Заманчивые предложения

Так хорошо попасть домой пораньше и просто побыть одному… Чтобы, пока никто не видит, ещё раз рассмотреть свой подарок.

Алиса любит маяки. Оказывается, она привозит маленькие фигурки маяков из каждого летнего путешествия: вот так и этим летом она привезла целых два, один из которых — для него.

Случай отдать ему подарок предоставился только к середине месяца, чего Диаваль совсем не ожидал. Маяк был простенький, магловский, но очень искусно выполненный.
А не добавить ли немного чар, чтобы он мог светиться в темноте? Чтобы, засыпая, можно было смотреть на этот огонёк и чувствовать, будто бы Алиса всегда рядом…

Показывать этот подарок Малефисенте он не спешил. Мало ли, о чём она догадается… Как назло, её проницательность всегда набирает силу там, где не надо. Не то чтобы Диаваль хотел скрывать существование Алисы, но знать бы ещё, как отнесётся к этому госпожа, с её неверием в любовь и вечными сомнениями во всём…
Нет, вряд ли она будет против — такого он себе не представлял, чтобы Малефисента его в чём-то неволила. Но если она недооценит всю силу его чувств и важность этого человека для неё, то… не хотелось бы спорить с ней. Лучше пока ничего не говорить.


Сама Малефисента с приходом осени стала какой-то беспокойной и вечно озабоченной делами. Конец месяца принёс холода, накрывшие горы, и вот тут-то бурная деятельность госпожи достигла пика. Не зная покоя, она каждый день ищет себе занятие и не даёт покоя ему самому — так, словно боится, что кровь застынет в её жилах, стоит ей лишь немного утихнуть.

С кровью, кстати, тоже пришлось попотеть, вот только недавно добыли три больших флакона… Жаль, что такой ингредиент не нужен для Турнира — Снейп сомневается, что в него включат добычу драконьей крови. А что вообще в него включат, пока толком и не говорит. Из него теперь слова не вытянешь… Ходит мрачный как туча, с тех пор как появился Люпин.
Да и с ним, с Люпином, тоже что-то неладно. Помнится, на другой день после бегства пауков и появления оборотня Люпин заболел. Захотев поговорить с ним, Диаваль пошёл навестить его в Больничном крыле и… никого там не обнаружил. Кабинет Люпина с примыкающей жилой комнатой тоже был крепко заперт. Так, будто его хозяина совсем не стало.
Но через пару дней Люпин объявился; по его вечно измождённому виду трудно было сказать, полегчало ему или нет. Но зато Снейп больше не заменял Люпина, а Диаваль — Снейпа.


Странно это всё… Чем можно было заболеть настолько резко, чтобы исчезнуть на другой день; настолько сильно, чтобы исчезнуть из замка вообще; и в то же время настолько быстро прийти в себя, чтобы через пару дней снова появиться?

— А, вот ты где, — прервал его мысли голос за спиной.
Парень обернулся: прямо за ним, не снимая своего дорожного плаща, стояла Малефисента, глядя на него из-под капюшона.


— Как ты поняла, что я дома, госпожа? — удивился он.
— А кто бы ещё успел побывать за столом и, как обычно, что-то наспех склевать и накрошить, – чуть заметно улыбнувшись, Малефисента сбросила с головы капюшон, устало вздохнула и уселась рядом.

Юноша внимательно вгляделся в её лицо. Что-то и с ней сегодня не то. То ли дела сегодняшние плохи, то ли вся её нарочитая бодрость уже на исходе. Осень… Мрачное и безрадостное время, неизменно вгоняющее госпожу в тоску. А ведь она ещё долго продлится, это ещё не самое мрачное и тёмное время…
Ничего, за осенью придёт зима. Её госпожа тоже не любит, но зато в ней можно найти какую-то искорку радости, чтобы поделиться ею друг с другом. Зима тем и хороша, что в ней можно найти повод для праздника — хотя бы маленького, домашнего. Он обязательно у них будет! Хоть Долгая ночь, хоть Рождество — да хоть второе пришествие Мордредовой бабки, лишь бы это помогло рассеять мрачную тень на её лице и вызвать улыбку.


Про маяк Диаваль благополучно забыл, всё ещё не выпуская его из рук. Впрочем, и Малефисента не обратила на него внимания.
— А что это ты сегодня так рано?
— Да Снейпу нужно было куда-то срочно уехать, вот он меня пораньше и отпустил, — пожал плечами юноша. — Тем более, суббота сегодня, занятий нет.
— Уехал, говоришь? — госпожа задумчиво качнула головой. — Послушай, уже второй месяц пошёл, а Снейп так и не даёт никаких списков, что нужно для турнира.

— Ох… Знал бы я сам, — признался Диаваль. — Снейп намерен раздобыть побольше всего самостоятельно, говорит, что это не так уж сложно. Кроме чего-то такого, что есть только у Гриндевальда, к которому он не хочет ехать.


— У Гриндевальда? А почему не хочет?
— Да потому что… потому что это Снейп, — вдруг рассмеялся Диаваль. — Постой, госпожа, ты тоже знаешь этого Гриндевальда?
— Лично — нет, я даже не видела его никогда, — покачала головой Малефисента. — Но много слышала о нём, и даже знаю город, где он живёт. Снейп тоже прекрасно знает, и честно говоря, не понимаю, почему…


— Потому что Гриндевальд пригласил Снейпа на празднование Октоберфеста, — снова весело хмыкнул юноша. — Заманчивое предложение, правда? Можешь представить себе такое?
— Октоберфест… А, так это те самые танцы крестьянских женщин и мужчин в кожаных штанах с упряжкой?
— Они самые! Ну вот, собственно, Снейп против всех этих женщин, танцев и упряжек, поэтому наотрез отказался ехать. А ингредиенты-то нужны позарез…

— Ну что ж, чем-то придётся пожертвовать — либо ингредиентами, либо штанами, — иронически заметила Малефисента. — И кажется, ты говорил, что туда можно приходить в чём угодно?
— Вообще-то да… Но мы же с тобой знаем, что Снейп не любит праздники.


Малефисента молча пожала плечами, кивнув в знак согласия. И тут Диаваль подумал, что это, возможно, лучший его шанс, чтобы сотворить невозможное.

— Так я вот что подумал, госпожа… выходит, нам с тобой нужно туда поехать? Раз уж это наше общее дело, и оба мы с профессором, скажем так, накрепко повязаны и обязаны…
— Повязаны?!..

Тут госпожа метнула в своего помощника такой взгляд, что у него сразу же перехватило горло от запоздалого желания вернуть все свои слова.


— Запомни раз и навсегда, Диаваль: мы свободны! И это всегда будет так. Я — свободный человек, на все мои решения — только моя воля. Ты ведь знаешь, всегда и во всём я предпочту обойтись своими силами, так как ненавижу быть в долгу. Но уж если случилось так, что я обязана человеку чем-то серьёзным, я честно верну ему это сполна. За помощь я отплачу помощью, равной по ценности. Но никогда не буду в долгу и обязательствах до конца дней своих. И то, что мы сейчас помогаем Снейпу с этим турниром, вовсе не значит, что мы все друг от друга навечно зависим, будто в услужении. Помни, это всего лишь общее дело и не более того. Каждый вносит свой вклад. Не потому что ты теперь обязан выполнять любую прихоть, а потому что на то твоя воля и понятия о чести. И пока это так, ты – сам себе хозяин, а не раб того, кто сделал тебе добро!

Глаза Малефисенты так и горели неистовством. И в такие минуты Диаваль сомневался, кого в ней больше: свободного, волевого человека или дикого горного дракона. Дракона, который никогда не позволит взять себя в упряжку и быть связанным и поверженным.


— Так вот, если Снейп по каким-то своим личным причинам не хочет куда-то ехать, то ни я, ни ты не обязаны срываться с места и делать это за него по первому щелчку пальцев…
— Это ещё как посмотреть, — хмыкнул парень. — Ты-то не должна, а мне как его помощнику иногда деваться некуда.
— С хогвартских занятий, может, и некуда, — заметила Малефисента, постучав кончиками ногтей по столу. — А вот с этим турниром — не позволяй сесть себе на шею. Вы в этом деле, можно сказать, на равных. И если бы Снейп соизволил составить чёткий список того, что нужно достать к турниру, а не намекал тебе, чего ему не хочется делать…


— Вообще-то он ни на что и не намекал, — признался Диаваль, всё ещё вертя в руках несчастный маяк. — Он просто сказал, что к Гриндевальду не поедет и надо искать другие пути. Ему надо искать, не нам. А я просто решил, что для нас это как раз отличный повод помочь ему.
— Может, и так. Но тогда ведь достаточно просто взять и сказать, что нужно, необязательно ведь тащиться в такую даль к Гриндевальду?
— А почему бы и нет? Это ведь и правда куда заманчивее, чем обходить всех этих подпольных торговцев с постными и мрачными рожами…


— Постой-ка, — подозрительно сощурилась Малефисента. — Да ты просто хочешь попасть на этот праздник!
— Ну…
— Никогда не можешь просто сказать как есть! Можно подумать, я бы не отпустила тебя…
— Отпустить-то ты отпустишь, — хмыкнул Диаваль, — а сама не поедешь.
— А для чего я тебе там? — удивилась госпожа.
— Для того, что самому мне туда ехать неохота, — признался парень. — Были бы там мои друзья, так и я бы с ними поехал. А так… Никого из моих друзей там не будет, а бродить по городу весь день непонятно зачем среди незнакомых маглов я не хочу. Вот, вся надежда на тебя была…
— Зря надеялся, — вздёрнула бровь Малефисента. — Ты же знаешь, я терпеть не могу пиво.
— Это я помню, — вдруг улыбнулся Диаваль. — Эль моей госпоже не по душе, но от бокала чего-нибудь более благородного она не откажется…

Малефисента снова метнула в него укоризненный взгляд, но вдруг задумалась и, слегка прищурившись, добавила:
— И знаешь ли, мне тоже не хочется провести весь день непонятно зачем среди незнакомых маглов.


— Ну, госпожа, ты всё же подумай, — предложил юноша, ободряюще улыбнувшись. — Время у нас ещё есть, неделя впереди. Может, тебе самой было бы неплохо что-то раздобыть у этого Гриндевальда? Ты же хотела что-то там от мантикоры…

Малефисента только рукой махнула.
— Я могла бы спросить у кого-нибудь ещё… Были бы у меня средства, чтобы их предложить взамен.
— А как же тридцать галлеонов за большой флакон крови? За все три должно в итоге выйти восемьдесят!
— Из которых у нас только двадцать. Знала бы я, что за птица этот новый заказчик, никуда бы сегодня и не ходила…
— А что с ним не так?
—Оказывается, его совсем не интересует драконья кровь.
— Что ж его тогда интересует?
— Кожа, — мрачно ответила Малефисента, доставая из-за пазухи злополучный флакон. — Драконью кожу ему подавай. Целую и безупречно снятую. И представь себе, он предлагал за неё бешеные деньги, сколько бы я ни говорила, что дракон мне нужен только живым, и никто не собирается спускать с него шкуру.


Помощник едва удержался, чтобы не присвистнуть от удивления.
— И чем всё дело закончилось?
— А ничем. Он всё так же уверен, что всё в этом мире продаётся и покупается. А я, вот ужас, ношусь со своим драконом, как с родным братом.
— Да уж… Знал бы он, о чём говорит, — невесело заметил Диаваль. — Ну да ладно, госпожа. Не хотел я тебе говорить раньше времени, но теперь уж признаюсь… Хотел потом тебя обрадовать.


— Чем же? — Малефисента с удивлением приподняла голову.

— Помнишь, три дня назад я продал второй флакон Дельмару? Тот самый, помельче, за двадцать галлеонов?
— Помню, конечно.
— Так вот, тот, третий… Он не у меня. Его я тоже продал. Почти, — признался Диаваль. — У меня сейчас задаток, точнее, залог. На той неделе получу все тридцать галлеонов.
— Что?..


Малефисента тревожно приподнялась, вглядываясь в его лицо.
— Какой ещё залог?.. Рассказывай сейчас же!

— Да не переживай так, госпожа, — насторожился юноша, уже чувствуя, что сюрприз пошёл не по плану. – Просто к Дельмару тогда как раз заходил один его знакомый из Лютного… ну, и когда я от него вышел, пригласил зайти к нему в лавку. Изучил там нашу кровь, убедился, что она подлинная, но сказал, что сразу не готов заплатить за неё столько. Не было у него таких денег с собой.
— И ты что же, поверил?..
— Нет, конечно! Я сказал, что зайду к нему, когда у него деньги появятся. Но ему как раз срочно нужна была эта кровь, и мы сошлись на том, что он оставит мне свой амулет.


Глаза у Малефисенты, казалось, вот-вот вспыхнут от гнева.
— Какой ещё амулет?..
— Дорогой и редкий. Да ещё фамильная реликвия в каком-то там колене. Он его носит, чтобы порчу всякую отражать и опасность предвидеть. Ну, что-то вроде моего ножа…
— Он у тебя сейчас с собой? — резко перебила его Малефисента.
Парень молча кивнул.
— Тогда давай его сюда, живо!


Осознание какого-то жуткого промаха мурашками пробежало по коже. Протянув госпоже злополучный амулет, он молча наблюдал, как та поводит над ним рукой, шепчет вслух неизвестные ему чары…
Впрочем, ничего так и не произошло.


— Ну что там, госпожа?
— Ничего… Так я и думала.
— Но ведь это хорошо, что ничего? — осторожно уточнил юноша. — Ничего вредоносного…
— Ничего у тебя в голове, — рассердилась Малефисента. — Это подделка! Пустой медальон без капли магии, и толку от него не больше, чем от колокольчика на шее у быка.

От ужаса у Диаваля перехватило дыхание. Чёрт возьми, а ведь и правда! Почему он сразу не проверил амулет на наличие хоть какой-то магии?.. Как можно было так легко поверить на слово какому-то незнакомцу?.. И ведь не дурак же… хотя последнее сейчас было под огромным сомнением.


— Госпожа… я…
— Ты, — подчеркнула Малефисента. — Ты и твоя вечная вера в лучшее. Так я и думала, что рано или поздно тебя обманут!
— Я завтра же найду его! И вытрясу из него либо всё до последней монеты, либо флакон с кровью.

Малефисента нервно расхохоталась.
— Ты сам себя слышишь? Как, скажи, ты собрался всё это из него трясти? Я уверена, что ты больше никогда не увидишь этого мошенника.
— А вот и нет! — вскинулся юноша. — Я был у него сегодня с утра. Он был там, у себя в лавке… И сказал, чтобы я подождал до следующей недели. И вот тогда…


— А вот тогда, Диаваль, чего ещё мы ждём? Мы должны успеть застать его на месте. Сейчас же отправляемся туда!
— Мы?
— Да, мы сейчас же пойдём туда с тобой!
— Сейчас же не получится, его там уже нет, — покачал головой помощник. — Он через день приходит. Ближе к вечеру открывает свою лавку, а на другой день ещё до полудня собирается и уходит.
— Ох, — не находя слов от негодования, Малефисента сжала в ладони бесполезный медальон.
— Давай я его лучше выброшу, госпожа, — предложил Диаваль, не зная, куда деваться от позора.
— Ну нет… Не торопись, эта штука нам ещё пригодится.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори