О тонких материях

Профессор Снейп, как и планировал, позаботился о встрече вне Хогвартса…

(Совместно с SeLenGa )

Возможно, «Дырявый котёл» был и не самым лучшим выбором, куда можно пригласить человека, который…
Закончить эту мысль оказалось не так просто. Поразмыслив, Снейп определил Её для себя как… достойного напарника по общему делу. Слишком мало назвать её просто знакомой, но и назвать их взаимоотношения дружбой, пожалуй, тоже не вполне уместно. А вот если оттолкнуться от общего дела, выходит нечто нейтральное.

Итак, сидя с Ней за одним столом, профессор в два глотка осушил свою чашку с кофе и пытался припомнить, много ли общих дел вызывали в нём такое торжествующее предвкушение? Много ли вообще он имел таких дел, где напарник изящно держит чашку тремя пальцами и не вызывает у него раздражения, неторопливо потягивая кофе?


Стоило заметить, вид у Неё сегодня был исключительно довольный.
— Может, этот котёл и дырявый, — заметила она с лёгкой улыбкой, — но кофе в нём варят просто чудесный. А почему вы ничего не едите, Северус?


— Сейчас не до этого, — неопределённо ответил Снейп. — У меня есть для вас кое-что поважнее.


Флакон в руках уже успел здорово нагреться. Не пора ли наконец вернуть его владелице?
— Странно звучит, но… Возвращаю вам снова ваш подарок. Теперь я могу объяснить, в чём его секрет.


Не без удовольствия отметив, как загорелись Её глаза, Снейп продолжил:
— Итак, если в двух словах, это совсем не та кровь, которую мне обещали прислать. Видимо, герр Гриндевальд принимает дракона за голубого валлийского. Но мистер Скамандер как эксперт утверждает, что это был японский лазурный, или императорский дракон. Уникальный вид, который давным-давно считался вымершим.


— Надо же, — тихо проговорила Она, взяв из его рук всё ещё тёплый флакон. — Самое интересное, что кровь этого дракона действительно меняет цвет в зависимости от лунных стоянок. Нам с вами повезло увидеть её как раз в дни таких перемен.
— Никогда о таком не слышала… И как давно этот дракон считается вымершим? Где он жил?


— Хм… Очень давно, — уклончиво ответил Снейп. — Никаких сведений о нём не получали уже несколько веков. Жил, соответственно, в Японии. А вот где его добыл мистер Скамандер, трудно ска…

Он осёкся, глядя на её лицо. Судя по тому нарочито внимательному выражению, которое на нём появилось, она впервые слышит не только о драконе, но кажется, и о Японии тоже.
Снейп задумался, как бы деликатнее дать ей понять, не вызывая неловкости.
— Да уж. Если мистер Скамандер действительно добыл его в родных местах обитания этого дракона, или привёз самого дракона оттуда, это было самое дальнее его путешествие. В самый дальний восточный уголок.


— Хм, — ответила она задумчиво, подбирая слова. — Значит, мне придётся ещё многое выяснить. Честно говоря, с востоком у меня сложные отношения. Не могу сказать, чтобы меня всё это интересовало… Мне совсем не близки их обычаи. И я далека от тех видов магии, которую они используют… Впрочем, вашему знакомому явно пришлось проще в его путешествии.
— Проще, чем… кому?

Вопрос сорвался с языка Снейпа раньше, чем он успел пресечь своё любопытство. Но и Она, похоже, поняла, что сказала лишнее.
— Мне пришлось побывать на востоке по своим делам. Прошлым летом, когда я всё ещё искала способ вернуть ход времени… Мне нужен был самый сильный маг на сегодняшний день, который владеет магией времени и пространства. Мне посоветовали отправиться к этому человеку.
— И вас разочаровала эта поездка?
— Скажем так, я ещё больше убедилась, что восточный мир мне совсем чужой. В двух словах, это сказочно красивая золотая клетка.
— Но ведь, — теперь пришла очередь профессора подбирать слова, — приличные люди не запирают своих гостей в клетке?
— Я бы не позволила, — жёстко ответила Она, подняв голову. — На самом деле, этого никто и не делал. Но мне совсем не понравилось их отношение к любой женщине как к вещи, вопрос лишь в цене.


Явно недовольная тем, что рассказала, Она замолчала, допивая кофе и думая о чём-то своём.
Снейп ничего не ответил, в смятении глядя на неё. Что она хочет этим сказать? Неужели за те услуги, которые привели её туда, от неё потребовалось расплатиться… Да ну, быть того не может. Она, такая гордая и неприступная, любое неосторожное слово вызывает в ней гнев… Он уже убеждался в этом. Но он убедился и в другом: если Ей что-то нужно, она испытает все средства до конца.

Так что же она имела в виду? Сама она никогда и ни за что не расскажет. Если только…

Нет, и ещё раз нет. Слишком рискованно. Она может заметить. Но если попытаться сделать это прямо сейчас… Очень осторожно.


… И Снейп решился. Сейчас, пожалуй, лучший момент. Не проникая глубоко в сознание, увидеть то, что прямо сейчас поднято на поверхность…

Legillimence.*

… Пёстрая ткань с причудливыми узорами струится сверху вниз; за ней трепещет огонёк от свечи или лампы. То здесь, то там виднеются странные предметы: висящие на цепочках орбиты со сферами, полусферами, песочными часами внутри. Маховики времени и другие подобные артефакты, о предназначении которых можно только догадываться.




Она осторожно, неторопливо ступает по ковру, проходя внутрь. Кажется, это шатёр с внутренним расширением.
Где-то в глубине шатра чуть слышно звучит причудливая музыка. С каждым шагом она всё слышнее, и словно манит, ведёт за собой всё дальше…


На подушках, расшитых золотыми нитями, расслабленно лежит мужчина в тюрбане. Он совершенно спокоен и неподвижен, и только горящие глаза наблюдают за танцующей женщиной в лёгких тканях: стройной, гибкой, как змея.


Но вот хозяин шатра, видимо, замечает появление гостьи и делает танцующей красавице знак рукой. Та останавливается, и звуки музыки угасают.


Напоследок она оборачивается, недобро сверкнув раскосыми глазами и, взмахнув прозрачными одеждами, словно крыльями, исчезает.


Картина словно подёргивается туманом; очевидно, момент приветствия изгладился из её памяти. Но вот всё снова проясняется, и туманные очертания становятся всё чётче.

Снейп снова видит всё того же незнакомца в тюрбане. Тот явно привык жить на широкую ногу и ни в чём себе не отказывать: богатая обстановка, расшитый костюм, золотые украшения, застёжка с крупным рубином в золотой оправе на тюрбане.

— Располагайтесь прямо здесь, hanimefendi,** отдыхайте и угощайтесь с дороги. Мой дом — ваш дом.


Она недоверчиво смотрит по сторонам и, убедившись, что поняла правильно, осторожно опускается на пол. Снейп каким-то чутьём ощущает, что она глубоко и часто дышит: видимо, в шатре либо жарко, либо пахнет чем-то дурманящим.


— Вам душно? Скажите, если так. Один щелчок пальцев, и лёгкие одежды сейчас же будут в вашем распоряжении...

— Благодарю вас, Бахтияр-эфенди. Всё в порядке. Я не отниму много вашего времени.


— Ай, что за спешка… В этом все вы, европейцы. Вы так спешите жить, что попросту проглатываете время, не успевая ощутить его вкуса. Жизнь и так слишком быстротечна… Лишь тот умеет ценить свою жизнь, кто умеет смаковать её, как хорошее вино. Выпейте же, hanimefendi, и забудьте о спешке. Время — тонкая материя, оно не терпит резких движений...


Она осторожно касается губами протянутого сосуда, но не пьёт. Только внимательно смотрит, словно выдерживая паузу.

— Что ж, за этим я и пришла к вам. Говорят, только вы можете исправить самые серьёзные ошибки во времени и пространстве… Сколько стоят ваши услуги, Бахтияр-эфенди?


— О, ну что за проза жизни, — разочарованно цокнул языком восточный маг, наливая себе ещё вина из кувшина. — Как было бы скучно жить в этом мире, если бы все радости в нём измерялись презренным металлом. Нет, мне это вовсе не нужно.


— Но ведь всё имеет свою цену, — осторожно возразила Она. — Ваши исключительные глубокие знания. Время, потраченное на наш разговор. С моей стороны было бы невежливо просто воспользоваться этим. Во сколько вы оцените свою помощь?


Хозяин шатра смотрит на неё, улыбаясь в усы, как мартовский кот. Смотрит внимательно, словно прицениваясь.
По телу Снейпа холодящей дрожью пробивается дурное предчувствие.

— Две вещи, hanimefendi, я ценю превыше всего в этой жизни. Две самые ценные и удивительные вещи: редкие магические артефакты с особой силой… и красивые женщины. Восхитительные женщины редкой красоты.

Внутри Снейпа резко вспыхнул протест, бесполезное и запоздалое чувство… Чёртов сибарит!
Женщина, удивительная белая женщина с зелёными глазами, которая так сильно отличается от их мира. Для него это такая же диковинка, как те редкие артефакты, фигурные сосуды и дорогие ткани, которыми набит его шатёр. Редкая, красивая и дорогая вещь, которая сама пришла к нему, сама предлагает плату за услуги…


— Ну что ж, будь по-вашему.

С ужасом Снейп видит, как её рука тянется вверх, к застёжке мантии, скользит внутрь…
К горлу подступает тошнота, пронзительное возмущение. Он и рад бы немедленно покинуть эти воспоминания, но не может, и смотрит, словно зачарованный, не отдавая себе отчёта, зачем…


— Надеюсь, эта вещица вам подойдёт?

Она протягивает на ладони серебряный медальон с очертаниями какого-то странного существа. И держит так, чтобы свет попадал на её поверхность, чтобы собеседник видел её.


На лице хозяина шатра промелькнула тень разочарования. Всего на миг; уже в следующую минуту он, блеснув глазами, изучает предложенную вещь.
— О! Что это?


— Это проявитель проклятий. Он становится горячим от прикосновения к проклятому предмету или человеку. На теле сильного мага может наполняться магией, накапливать силы… достаточно, чтобы отразить проклятие на того, кто его насылает.


Глаза мага заблестели; с удовлетворённой улыбкой он сжимает медальон в руке.
— Аллах всемогущий, что за вещь! Ничего подобного ещё не видел. Признаю, такой ценный дар дорого стоит. Что ж, hanimefendi, пейте вино и рассказывайте, что привело вас ко мне… Посмотрим, чем я смогу быть вам полезен.


— Вам нехорошо, Северус?

Снейп вздрогнул. Ментальная связь резко оборвалась; вернувшись в своё сознание, он постарался придать своему лицу ровный и непринуждённый вид.

— У вас такое лицо, как будто вы только что мертвеца увидели.
— Прошу прощения. Я просто задумался, — как можно спокойнее ответил он. — Честно говоря, я тоже никогда не понимал восточных порядков и отношения к женщине как к вещи.


Она пожала плечами:
— Видимо, в них это заложено с рождения. И скорее всего, они не так уж много знают о другой жизни. Для них это естественно…

Профессор задумался, как бы сгладить неловкий разговор и в то же время раскрыть все оставшиеся вопросы.
— Вам удалось решить свои дела в той поездке?
— И да, и нет. Я получила ответ на свои вопросы в обмен на ценный артефакт. Это никак не решило мою ситуацию, но и не отдать его я не могла.
— Выходит, вас обманули?
— Меня? Нет… Сам по себе ответ не предполагал ничего хорошего. Не зная точного времени, вплоть до дня и минуты, невозможно восстановить его прежний ход. И потом, разрыв получился слишком большой, чтобы восстановить его без погрешностей. А если бы такая возможность и была, обратный скачок вызвал бы во мне стремительное старение. У меня почти не было выбора: либо вернуться в приблизительное прошлое и день за днём превращаться в старуху, либо смириться с жизнью здесь и сейчас.


Снейп вздохнул с облегчением. Даже в безвыходном положении, страстно желая решить свои проблемы, Она не продаётся. И не настолько одержима желанием вернуться, чтобы рискнуть собственной жизнью.
С другой стороны, она довольно обречённо говорит о своей участи…

— Это было год назад. Даже чуть больше. И вы за это время смогли смириться с жизнью здесь и сейчас?


Она повела бровью, не выражая особенного разочарования:
— Думаю, что да. Я уже говорила, что выбора у меня нет.

Профессор молча покачал головой. Главное, чтобы она об этом не жалела… Нет ничего хуже, чем существовать без цели. Но если в его силах найти и дать ей такую цель, он был бы этому искренне рад.
Пожалуй, стоит начать прямо сейчас, иначе повисшее молчание снова затянется.
— Если вам всё же будет интересно узнать об этом драконе и его крови, я достану всё, что о нём известно. У меня есть полный доступ к хогвартской библиотеке.


Кажется, он попал в цель: Она заметно оживилась и воспрянула духом.
— О, спасибо! Было бы замечательно с вашей стороны… Боюсь, у меня дома вряд ли найдётся что-то о нём.
— У себя дома я тоже посмотрю, — пообещал Снейп. — В студенчестве и после школы я очень увлекался разного рода редкой магией.

— Как интересно… Давно хотела спросить, Северус, чем вы занимались до того, как стали преподавать зельеварение?


Профессор в замешательстве сглотнул. Если и есть что-то в его жизни, чем он готов с Ней поделиться, то уж точно не этим периодом.
— Пробовал свои силы в этой же стихии. И, как любой дурак около двадцати лет от роду, думал, что в один прекрасный день взойду на вершину мира. Своего, разумеется.
— И что же?
— Ничем хорошим это не закончилось. Это может звучать странно, но я рад, что моё место в Хогвартсе. Есть вещи гораздо страшнее бестолковых студентов.


К счастью, она больше не стала задавать вопросов, миролюбиво угощаясь и отламывая по кусочку от хрустящей выпечки.
Снейп воспринял это как хороший знак. Откровенность за откровенность, почему бы и нет? Они ещё не задавали друг другу таких вопросов. А у него их с каждым днём становилось всё больше.

— А вы? Не примите за оскорбление… Меня этот вопрос тоже давно волновал. Каким вы видели Хогвартс тогда?

Она как-то странно улыбнулась, скептически вздёрнув бровь:
— Огромной каменной крепостью с южной стороны леса.
— То есть?
— Я никогда не была там. До прошлого года, когда мы с вами встретились в зале на магической дуэли.


Такого поворота Снейп никак не ожидал. Не может быть, чтобы она жила ещё до основания Хогвартса! Да и с Диавалем они как-то говорили об этом. Тот объяснил, что его дядя был человеком своеобразным и предпочёл обучать его всему самостоятельно. Но тот явно из небогатой и довольно странной семьи. А вот Она… Нет никаких сомнений, она не из простого рода. Что не позволило её родителям отдать свою дочь обучаться магии? Исключительно чистокровные убеждения… или что-то другое?


— Не буду настаивать, но с удовольствием послушаю, если вы захотите рассказать.

Впрочем, профессор уже понял, что рассказывать она не очень-то хочет.

— Диаваль говорит, вся история Хогвартса сохраняется в книгах и портретах… Значит, где-то там есть ответ и на этот вопрос.


Каким бы ни был соблазн, Снейп сделал над собой огромное усилие, чтобы воздержаться от повторной наглости. Проникнуть в её сознание второй раз за последние полчаса было бы слишком. Сознание человека, как и время, слишком тонкая материя, чтобы лишний раз её тревожить.
И потом, кажется, ему только что оставили подсказку? Что ж, он будет честно следовать ей до результата.


* заклинание, позволяющее проникнуть в сознание другого человека. Снейп применяет невербально, чтобы сделать это незаметно
**многоуважаемая госпожа

P. S. Бахтияр-эфенди и прекрасная танцовщица — жители SeLenGa ; Лена, спасибо огромное за соучастие!
(Восточные воспоминания дались мне нелегко, т.к. я от этой темы, как и Малефисента, очень далека. По обращениям консультировалась с человеком, который владеет турецким языком.
Прошу меня простить, если что не так)

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори