Лекарь. Глава 108. Прощание

Глава 107
Оглавление

От автора.
Уважаемые мои читатели, хочу поблагодарить вас за сильнейший импульс вдохновения и творческого подъёма, который придали мне ваши прочтения и комментарии в прошлой серии. Реалии моей жизни таковы, что получается снимать очень редко, и проблема не только в технических сложностях, но в основном в моём эмоциональном состоянии. Текст прошлой серии был вымучен и написан давно, а после я не могла, не хотела, не получалось писать. Все мысли были направлены в другую сторону; свободное время, которое я обычно посвящала хобби, приходилось занимать более важными на тот момент делами. Интерес и живое участие, которое проявили вы в прошлой серии, дало такой творческий подъём, что всю неделю я только и думала о продолжении сюжета, забегала мыслями и идеями намного дальше. Неожиданно для себя я написала серию, которые вы будете читать сейчас, следующую, и неожиданно начала ещё одну. Понимаю, что тяжёлый период моей жизни будет длиться еще долго, и дальнейшее будущее в хобби туманно, но я была счастлива ощутить этот горячий прилив творческой энергии, вдохновения, поток сюжетных идей. Примите мой низкий поклон благодарности за поддержку и живой интерес к моему творению в виде кукольной фотоистории.
Эта серия получилась не такой, как большинство хотело бы её видеть. Жизнь сложна и непредсказуема на резкие повороты. Я понимаю, что читать её будет нелегко. В своё оправдание скажу, что такой итог я планировала очень давно, и сколько бы поворотов не совершил сюжет, он привел бы в эту точку. Истории о бесконечно счастливой, радостной, безоблачной жизни не записывают, а если бы это делали, то любители «долго и счастливо» рано или поздно заскучали бы.
Своими эмоциями от серии обменяемся в комментариях. Понимаю, что всем нам будет нелегко; я, как автор, прошла острую фазу, скоро предстоит вам.
Надеюсь, что данный сюжетный вираж не угасит вашего интереса к истории, и я смогу дальше радовать приключениями своих героев.

Давно Мурат не спал таким крепким, глубоким сном. День, наполненный переживаниями и ожиданиями родоразрешения Айлы, измотал и обессилил его. Но вид новорожденной крошечной дочки с золотистым пушком над такими же светлыми бровями освободил его от сильнейшего напряжения и принёс облегчение и покой. Любящий взгляд супруги, которым она посмотрела на него, когда он уходил, тоже давал понять, что она хорошо себя чувствует после завершения тяжелейшего процесса для организма женщины. Поэтому Мурат лёг спать с чувством полного покоя, удовлетворения и благодарности Всевышнему.
Какие-то шорохи и шаги к утру всё же начали выдёргивать его из глубокого сна. Мурат приоткрыл глаза и понял, что солнце давно встало, и оказывается он проспал достаточно долго.Мужчина умылся, оделся и не заходя на кухню, сразу пошёл к жене и малышке. В какой-то момент он понял, что идет с улыбкой. Мысли о красивой супруге даже сразу после родоразрешения и крохотной дочурке необычной внешности наполняли его радостью и довольством.
Подходя ближе к комнате, где вчера осталась Айла, мужчина заметил какую-то суету. Быстрые, торопливые шаги, напряжённые голоса, начали зарождать необъяснимое беспокойство. Повитуха, которая вчера принимала роды, встретилась ему в коридоре и даже не подняла глаза.Мужчина ускорил шаг, чувствуя, как его сердце начало учащенно биться, предчувствуя беду. Лицо Гизем, с которым она встретила его в дверях, подтвердило опасения.
-Что с Айлин? — нервно выдохнул Мурат.
-С малышкой всё нормально. У Айлы жар, — тихо произнесла женщина и опустила глаза.
Мурат непонимающе уставился на неё:
— И что? Она вчера целый день рожала, внутри всё заживает. — Это послеродовая горячка. Она опасна для женщины.
— Чем? — почти выкрикнул Мурат.
— Многие женщины её не переживают.
Мурат обошел женщину и медленно приблизился к лежащей на кровати Айле. Она была также бледная как обычно, но на щеках неестественно горел болезненный румянец. Огненные волосы, раскинутые на подушке, были единственным жизнеутверждающим символом. Айла перевела на него взгляд и чуть приподняла руку в него сторону, но та оказалась слишком слабой и обессиленно упала на кровать.
Мужчина опустился перед супругой и притянул её руку к своим губам. Тонкие, белые пальчики пылали, что казалось неправдоподобным с учетом их цвета.
— Они не дают мне кормить Айлин,- тихо пожаловалась девушка.Мурат повернулся и вопросительно посмотрел на Амани, которая была ближе всего.
— Мурат, не надо младенцу пить молоко больной матери, — словно извиняясь произнесла женщина.
— Принесите ребёнка, — тоном, исключающим возражения, произнес мужчина.Очень скоро малышка жадно кушала. Мурат смотрел, как его родная кроха пыхтит и причмокивает у материнской груди и надеялся, что причины беспокойства женщин скоро пройдут и он сможет каждый день любоваться эти восхитительным и жизнеутверждающим процессом.
Наевшись, Айлин сразу заснула. Амани хотела сразу унести её, но Айла запротестовала:
— Пусть спит рядом со мной! Я хочу любоваться на неё!Не слушая возражений, служанка протянула руки, чтобы забрать ребёнка, но Мурат остановил её:
— Почему вы не слушаете мнение матери? Это её дитя!
— Мурат, Айла больна, ей надо отдыхать; она может сейчас не совсем здраво мыслить. К тому же младенцев никогда не оставляют в постели взрослых. Их можно задавить во сне.
— У животных потомство спит с матерью, и нет поголовной гибели. Что касается здравомыслия: у меня нет жара и я могу принять решение. Айлин будет с матерью, пока та не заснет.
Амани поняла, что спорить с мужчиной бесполезно и смиренно села недалеко от кровати.
— Повитуха назначила какое-нибудь лечение?
— Нет. Сказала, что на всё воля Аллаха, но городской доктор назначил отвары и противовоспалительное.
При этих словах женщина указала рукой на лекарства на столике.
— Никуда не отходи от неё. Я пришлю еще служанку, чтобы она выполняла твои дела по хозяйству. Возлагаю на тебя обязанность следить за Айлой и моей дочерью, давать лекарства, уносить и приносить младенца по желанию матери. Поняла?Мурат говорил таким тоном, что Амани поняла, что сейчас перед ней не недавний гость, с которым было весело посплетничать на кухне по вечерам, а строгий градоначальник, волю которого она должна неукоснительно выполнять.
Женщина молча склонила голову в знак понимания задачи и согласия.
Мурат еще раз наклонился к жене, коснулся губами пылающего лба и руки, провел кончиком носа по круглым щечкам дочки и отправился выполнять свои обязанности, к которым он так и не приступил накануне.Весь день прошёл в рабочей суете. За делами он ненадолго забывал о своём новом статусе отца, но, когда перед его взором всплывали воспоминания о маленькой крохе в пеленках, его губы расплывались в счастливой улыбке, и мужчина желал скорейшего окончания рабочего дня.
Вечером, не заходя в комнату с накрытым ужином, мужчина сразу направился в свои покои.
Состояние Айлы было прежним. Её тело горело, говоря о воспалении внутри. Она пыталась улыбаться, но Мурат видел, как она слаба и болезненно бледна. Тем не менее, женщина целый день прикладывала дочку к груди и явно наслаждалась своим новым статусом и общением с малышкой.
— Она так похожа на тебя..., — шептал Мурат, разглядывая ребенка, крепко спящего после сытной трапезы. — Я очень счастлив, что моя дочь будет такой необычной внешности.
— Я ещё рожу тебе сыновей, — виновато отвечала Айла. — Тшшш, не нервничай. Всему своё время. Я так доволен, что девочка будет рыжей, что даже рождение мальчика не сделало бы меня счастливее.
Мурат не лукавил. Мысли, что через пару лет рядом с ним будет бегать кроха с огненными волосами, наполняли его всеобъемлющим удовольствием и гордостью. Предложи ему сейчас обменять дочку на сына, он не за что не согласился бы. Айла молода, да и он еще не старик. К тому же быстрое наступление беременности явно указывало на большую вероятность многочисленного потомства в их семье.
Кроме того, в глубине души зрела мысль, что именно дочь он хочет воспитать и обучить тому, что увидел в другой женщине, столь непохожей на других; такой родной, но уже бесконечно далекой. Поэтому в его радости от отцовства не было ни малейшего огорчения, столь явно продемонстрированного дедом. И лишь состояние Айлы вызывало некое опасение, но мужчина верил, что молодой организм супруги обязательно справится.

Второе утро отцовства Мурат спешил к своим дорогим девочкам. Он надеялся застать супругу более здоровой и окрепшей, чем накануне, но четверо человек, стоящих вокруг кровати быстро стерли его жизнерадостный настрой.
Городской доктор вытирал от крови руки, а повитуха убирала у ног Айлы грязные простыни. Амани качала хныкающую Айлин. Все хмурились. Первый раз Мурат слышал плач дочери, который в данный момент являлся олицетворением нехорошей ситуации в целом.
— Ей стало хуже, — тихо прошептала Гизем Мурату, быстро объяснив скопление народа.
— Доктор, почему? — беспомощно и непонимающе спросил мужчина у доктора.
— Послед вышел рваный. Внутри осталось..., — хмуро ответил врач, тщательно вытирая руки. — Вы знаете, как это лечить? Нужны какие-нибудь особенные лекарства? — беспокойно спрашивал Мурат.
— Я сделал всё, что знаю и умею. Остается только надежда на молодой, крепкий организм. Молитесь. И вот ещё что… Найдите кормилицу, — добавил врач, бросив взгляд на младенца.
— Айла больна, но может кормить сама! — несогласно возразил отец.
Врач покачал опущенной головой, сложил свои вещи и ушёл.

День тянулся бесконечно. Мурат периодически прибегал к жене и дочери. Тенденции к улучшению самочувствия не было. Айла пылала, пеленки вокруг неё были в крови. Периодически женщина впадала в беспамятство, не слышала и не понимала, что ей говорят, не узнавала лиц. Когда она стала непонимающе отодвигаться от просящей кушать Айлин, всё же пришлось найти кормилицу.«Хотя бы на пару дней», — подумал Мурат.
К вечеру Айла не узнавала даже его. Женщина металась в бреду и жаре на измятой, мокрой постели. Ни ласковые слова мужа, ни вид новорождённой дочери не могли вернуть её в сознание. Мурат видел, как супруга угасает и стоя на коленях у её кровати, прижимал к губам её огненные, безвольные руки и молился.
Ночь — это особое время суток, когда всё воспринимается острее. Состояние Айлы днём пугало, подрывало надежду на лучший настрой, но с наступлением темноты и стихания дневной суеты, ситуация стала ужасать своими перспективами.
Мурат реально осознал, что его супруга на волоске от гибели. Его мозг ещё продолжал бороться с принятием возможной потери, но вид непреходящей в сознание жены с посиневшими губами и посеревшим лицом всё нагляднее говорил о неминуемом.
К утру, измученный бессонной ночью, полной переживаний и страхов, мужчина поднялся до зари и направился на женскую половину.
Айла спала. Она была так бледна, что Мурат опасливо нагнулся, чтобы услышать дыхание. Лоб и руки по-прежнему пылали. Улучшения не наблюдалось.
Рядом на стуле у стола, заставленного лекарствами, спала Амани. Явно, что она почти не отходила от больной и дремала у кровати подопечной, чтобы восстановить силы.Мурат заглянул в соседнюю комнату и посмотрел на дочку, крепко спавшую в колыбельке. За пару дней личико малышки расправилось, приобрело более ровный, светлый оттенок, и сейчас однозначно можно было назвать её красивой. Еще более округлившиеся щёчки говорили о сытном кормлении не смотря на состояние матери.Если бы не состояние Айлы, женская половина представляла собой покой и домашний уют.
Целый день Мурат метался между должностными обязанностями и угасающей женой. Всё валилось из рук, он не вникал ни в дела, ни в разговоры. Секундами счастья были посещения детской с мирно спящей Айлин. Ребенок был всегда сыт и спокоен. Кормилица понимала, какая ответственность на ней — кормить дочь и внучку градоначальников, поэтому отошла от общепринятых норм о режиме кормления и прикладывала малышку по первому требованию.
В течении дня к Айле приходили Энгин и Имран. Она их не узнавала и, кажется, даже не понимала, что с ней разговаривают. Лицо Энгина было серого цвета.Бывший градоначальник понимал, что могут окончательно разрушиться все его мечты о продолжении родовой традиции. Надежды на Имрана рухнули, и он уповал на сыновей Айлы. Первый ребёнок оказался никому не нужной и бесполезной девчонкой, а состояние дочери угрожало оставить его без других внуков. Неизвестно, чего больше он боялся: смерти дочери или отсутствия наследных мальчиков.
Имран сидел у постели сестры и гладил её горячую руку. Его взгляд выражал искреннюю скорбь и сочувствие.Когда отец ушел, он остался и убедившись, что рядом никого нет, заговорил: — Айла, я целыми днями молюсь, чтобы ты поправилась. Я никогда не говорил тебе, но всегда сильно тебя любил. Ты мне напоминала нашу маму. Хотя черты её лица немного позабылись, но для меня ты, твоя внешность заменили воспоминания о ней. Пожалуйста, не уходи. У меня кроме тебя никого нет. Сначала ушла мама, потом брат. Мы остались вдвоём, ведь отцу никогда не было до нас никакого дела. Ты единственный свет в моей жизни, пожалуйста, не оставляй меня. Ведь дальше может быть всё так хорошо. Мурат любит тебя, у вас красивая дочь, будут еще дети; город процветает, жизнь стала спокойнее. Только бы жить и радоваться… Айла, не уходи...,- Имран склонился над белоснежной рукой сестры и коснулся губами. Одинокая слеза скатилась сначала по веснушчатой щеке, а потом по белоснежной коже горячей руки. Имран так и остался сидеть склоненным у постели угасающей сестры, последнего родного ему человека.
День клонился к закату. В городе уже знали, что после счастливого прибавления в семье градоначальника, в дверь постучало горе. У Мурата не было посетителей из горожан в эти дни, только первостепенные, рабочие моменты.
Через Ирея Мурату передали, что ему лучше прийти в покои. Мужчина ринулся со всех ног. В груди боролись два чувства: надежда на улучшение состояния Айлы и страх, что наступает конец.
Когда он пришёл на женскую половину, там уже было много человек. Амани и Гизем тихо плакали в сторонке, Имран отворачивался к стене, стараясь не показывать своего лица. Энгин, словно каменное изваяние, смотрел в никуда и не реагировал ни на кого.К Мурату подошел врач и тихо прошептал:
— Вам стоит проститься с женой. Она совсем плоха...Мурат, не веря словам мужчины, подошёл и взял Айлу за руку. После нескольких дней жара слабая кисть казалась приятно прохладной, но Мурат понял, что пальчики слишком холодные и безвольные для живого человека.
Мурат опустился на колени и, наклонившись, тихо позвал Айлу.
К его удивлению, девушка открыла глаза и спокойно посмотрела на него. Мужчина посчитал, что врач ошибся, чего-то не понял. Вот его дорогая супруга пришла в себя, жар спал, она с полным осмыслением смотрит на него. — Дорогая, тебе лучше! — восторженно прошептал он и прижал к губам его руку.
— Любимый, — тихо произнесла Айла и улыбнулась краешками губ. — Спасибо тебе за всё… После ухода детства я думала, что больше никогда не буду счастлива. Жизнь непростая и иногда жестокая вещь… — Айла замолкала, чтобы набраться сил, — но благодаря тебе я узнала, как может быть счастлива женщина. Узнала, насколько сильно можно любить человека. Ты принес в мою жизнь радость, наполнил её счастьем и смыслом. Мне очень жаль, что Аллах там мало отпустил нам времени…
Мурат, у которого от радости от выздоровления супруги начали течь слезы, почувствовал, что внутри всё похолодело и стало невыносимо больно. Айла не пошла на поправку, она прощается…
Мужчина еще крепче сжал руку девушки и начал целовать каждый пальчик:
— Айла, милая, всё будет хорошо, ты поправишься. Ты нужна мне и нашей малютке…
— Нет, любовь моя… — девушка высвободила руку и провела ладонью по лицу мужа. — Я чувствую, что покидаю этот мир. Мне очень жаль, что не смогу быть рядом с нашей девочкой, — при этих словах у Айлы медленно потекли слезы, — но мне важно, чтобы ты кое-что мне пообещал. — Да, моя радость, всё, что захочешь!
— Поклянись, что никогда не выдашь Айлин замуж против её воли, что она сама выберет себе избранника, а до того момента она будет постоянно с тобой. Ни пансионат, ни няньки в другом доме, только с тобой. Поклянись, что не обделишь её заботой, сколько бы у тебя ни было ещё детей.Айла говорила осмысленно, здраво, спокойно. Её взгляд был решителен и настойчив, ведь она понимала, что клятвы у смертного одра нерушимы.
— Я не прошу тебя посвятить свою жизнь Элькару, т.к. понимаю, что ты не полюбишь его как Стамбул — твою родину, но куда бы ты не поехал, не бросай нашу малютку, пусть она всегда будет следовать за тобой, пока ты не передашь её законному мужу. Поклянись мне…
— Я клянусь тебе, что выполню всё, что ты просишь, — Мурат опять крепко прижал руку девушки к губам. — Айлин постоянно будет со мной до её замужества, и я буду любить и оберегать её. Клянусь.
— Принеси мне её…
Мужчина быстро сходил за дочерью и осторожно положил её рядом с матерью.
Айла с нежностью посмотрела на кроху.Губы женщина изогнулись, но она сдержала всхлип. Важнее было другое. Она внимательно всматривалась в уже любимые черты малышки и с невыносимой болью осознавала, что никогда не увидит, какой та вырастит, как сделает первые шаги, как побежит по первым весенним цветам степи; не услышит её голос и детский смех. Не сможет облачить её в свадебное платье и обнять, прежде чем там покинет свой дом, что чтобы стать хозяйкой в другом.
Айла нагнулась и крепко прижалась губами ко лбу крохи:
— Будь счастлива, моя девочка! Пусть твоя жизнь будет дольше и ярче, чем моя. Пусть тебе будут открыты все дороги и двери, а жизнь не будет ограничена одной крепостью. Будь счастлива!Голос Айлы дрогнул, слёзы ещё сильнее потекли по щекам. Она жестом указала стоящей вдалеке Амани забрать ребёнка, и плачущая женщина быстро исполнила её просьбу.
— А теперь вынеси меня на внешнюю стену крепости. Пожалуйста, — с последними силами прошептала Айла. Мурат быстро накинул на нее тёплую накидку и легко поднял невесомую супругу на руки.Мужчина понял, что хочет сделать его жена. Он почти бежал с драгоценной ношей по ступеням и лестницам крепости.Иногда Айла протягивала слабую руку и касалась древних серых стен.Шершавые, кое-где отколотые после прежних осад и испещренные ветром и временем, они были такими родными и любимым для той, которая никогда не покидала их и не видела ничего иного.Айла совершала последний, прощальных обход родного города, любимой крепости. Будучи женщиной древнего рода градоначальников, она как никто иной, всей душой любила эти стены, эти переходы, эти арки из мрачных холодных камней, которые ей были милее любого благородного мрамора.
Глазами она жадно всматривалась и словно запоминала до боли знакомые коридоры и комнаты, по которым её нес Мурат, чтобы унести эти воспоминания в вечный Ахират.Наконец мужчина вынес её на верхний ярус. Ветер ударил в лицо и растрепал волосы, перемешав черные и огненно-рыжие. Солнце садилось, окрашивая и золотя степь, и даже придавая серому камню теплый оттенок. Айла повернула голову и посмотрела вдаль.На сколько хватало глаз, перед ней растилось бежево -рыжеватое море увядающих трав, с редкими высившимися колосьями. Птицы уже стихли, готовясь к смене времени суток и наступлению ночной жизни. Всё замерло в своей сиюминутной красоте, приготовилось к очередному переходу. Айла жадно смотрела на бескрайнюю степь и улыбалась счастливой, беззаботной улыбкой, словно она не умирала, а только готовилась совершить переход в вечность.Она смотрела и смотрела, пока последние лучи солнца прощально тянулись за горизонт. Мурат молчал, держа драгоценную ногу, понимая, что с живыми она простилась, а сейчас прощается с тем, что любила больше людей.
В какой-то момент мужчина почувствовал, как девушка совсем расслабилась, и тонкая руки бессильно повисла.
Он посмотрел на лицо супруги: остекленевшим взглядом она по-прежнему смотрела вдаль, а на губах играла счастливая улыбка.Мурат опустился со своей ношей на пол, обнял супругу и зарыдал.

Спасибо за внимание.
Глава 109

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори