Лекарь. Глава 80. Беседа.

Глава 79
Оглавление.
Это был первый весенний день, когда солнце выглянуло из-за туч. Словно уверенное в своих правах, небесное светило дерзко и настойчиво пробивалось сквозь плотную дымку, прощупывало и щекотало лучиками заждавшуюся тепла землю.
Мехмед и Фария сидели на скамейке позади двора. Тепло укутанные, с доской под ногами чтобы не промокнуть, они напоминали двух пернатых на ветке, нежившихся на солнышке. Старик сложил руки на трость; рядом с девушкой стояли ходунки. — Наверное со стороны мы похожи на двух старичков, — наблюдательно заметила Фария.
— Когда ты была маленькой, мы часто с тобой сидели здесь и разговаривали. Кямран ходил к пациентам, Халиме хлопотала на кухне, а я делал что-либо и присматривал за тобой. Как быстро пронеслась жизнь...Старик замолчал и уставился в точку вдалеке. Фарие показалось странным, что в его голосе не было грусти, сожаления о ушедшей молодости, красоты, здоровья. Словно старческая немощность его не пугала, а являлась естественным периодом жизни со своими сложностями и радостями, который он со смирением и покорностью принимал, не имея малейших сожалений.
— Мехмед-ага, в старости есть что-то хорошее? — не выдержала девушка. Как любой молодой человек она боялась заката жизни, видя в нём лишь болезни и немощность. — Если не считать самочувствия, многое зависит от того, в каких условиях проводишь старость. Если в тепле, сытости, заботе и душевном общении, старость не так уж плоха. Понимаешь, Фария, в этом возрасте человек свободен от многих страстей; можно позволить себе быть тихим созерцателем, когда поступки окружающих людей объяснимы и ничто не вызывает злобы, зависти, обиды. Как ни странно, к закату жизни начинаешь замечать многие прекрасные вещи, которые в суетной активности не замечал десятки лет. Видишь то дерево? — старик указал на высокое дерево с толстым стволом. — Это платан. Когда Кямран пригласил меня жить к себе, оно уже было старое. Десятки лет в жизненной суете и заботах я не замечал его. И только лет пять назад увидел его красоту и величие. Зима сменяла лето, опадали листья, а весной платан одевался в новый свежий наряд. Так было до меня и будет после. Я лишь песчинка в потоке жизни, и даже в столетиях этого дерева. Всё, что я могу — попытаться успеть насладиться красотой этого мира за то время, что мне отпущено.Чуть помолчав, старик добавил:
— Величайшее счастье — много успеть сделать в жизни, но при этом уметь в нужный момент остановиться, отбросить шелуху с сознания, вырваться из круговерти дел и вот так смотреть, как ветви старого дерева, уже готовые одеть новый зелёный наряд, любовно играют с ветром.
Девушка смотрела на платан и пыталась прочувствовать и запомнить слова Мехмеда. Она понимала, что с ним окончательно уйдет эпоха людей её отца, ведь Халиме уже тоже оставила её.
Фария теснее прижалась к старику:
— Ты когда-нибудь жалел, что не завел семью? Почему ты не женился? — Те, на кого смотрел я, не смотрели на меня. А откровенно улыбающиеся мне почему-то не трогали моего сердца. Фария, с тех пор как я поселился в этом доме, я не знал горя. У меня не было жены, но была заботливая и веселая Халиме, а потом спокойная и мудрая Дэзире. Я был окружён женским вниманием и удобством. У меня не было детей, но на моих глазах возмужал Мано, и выросла ты, Маришка, Валк. Так что можно сказать, что у меня было две жены и четверо детей! — старик рассмеялся. — Не имея семьи, я познал её счастье.Мехмед наклонился и поцеловал в лоб девушку.
— И этим счастьем я обязан тебе и твоему отцу!Они продолжали молча сидеть и смотреть на старое, но величественное дерево; слушать многоголосье птиц, радующихся тёплому, солнечному дню. Фария посмотрела на старика: сложно было сказать, о чём он сейчас думает. Вспоминает ли события ушедших лет; любуется ли красотой весеннего дня или же и то, и другое. Большинство молодых людей, пребывающих в хорошем настроении и эмоциональном подъёме, не могут долго безмолвствовать и сидеть неподвижно, так и Фария не выдержала и задала вопрос:
— Мехмед-ага, ты ведь знал Мурата, когда тот был ребенком в янычарской полку? Расскажи, каким он был?Старик улыбнулся; множество весёлых морщинок собралось на лице.
— Я не помню его в том возрасте, когда он был совсем мал, потому что тренировал мальчиков постарше, но самые первые впечатления о нём таковы: это был дикий, вечно голодный волчонок, готовый драться по любой причине и без. За еду, за свои принципы, за близких по духу друзей, за лучшее оружие, за удобную одежду…
Фария поерзала, теснее прижалась к Мехмеду и счастливо улыбнулась. — Он был худ, угловат, не высок. Глядя на него сейчас, становится понятно, что юношей янычарских казарм сильно не докармливают. Когда я видел его последний раз до встречи в этом доме, ему было около 18-20 лет. И даже тогда он был очень худ, жилист, но ловок и силен. Кто бы мог подумать, что Мурат станет таким крепким, плечистый. Приятно посмотреть.
Густой румянец окрасил щеки девушки, что не укрылось от внимания старика.
— Ты любишь его? — откровенно спросил Мехмед, хотя на лице девушки было всё написано.
— Очень… — тихонечко прошептала она.
— Он тоже тебя любит…
— Он говорил тебе?! — нетерпеливо вскрикнула Фария.
— Дочка, чтобы увидеть любовь в человеке, нужны глаза, а не уши. Ни на кого другого он не смотрит так, как на тебя. Даже не думал, что суровый, иногда жестокий воин может выглядеть как влюбленный мальчишка.Фария ещё шире улыбнулась.
— Но если честно, меня беспокоят его ежедневные визиты. Много разговора про них среди соседей…
— Я скоро разведусь с мужем, и мы поженимся.
— Но сейчас ты чужая жена. Соседки держат злые языки за зубами только из страха перед бывшим Стражем, помня его крутой нрав, но тебя они не боятся. Неизвестно, какое отношение ты встретишь, выйдя на улицу после болезни.
Фария замолчала и призадумалась. Сидя в своей комнате два месяца, она совсем забыла о жизни за пределами её дома. Окружённая заботой и вниманием домочадцев, её не посещали воспоминания о злословных соседях и их обсуждениях прихода постороннего мужчины в дом лекарки. — Тебя и Кямрана очень жаловали благодаря профессии. Грамотный, недорогой врач под боком очень ценится. Ему можно простить некоторые огрехи в поведении…
— Знаю, но я ещё очень плохо хожу, чтобы посещать пациентов.
— Так не ходи сама; пусть к тебе приходят. Извести соседей с улицы, что ты готова принимать их на дому. Сначала будет немного пациентов, потом новость распространиться. К тому времени, как ты сможешь хорошо ходить, ты вернёшь многих постоянных клиентов.Фария стала обдумывать предложение Мехмеда. Возможно, он прав. Сколько еще пройдет времени, когда она сможет без помощи ходить по улице? Возможно месяцы. А потом ещё придется извещать старых клиентов, что она опять готова оказывать услуги. Правда, у Фарии мелькнула мысль, что к тому времени, будучи замужней, она уже будет в тягости и особо не сможет бегать по больным, но это она считала в далёкой перспективе.
— Хорошая мысль, Мехмед-ага. Надо приготовить комнату для приема пациентов и разнести записки соседям. Пора возвращаться к городской жизни.

Оба разговора накануне принесли положительный результат. Во-первых, Мурат принял решение не ходить в одиночестве по городским улицам после захода солнца, а во-вторых, он внял мольбе Ифе о необходимости телесного воздержания с Фарией. Относительно девушки оставалась щекотливая задача, как отказаться от ночных посещений, не озвучивая ей истинной причины. Кроме того, в настоящее время на теле мужчины имелось 3 свежих ножевых раны, которые он не хотел демонстрировать, дабы не вызвать беспокойства.
После очередного ужина в доме Фарии, где он изо всех старался не проявить своё плохое самочувствие, Мурат пошёл провожать её до комнаты. Неизвестно, кому путь от кухни до спальни давался тяжелее: Фарие, медленно, но упорно идущей на своих ходунках, или мужчине, у которого раны ныли и изводили.Наконец Фария добрела до комнаты и с облегчением упала на кровать.
— Всё получится! — уверенно произнесла девушка, и они оба поняли, о чём она. — Ты молодец! — с похвалой произнес Мурат. — Еще месяц, максимум два, и ты сможешь уверенно ходить и быть может танцевать на свадьбе.
Его голос звучал бодро, но это давалось ему с трудом. Кроме физической боли мужчину беспокоило состояние повязок под одеждой: кажется они давно промокли, и на поверхности одежды могли проступить пятна крови.Фария резко села и воспользовавшись отсутствием по близости домочадцев, прильнула к Мурату:
— Приходи поскорее после захода солнца! Я так счастлива, что мы можем каждую ночь проводить вместе!Девушка сама подтянулась и накрыла его губы поцелуем.
Ноющие раны помогли мужчине справиться с вмиг охватившим возбуждением, ведь если бы не они, Мурат продолжил бы лазить в окно, но заканчивать так, чтобы их соития не привели к беременности.
— Фария, — сдерживая напор девушки произнес мужчина, — сегодня я не смогу придти. — Почему? — Фария сразу отстранилась, и Мурат с радостью, но и сожалением понял, как она ждёт его прихода. — У нас много воинов сейчас болеют, и людей очень мало. Банально некому патрулировать ночные улицы. Нужно помочь.
— Разве это входит в твои обязанности?
— Перечень моих обязанностей весьма размыт. Я должен контролировать порядок на улицах, а ночной патруль это тоже подразумевает.
— А завтра придёшь? — чуть успокоившись спросила Фария.
— Возможно. Посмотрю по обстоятельствам.Мурат крепко поцеловал Фарию, сдерживая и себя, и её от дальнейшего продолжения объятий, и насколько позволяли ноющие раны, стремительно вышел из спальни.

Спасибо за внимание.
Глава 81

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори