Хроники бросания веера. Глава 25.

Глава 24 здесь
Руперт по-собачьи тряс головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте коридора. Их убьют, как дядю Генриха?

— Святая Аматерасу, как вы здесь оказались?

Хм, кажется он умрет от женской руки. Ужас и позор.
— Сестра, помоги мне.

Значит, их двое.
Сёдзи раздвинулись, пропуская свет.

— Юки, если ока-сан узнает, она нас убьёт!
Ого, кажется намечается двойное убийство.
— Пусть лучше нас, чем их. Ты слышала, что случилось с Генри-сан? Мидзуки сказала, что его убил синоби.

— Да не убил, а ранил. Закрой окно.
Снова сумрак, но глаза уже привыкли.

Руперт оценивающе посмотрел на своих похитительниц: они слишком хрупкие, чтобы убить таких бравых парней как он и Сэберо. Хотя, это же Япония, пара сюрекенов и….
— Ты – Рупер-сан?
— Руперт. Т очень важна.

— Я Юки, а это моя сестра – Айко.

Видимо тут все родственники так непохожи друг на друга. Вот и дядя Арутр называет Сэберо своим братом, а теперь эти девушки похожие друг на друга как солнце и луна, называют друг другу сестрами.
— Зачем вы нас похитили?

Почему они смеются, будто он сказал какую-то глупость?
— Сейчас опасно бродить по улицам. Тот, кто хотел убить вашего дядю не остановится на этом.
— Мы уже не маленькие.
— Это я вижу. Но не все с возрастом становятся умнее. Посидите пока тихо, у нас скоро придут клиенты.

Но уже слишком поздно: пальцы Сэберо коснулись струн кото…

***
Он был не похож на тех мужчин, что им доводилось видеть прежде.

Его кожа была бледна, а волосы вились кольцами, широкий разрез глаз, маленький подбородок – всё выдавало в нём чужака – гайдзина, о существовании которых они прежде не имели ни малейшего представления.

Его странный разговор, его жесты – всё было столь необычно, что невозможно было удержаться и не подглядывать за тем, как он ведет беседы с главой дома.




Тсукико, хоть и была увлечена новым гостем, пораженная его необычной внешностью и поведением, но ещё больше её поразила перемена в любимой сестре. Она не узнавала Миюки – этот странный человек притягивал её, словно по волшебству, а после того, как они тайно перемолвились словом в саду, она и вовсе стала сама не своя.


Тсукико разрывалась между желанием угодить сестре и страхом перед наказанием за пособничество в их встречах. Однако, отказать Миюки он не могла, и раз за разом оберегала их краткие свидания в саду или темных коридорах дома. Она научилась лгать итоко, и даже самому Тадамори-сама.



А потом гайдзин объявил, что уезжает на родину.



Поговаривали там, на далеком чужом берегу, где мужчины носят узкие брюки, а женщины широкие платья, у него была жена и дети: два сына и дочь. Они знали это, потому что господин Токугава любил повторять, что их семьи похожи.
— Должно быть у него две дочери, раз отец всё время сравнивает себя с ним — как-то сказала Миюки.

— Нет, — покачала головой Тсукико. — Только одна.
На прощание, Миюки отдала ему одну из парных кандазаси с камоном дома Тайра – фамильную драгоценность, передаваемую из поколения в поколение век за веком. Ветвь Тадамори Токугавы гордилась своим родством с домом Тайра – величайшим родом воинов, о котором сложили нимало легенд.



Тсукико дрожала от страха – если об этом узнает Тадамори-сама, гнев его будет страшен. Но ещё сильнее страха внутри жгла обида – ведь Миюки обещала подарить заколку ей, её сестре! Говорила, что любит её больше всех на свете, а теперь, выходит, этот чужой человек занял её, Тсукико, место в сердце Миюки!

Но одно утешало её – теперь, когда этот чужак уехал, они снова будут вместе с любимой сестрой.

Золотой лист утешает
Взгляд уставший искать.
За горой твоя тень не видна

Продолжение следует...

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори