Тайные страхи, ценные вещи и говорящие руки

На следующее утро после вечеринки в «Эдеме»…

Сидя за столом во время завтрака, Диаваль с трудом боролся с собой. Сообразив, что госпожа со вчерашнего дня почти ничего не ела, он решил помолчать и позволить ей разделываться с завтраком в своё удовольствие. Но вопросы, которых он так и не задал, всё ещё мучили и лишали аппетита его самого.

— Ешь, — в конце концов не выдержала Малефисента, краем глаза наблюдая, как помощник бестолково ковыряется в тарелке. — Так можно до вечера клевать по зёрнышку.


Диаваль глубоко вздохнул.
— Хотел бы я знать, госпожа, как долго ты будешь считать меня мальчишкой…

— С чего ты взял?
— Со вчерашнего вечера, — с досадой откусив кусок хлеба, юноша оставил в покое многострадальную ложку. — Как же я сразу не догадался, что это ты?

— А ты и не должен был догадаться, — пожала плечами Малефисента. — Я не собиралась вмешиваться в твои дела без надобности. И потом, ты вчера очень долго держался вполне прилично…


— Не помню, чтобы я натворил что-то из того, в чём ты меня подозревала, — насмешливо заметил Диаваль, склонив голову набок. — Заметь, ни один из местных маглов меня не обчистил и не облапошил!
— Да, это правда.
— Кстати, неделю назад один пройдоха из Лютного хотел предложить мне обменять деньги на магловские.
— И?..
— И твой бестолковый помощник отдал ему всё до последнего кната взамен на горсть подделок, — зловещим шёпотом сообщил парень. И тут же расхохотался: — Как же, пусть ищет дурака в другом месте!

Госпожа одобрительно улыбнулась, снова принимаясь за еду.



— И был я там вчера, между прочим, не один. Повезло, что Сириус там уже не в первый раз и во всём разбирается.
— А вот это хорошо, — заметила Малефисента. — Тебе действительно повезло. Признаюсь, сначала твой новый приятель совсем не вызвал у меня доверия…

— А потом в знак доверия ты разбила вдребезги все его последние мысли, — хохотнул Диаваль.
— Да ничего с ним не случится, — Малефисента повела плечами, — от шума в голове после бурного вечера ещё никто не умирал. Я уверена, сейчас он проснулся и думает, что вчера слишком перебрал.

— Интересно, вспомнит ли он хоть что-нибудь?
— Что-нибудь вспомнит, впечатлений ему хватило с головой. Приятно проведённый вечер, отличное угощение, и эти две забавные девицы…


— Кстати, госпожа, а ведь твои жуткие пыточные оказались вовсе не пыточными, — торжествующе заметил помощник.

Малефисента чуть не подавилась, резко повернув голову.
— Пыточные? Ты что, действительно поверил?
— Ну, знаешь, — стушевался Диаваль, — я был до последнего уверен, что это всё твои шутки! И тут вдруг этот сумасшедший портключ… а потом ещё и треклятый топор…


— А вот тебе и ответ, почему мне стоило пойти с тобой, — решительно заявила Малефисента, взмахнув вилкой в воздухе.
— Из-за топора?..
— Из-за твоей манеры самому искать и находить неприятности на свою голову. Эта твоя воронья привычка тащить всё, что блестит…


— Да не собирался я воровать этот чёртов топор! — резко возразил юноша.
— Я такого и не говорю. Но зачем, скажи, ты схватил его?
— Я подумал… — начал было Диаваль и прикусил язык. Совсем необязательно посвящать госпожу в то, что он на самом деле подумал. — Не могла такая ценная вещь лежать просто так в углу. Наверняка её там кто-то оставил…

— Кто-то оставил, — передразнила Малефисента. — И этот кто-то уж явно был не ты.
— Но ведь если его потеряли, значит, его нужно было вернуть…
— Что ж ты тогда так испугался, когда хозяин топора пришёл за ним?


Диаваль сразу же нахохлился:
— Ничего я не испугался! Просто… откуда мне знать, вдруг это не его вещь? А он просто хочет втихую присвоить себе…
— Не ври, — строго сказала Малефисента, пристально глядя ему в глаза. — Я всегда слышу по голосу, когда ты боишься. И тем более, когда ты напуган до полусмерти.


Припёртый к стенке помощник тяжело вздохнул.
— Ну, знаешь, госпожа… Страшен он в гневе, этот хозяин топора. Станет такой разбираться, нашёл ты его или украл… Вот как есть, настоящий волк! Глаза совершенно волчьи… Того и гляди, глотку перегрызёт.

От одного воспоминания Диавалю стало не по себе. Чтобы прогнать закравшийся холод по коже, он решительно откусил кусок хлеба с сыром.


Но Малефисента вдруг улыбнулась, словно речь шла о ком-то совершенно безвредном и ручном:
— Не перегрызёт! В этом можешь быть уверен. Мар Бальдрик, конечно, очень суров, хотя я ни разу не видела его в гневе. Но во-первых, Диаваль, какие страхи могут быть у мага перед маглом, даже вооружённым? А во-вторых, тебе он точно не причинит никакого вреда.

— С чего бы вдруг? — с сомнением нахмурился юноша.
— Просто доверься мне, — спокойно ответила Малефисента. — Если я говорю, значит, я полностью ручаюсь за свои слова.


Уронив ложку, Диаваль подозрительно посмотрел на госпожу.
— Что ты ему сказала?
— Только то, что ты и сам слышал. Что ты мой помощник.
— И ты так уверена, что этого достаточно?
— Более чем.

— Быть такого не может, — парень покачал головой с удивлением. — Признайся, госпожа, ты наслала на него какие-то чары?
— Ну что ж, признаюсь, — Малефисента сделала страшные глаза и тут же обезоруживающе улыбнулась, — совсем ничего не насылала. Ни разу не приходилось этого делать.


Смутно знакомое ощущение чего-то непонятного, но лежащего на поверхности, закралось с новой силой.
— Так значит, — осторожно спросил Диаваль, — ты давно знаешь этого… сэра Бальдрика?
— Можно сказать и так.
— И знаешь… настолько близко, что можешь за него поручиться?
— Не настолько близко, как ты успел подумать, — прищурилась Малефисента, и помощник сразу смутился. — И всё же достаточно, чтобы поручиться за то, о чём говорю.

— А он… знает, что ты ведьма?
— Нет, конечно. Зачем? Ты же знаешь, как маглы относятся к таким открытиям…
— А ты сама уверена, госпожа, что он магл?
— Точно так же уверена, как в своих собственных силах.


— Ну, — задумчиво возразил Диаваль, — я бы не был в этом так уверен. Клянусь, сам бы я вчера так и не догадался, что это ты, пока не услышал твой голос… А он только подошёл, посмотрел на тебя — и сразу же присмирел и смягчился.

— Не говори глупостей, — махнула рукой Малефисента, — он смягчился, потому что увидел свою вещь в целости и сохранности. Видишь, даже решил угостить вас элем.

— Эх… Вот она, обратная сторона капюшона, — весело заметил парень. — Ты, госпожа, изнутри совсем не видела того, что видел я. Он ведь сел за наш стол и смотрел не на эль, и не на нас… А поверх наших голов прямо на тебя. Смотрел и улыбался. На свою драгоценную пропажу, между прочим, он только поморщился. А тебе улыбался, не переставая…

На лице Малефисенты отразилось замешательство.
— Что за странный человек… Хочешь сказать, я действительно выглядела так смешно?
— Нет… Он просто узнал тебя. Как будто сквозь мантию увидел, что это ты.


— Глупости, — Малефисента скептически вздёрнула бровь. — Сам подумай, как можно было увидеть сквозь мантию, если ты сам узнал меня только по голосу?
— Думаю, твои руки ему подсказали. Ты ведь… не очень хорошо спрятала их после того, как я подошёл к тебе.

— А что не так с моими руками?
— Скорее, совсем наоборот, — хмыкнул Диаваль, — очень даже так. Раз уж их признали с первого взгляда…
— Да ты сам себя послушай, – возразила Малефисента, скептически разглядывая собственные кисти рук. — Так легко можно узнать руки в шрамах, безобразные скрюченные пальцы, какое-нибудь приметное пятно… или необычный перстень. Какая-то своя особая примета, которая подскажет…

— Видимо, твоим рукам для этого просто достаточно быть твоими, — довольно улыбнулся помощник.


Не найдя, что возразить, Малефисента зачем-то провела рукой по виску, словно пытаясь пригладить и отвести с лица убранные волосы.
— Но это же… разве так бывает? Это просто невероятно, — в её дрогнувшем голосе всё ещё звучали сомнения. — Что за человек… Никогда такого ещё не видела.

— Так и есть. Либо у этого человека невероятная память, либо какое-то волчье чутьё, либо…


Оба замолчали, поражённые каждый своим внезапным открытием. Пока госпожа, пытаясь осознать и поверить в услышанное, всё ещё обдумывала его слова, на Диаваля вдруг со всей силой обрушилось то, что всё это время не давало ему покоя. А ведь и правда, всё это было на поверхности!


— Знаешь, даже в самом суровом человеке иногда может скрываться что-то тёплое…
… как если бы волк, забывая о своих клыках, не пытался бы напасть на тебя, а доверительно приближался и касался твоей руки. Я не знаю, чем это можно объяснить, и всё-таки…


Тогда он не очень-то понял её слова. А теперь, когда он увидел это своими глазами, догадка вдруг вырисовалась так ясно и отчётливо…

— А ведь ты прав, Диаваль, балы созданы для того, чтобы ходить туда по своей воле. Тем более, если там ждут именно тебя… и всегда рады тебя видеть.


— Так значит, вот кто это был! — выпалил он прежде, чем понял, что заговорил вслух. — Тот, о ком ты говорила после бала…

Малефисента с удивлением обернулась, вопросительно приподнимая брови.

— Суровый волк, прячущий клыки, — сбивчиво повторил свою мысль Диаваль. — И тот, кто всегда рад тебя видеть. Клянусь чем угодно, это был он, хозяин топора!

Растерянность на лице Малефисенты окончательно сменилась глубоким удивлением.
— Откуда в тебе берётся столько догадливости, Диаваль? Ещё вчера ты верил в страшные пыточные комнаты, а сегодня дословно помнишь то, чего даже я бы сама не вспомнила.

— Просто я… иногда немного теряюсь в незнакомом месте, — объяснил Диаваль, неловко пожав плечами. — А дома, знаешь ли, и стены подсказывают.

Повисло минутное замешательство, немое и напряжённое — то самое, от которого не знаешь, чего ожидать. Но переборов его, Малефисента вдруг заговорила твёрдо и решительно:
— Мне всё ещё не нравятся твои страхи, Диаваль. Ты злишься на меня за вчерашнее, а сам теряешься от страха перед незнакомцами. Никогда бы не подумала, что ты боишься маглов…


— Я не боюсь маглов, — с вызовом ответил парень. — Я боюсь… волков. Не могу я забыть, как они окружили меня в лесу. Целая стая, свирепые горящие глаза… Смотрят в упор, выжидающе, чтобы напасть, как только я пошевелюсь. Если бы дядя не подоспел, тут бы мне и крышка. А потом ещё тот волкодав, от которого ты меня спасла…

— Ты никогда не говорил мне об этом, — покачала головой Малефисента.
— Я не хотел, чтобы ты знала, — Диаваль опустил голову, невидящим взглядом изучая содержимое своей тарелки. — И думала, что твой помощник — трус.

— Трус бы не признался в своих страхах…
— Почему?
— Признание — это шаг навстречу своему страху, Диаваль.
— И что? От этого он никуда не исчезает. Всё равно сидит внутри…
— В твоих силах это изменить, — Малефисента решительно посмотрела ему в глаза. — Если не можешь избавиться от своего страха, победи его! Невозможно истребить всех волков на свете, четвероногих и двуногих. И не нужно этого делать. Но в твоих силах поверить, что ты сильнее своего страха. И посмотреть ему в глаза.


— И как же? — с сомнением хмыкнул парень, расковыривая остатки хлеба в крошки. — Ходить по лесу и нарочно искать, кем бы закалить свою храбрость?

— Есть у меня одна мысль, — задумчиво проговорила Малефисента, щёлкнув пальцами. — Мы к ней ещё вернёмся. Не сейчас, конечно, но… Помни, что ты сам должен этого захотеть. Пока ты не будешь готов встретить свой страх лицом к лицу, ничего не будет.

— Я готов, — опрометчиво бросил Диаваль. Но тут же спохватился, понимая, что не имеет никакого представления о том, что именно его ждёт. — Я… обещаю, что буду готов к этому.

— Не торопись соглашаться, — предупредила Малефисента, — но и не тяни с этим.


Диаваль молча кивнул. Он сможет! Он заранее выяснит, что для этого нужно. Он будет готов. В конце концов, это ведь он — помощник своей госпожи, её защитник. Но пока она всё ещё во многом сильнее него…

— Госпожа, — вдруг заговорил он, ощутив прилив небывалой решительности. — Не думай, что я такой никчемный. Я ведь никому на свете не позволю причинить тебе вред.

— А я и не думаю, — покачала головой Малефисента. — Зачем бы мне нужен никчемный помощник?
— Случись что-нибудь, я бы забыл о своих страхах, — серьёзно добавил Диаваль.
— Да ладно тебе, — серьёзность госпожи сменилась лёгкой улыбкой, — что со мной может случиться? Ты же и сам это знаешь. Я никогда и никому не позволю навредить себе.

Помощник ничего не ответил.
— Скажи, госпожа, — осторожно спросил он, — ты всегда стремишься быть сильнее любого страха… Есть ли что-то такое, чего ты боишься больше всего на свете?

Улыбка снова растаяла, уступая место пристальному взгляду:
— Я думала, ты и сам об этом ещё вчера догадался.


Озадаченно держа в руке недоеденный сыр и хлеб, Диаваль снова почувствовал, что ответ близок… Но решил, что с догадками спешить не стоит. Кто знает, какие ещё тайны хранит его госпожа… И всякому ли страху можно посмотреть в глаза.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори