Лекарь. Глава 76. Визит к имаму.

Глава 75
Оглавление
Земля ещё была скована зимним холодом, но в воздухе чувствовалось нечто, говорящее, что природа совершила оборот и готовится встретить свой очередной расцвет. Состояние погоды передавалось и людям, отражаясь на их настроении и планах.
После признания и предложения никяха, Фария и Мурат больше не возвращались к этой теме. Мужчина ждал и возвращения речи возлюбленной, и изменения её отношения к нему. И то, и другое свершилось, поэтому Мурат, с приподнятым настроением от ощущения приближения весны не только на календаре, но в и душе, сходил к имаму и договорился о встрече, напомнив о сути дела.
Фария, одетая в платье для выхода, ждала Мурата и нервничала.Отношение к женщине, подающей на развод, всегда было неоднозначным. Кто-то, бросив всё имущество и материальные блага, бежал от побоев и невыносимых условий; кто-то, поддавшись запретной страсти, пытался продолжить жизнь с новой пассией. Причины развода были самые разнообразные, но однозначно, женщина, оставляющая старого, больного мужа ради молодого мужчины, могла заслужить только осуждение и порицание. Девушка понимала, что прекрати домочадцы давать старику лекарства, поддерживающие его жизнедеятельность, тот быстро избавил бы её от необходимости совершать развод, но почетный врач Стамбула не могла так поступить. Поэтому она относилась к собеседованию с имамом как к очередному испытанию и наказанию за то, что она уже достаточно согрешила.
Мурат шёл по коридору пристройки мечети, показывая путь Мано, несущему Фарию на руках. Рядом их сопровождала Дэзире.Звук шагов гулко отзывался в звенящей тишине коридора. Таким же эхом он звучал в сердце девушки. Ей было страшно совершить исповедь перед духовным наставником, признаться во множестве грехов, на которые она пошла во имя своей запретной любви, покаяться в прелюбодеянии.А если в ответ она услышит только осуждение и порицание, без права оставить немощного супруга и быть рядом с ним до последнего часа? И в случае смерти того, ждать обвинения в умышленном убийстве ради свободы? К моменту, когда они подошли к последней двери, Фария нервно хватала воздух и с трудом сдерживала тряску рук.

После положенных приветствий с почтенным старцем, Мано опустил Фарию, а женщина поправила её одежду. Все слуги поклонились и покинули комнату.Мурат тоже сел на пол и обратился к имаму:
— Эмир хазрат, вот женщина, о которой я рассказывал тебе. Всемогущий Аллах вернул ей речь, и теперь она сама сможет подтвердить мои слова, ответить на твои вопросы и подтвердить наше желание совершить никях после развода.
Старец медленно рассматривал женщину из-под густых белых бровей.Он долго молчал, иногда поглаживая такую же белую бороду, усиливая беспокойство Фарии, уже близкой к обмороку. Она не чувствовала ног, но была готова начать отползать в сторону двери, чтобы при этом о ней не подумали.
— Я слышал о тебе, Фария Тахташи. О твоём отце, о его деяниях, которые ты, несмотря на пол, продолжила. О помощи малоимущим, неспособным оплатить услуги лекаря. О годе тяжёлых потерь, когда бушевала оспа, и ты среди малочисленных врачей, оставшихся в городе, работала в госпитале. Несомненно, твои деяния говорят сами за себя и подтверждают, что ты не только грамотный лекарь, но и великодушный человек. Это похвально, но милосердие не может заменить иные добродетели.Девушка, которая только начала успокаиваться, опять занервничала. На лице Мурата невозможно было прочитать, о чем он думает. Мужчина попеременно переводил глаза то на Фарию, то на имама.Старец молчал и, казалось, совсем закрыл глаза. Из-за густых бровей и старческого прищура не было видно, куда он смотрит.
— Мурат-ага, мы долго беседовали с тобой: твои чувства и чаяния мне ясны. Ты свободный мужчина, не отягощённый обязательствами перед какой-либо женщиной. К тому-же уже не молод. Как духовный наставник горожан, я поддерживаю твое желание вступить в законный брак и наконец-то создать семью.Но Фария Тахташи замужем, хоть и, насколько я понял из ранних бесед, весьма условно. Фария-хатун, ваш брак был консумирован?
Девушка, задумавшись лишь не секунду, кивнула. От непонятного слова Мурат нахмурился. — … значит ваш брак считается законным и вступившим в силу. Следовательно, развод должен происходить по уставленному порядку. Мурат- ага, я достаточно выслушал тебя, теперь мне нужно побеседовать с Фарией наедине.
Молодые люди обменялись обеспокоенными взглядами.
— Эмир хазрат, моя невеста совсем недавно вернула речь и после долгого перерыва смогла выйти к людям. Фарие тяжело без поддержки…
Старец поднял руку:
— Тайна исповеди заключена между двумя людьми и не терпит свидетелей. Я не буду требовать сказать более, чем девушка сама захочет. Более того, возможно, есть что-то, что Фария захочет поведать только мне. Даже люди, состоящие в браке, нуждаются в личной беседе с духовным наставником. И второй супруг не имеет права требовать раскрыть тайну беседы.Мурат ещё раз бросил на Фарию обеспокоенный взгляд и всё же покинул комнату. Перед закрытием двери он поймал испуганный и напряженный взгляд девушки.

Мурат мерил шагами коридор как лев, запертый в клетку. Двое слуг следили за ним глазами. — О чём можно так долго беседовать?! — очередной раз раздражённо повторил мужчина. — Мурат-ага, не волнуйся, имам Эмир очень мудрый человек и опытный собеседник что касается душевного разговора. Он видит человека, его душу, скрытые помыслы. При этом деликатный, умеет успокоить и приободрить. Насколько я знаю, после возвращения Фария ни разу не ходила к нему, да и до отъезда не припомню. Ей есть о чем поговорить и исповедаться..., — Дэзире деликатно опустила глаза.Понимая всё умом, Мурат всё равно не мог унять беспокойства и подавить свою панику. Он то прекрасно понимал, что их тесные отношения с Фарией начались вне брака, более того, перед Аллахом она — чужая жена. И в общем-то, больший грех лежит на женщине. Мурат готов понести всю тяжесть вины с ней, поэтому не хотел покидать её там одну и быть тоже в ответе за содеянное. Мужчина переживал за нервное состояние девушки, которое могло отразиться на физическом.Наконец из-за двери послышался призыв, и мужчина со всех ног бросился туда. Распахнув дверь намного резче, чем положено приличиями, он посмотрел на Фарию: её лицо было залито слезами.
— Что вы ей сказали?! — закричал Мурат на имама, опустившись перед девушкой. — Ничего. Говорила только она, — спокойно ответил старец, не обращая внимание на грубый тон мужчины.
— Милая, тебе плохо? Он обидел тебя? — целуя руки девушки, стал расспрашивать он Фарию.
— О, нет! Пожалуйста, не беспокойся. Всё хорошо, мне было нужно выговориться, — улыбаясь и вытирая слезы, ответила девушка. Присмотревшись, Мурат понял, что она, действительно, не выглядит настроенной. Более того, не считая красных глаз, лицо выглядело одухотворённый и почти счастливым. — Я услышал мотивы, в соответствии с которыми Фария Тахташи хочет развестись со своим мужем. При других обстоятельствах, я не позволил бы оставить без помощи пожилого человека, но коли ты, Мурат-ага, согласен взять на попечение и заботиться о её бывшем муже, а твоему слову я верю, развод будет позволен. Сегодня я принимаю ваше прошение. Если через 3 месяца вы оба явитесь сюда и подтвердите твердость и незыблемость данного решения, Фария станет свободной от уз брака. — Три месяца?! — вскликнул Мурат. — Мы давно знакомы; столько испытаний прошли, неужели требуется соблюдать эти нелепые правила?! Эмир хазрат, сделайте исключение! Тогда я смогу перевезти Фарию в свой дом и окружить заботой на правах законного супруга! — Я понимаю твоё нетерпение, — улыбнувшись в усы ответил старец, — но данные сроки были установлены на основании многолетнего, даже многовекового опыта, исходя из различных жизненных ситуаций и случаев. Три месяца даётся на то, чтобы подумать и окончательно решиться на серьезный для женщины поступок, ибо ошибка дорога…
— Но!..- опять возразил Мурат. Имам поднял руку:
— Но я могу сделать для вас другое исключение. После развода, если Фария останется тверда в решении развестись с мужем, я не буду требовать ожидания трёх месяцев для заключения никяха. На следующий день после развода, вы соединитесь узами брака. Это моё окончательное слово.
Уже не прибегая к помощи Мано, Мурат нес Фарию по обратному пути от имама.Он ощущал трепет от близости желанной женщины, которую так давно не держал в своих объятьях. А по сути, он впервые нес её на руках, ведь во время лагерной жизни не рисковал заживающим швом. Да и не имел он права держать на руках чужую жену, но теперь сделан первый шаг к их совместному будущему, поэтому безумно хотелось позволить себе чуть больше.
Фария уютно покоилась на груди мужчины и слегка улыбалась. Рука шаловливо теребила край одежды. Глаза оставались ещё красными, но общий вид девушки выражал покой и умиротворение. — Что сказал тебе имам Эмир? — ещё раз спросил Мурат. — Когда я увидел тебя в слезах, решил, что старик наговорил тебе гадостей, осудил и отказал в разводе. — О, нет! Он замечательный человек! Ни малейшего осуждения, неприятных вопросов. Мы начали разговор о жизни, о нашем городе, о людях и постепенно перешли на меня; как жилось после смерти отца, кто мой муж и зачем вообще нужен был этот брак, о моем общении с пациентами, об обучении… О чём только не говорили, а потом как-то перешли на тебя...- Фария смущённо улыбнулась и опустила глаза. — Меня словно прорвало… Я говорила и говорила: о сомнениях, страхах, сложностях жизни в военном стане, о янычарах, о нас…
Фария загадочно замолчала. Она рассказала имаму всё: о своей внутренней борьбе, о изнуряющей поездке в далёкий военный лагерь, о бытовых мучениях жизни в одном шатре, о не желании мужчины отпускать её от себя, о том, как она пошла на ужасный грех, следуя желаю сердца.Старец не перебивал. Он слушал так, словно ему самому был интересен рассказ человека, попавшего в необычную ситуацию; лишь иногда спрашивал о её истинных желаниях в конкретной ситуации, о переживаниях и сомнениях.Подробно расспросил о состоянии мужа Фарии; чем он болен. Попросил объяснить, что значат диагнозы, которые она озвучила, как эти болезни могут появиться у человека и как лечатся. У Фарии даже возникло подозрение, что он пытается понять, не созданы ли такие условия старику, чтобы он поскорее отбыл в мир иной.
Тон, стиль речи, формулировка вопросов имама были миролюбивыми, спокойными, без претензий и намеков на её вину. Они беседовали словно старые друзья, доверяющие друг другу самое сокровенное. Фария поняла, какой моральный груз несла со смерти отца. Она ведь никому не жаловалась, не готовила, как устала и как ей тяжело. Не просила никого разделить с ней её ношу, а сама безропотной трудилась, чтобы её домочадцы ни в чем не нуждались.
Фария говорила и говорила; история последних лет её жизни текла стремительной рекой. Имам уже не спрашивал и не перебивал, понимая, что эта женщина за свою недолгую жизнь прошла путь, который удается пройти не всем старцам; что её близкие, окружая её домашней помощью и заботой, не знали, какую моральную ношу она несёт и страдает. Во время этой исповеди слезы струились по щекам девушки, которые она не замечала.
По мере открытия самых тяжёлый и неприятных воспоминаний, Фария ощущала, как тяжёлый груз совести отпускает её. Небывалое облегчение и умиротворение заполняло сердце девушки. Наверное, давно следовало кому-то открыться, поделиться переживаниями и чувством вины, но она считала себя слишком грешной и грязной, и ей было стыдно открыть это родным людям.Сейчас, озвучив имаму свои грехи и недостойные мысли, которые он не осуждал, а объяснил природу их возникновения, Фария ощущала небывалая лёгкость, а от этого радость. Словно она смыла с себя всю грязь, которую несла долгое время.
— Так почему ты плакала? — не мог понять Мурат.
— Не знаю. Они сами текли и текли. Когда я стала извиняться за слезы перед имамом, он сказал, что это хорошо, потому что слезами душа умывается.
Мурат улыбнулся. Хоть он не помнил, когда плакал последний раз, но слова старца стали ему понятны. Мужчина ещё крепче прижал свою драгоценную ношу и вышел из мечети.
Спасибо за внимание.
Глава 77

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори