, задумался, помрачнел.
– А как же все остальные недели? – спросил он.


Этот вопрос долгим эхом отзывался в моём сердце.


3 серия (часть 3)

Дорогие мои зрители, если вы читали книги и знаете последующее развитие событий, то убедительная просьба не спойлерить дальнейший сюжет другим читателям! Пожалуйста, давайте не будем портить впечатление от чтения тем, кто знакомится с произведением впервые!
Искренне ваша, режиссер Изольда

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори