Золотая жила

Хогсмид как местный островок магической цивилизации вполне устраивает профессора Снейпа. Конечно, это не Лондон с его разнообразием, но для всяких повседневных нужд здесь можно найти почти всё.


В этот день Снейп выкроил время на то, чтобы сходить в лавку зелий Джея Пеппина. Собственно говоря, от самого Джея Пеппина давно уже осталось лишь имя на вывеске. На сегодня лавка перешла по наследству к его прямому потомку по имени Хьюберт.

Внутри было одновременно тихо и оживлённо. Тихо, потому что вокруг не оказалось ни одной живой души, в том числе и хозяина. Оживление вносили непрерывный плеск и бульканье внутри больших колб и реторт. И вдобавок, под прилавком кто-то отчаянно скрёбся.


Виновник шума наконец показался на свет. Хьюберт Пеппин, он же Одноглазый Хью, изрядно потрёпанный жизнью матёрый колдун, скорее напоминал коренного жителя Лютного переулка, чем благостного Хогсмида. Одетый в тёмную бесформенную мантию с подобием капюшона, он здорово смахивал на дементора с повязкой на глазу.

— А, профессор! — отозвался он хриплым, чуть надтреснутым голосом, и сбросил капюшон с головы. — Вовремя вы пришли, мне есть чем вас удивить.


— Надеюсь, не той штукой, от которой связки становятся ни к чёрту, — заметил Снейп.
Одноглазый Хью махнул рукой:
— А, это? Вам точно такое не надо. Один сквиб заказал зелье для голоса вместо Соноруса. Без колдовства прибавить громкости… Ну я возьми да и попробуй его на себе. Знал бы раньше, что этот пройдоха Флетчер мне продали целую партию тёртых докси вместо молотых когтей грифона! Самого бы в порошок стёр…

Прокаркав своё гневное откровение, Одноглазый Хью зажмурился и громогласно прокашлялся.

— Флетчер не первый год на свете живёт, Хью, — укоризненно ответил Снейп. — И не первый год сбывает из-под полы всякую дрянь. Пора бы и раскусить его сюрпризы.
— А, чёрт лысый, — досадливо рявкнул Одноглазый Хью. — Хорошо хоть я сам зелье раньше попробовал. Теперь вся партия фестралу под хвост… Попадись ты мне, сукин сын!


Снейп тем временем, не желая задерживаться в обществе охрипшего зельевара, отобрал себе с прилавка две стеклянных бутыли с пробками.
— Это тоже от Флетчера? — уточнил он на всякий случай.
— Не, это из надёжного места. Зверской мощи Заклятие прочности. Хоть со всей дури об пол хрястни, на стекле ни царапины не будет.
— Дуракоустойчивые, значит. То, что надо.


Снейп принялся отсчитывать нужное количество денег.
— Мне тут нынче много чего подвезли, — многообещающе проговорил Одноглазый Хью, сгребая монеты. И вдруг понизил голос до заговорщицкого шёпота: — Драконьего сырья — завались. Как насчёт пары флаконов крови по сходной цене? Вам как постоянному клиенту отдам на четверть дешевле.
— Какой крови?
— Редкой, красной. С пылу, с жару. Вчера вечером привезли, прямо по флаконам ещё кипела.


Смутно заподозрив что-то неладное, профессор посмотрел в единственный глаз Хью Пеппина.
— Откуда бы здесь взялась такая свежая горячая кровь? Шарлатанством пахнет.

— Э, профессор! Джим и Фил вчера только и говорили, что об этой зверюге… Хвосторогу где-то изловили. Блестящий улов! Молодая здоровая самка. Сильная, говорят, огнём плевалась, что твой вулкан. Чуть не сожгла Джима с Филом на подлёте. И всё-таки они её сделали! В самое сердце одолели, во как.


Глаз Хью торжествующе блеснул. Завершив свой рассказ красноречивым жестом рукой, он вопросительно уставился на Снейпа. А тот посмотрел на него в немом оцепенении.
— Врёшь, — наконец произнёс он. — Все вы, торгаши, мастера байки травить.
— Да век мне в Азкабане сидеть! — оскорбился Одноглазый Хью. — Это такая золотая жила, что нам и не снилось! На этой красотке озолотиться можно. Там одной крови сколько… за всю партию новый магазин построить хватит. А когтищи! Вот шкура только…


Снейпу показалось, что герб Хогсмида на стене нервно дёрнулся.
— Что — шкура?
— Того! Уплыла, — с сожалением развёл руками Одноглазый Хью. — На неё давно уж свой охотник был. Мы даже обмыть не успели как следует. Парни ночью срочно ушли тушу разделывать, чтобы до рассвета переправить шкуру в Бристоль.
— В Бристоль, — упавшим голосом повторил Снейп. — Стервятники чёртовы.
— Что?..
Профессор испытующе уставился на него:
— Где они подстрелили дракона?


— А вот этого мне не докладывают, — пожал плечами Одноглазый Хью. — Да и не моего ума это дело. Лишь бы товар привозили. Может, и здесь поблизости выловили, я не спрашивал. Говорят же, что в наших горах тоже драконы водятся… Тут осенью только и разговоров было.
— Значит, уже не водятся, — бросил Снейп уже скорее самому себе.


В несколько широких шагов оказавшись у двери, он словно сквозь туман услышал хриплый оклик за спиной:
— Э-э, профессор! А эти ваши… дуракоустойчивые?


***

Снейп никогда не обращал внимания, что почтовое отделение стоит так далеко по Верхней улице. От лавки Пеппина до него, казалось, не меньше чем вплавь по Чёрному озеру. Но всё же куда ближе, чем до совятни Хогвартса.


На почте оказалось пусто как никогда. С ближайшего насеста совы таращились как никогда бессмысленными круглыми глазами.

Если есть последний шанс, его стоит испытать… Он успеет послать записку прямо сейчас и получить ответ сегодня же. Всего пару строк, чтобы убедиться в этой ошибке. Всего пару уточняющих строк.


***

Время превратилось в липкую однородную массу. Оно тянулось и затягивало, держало на одном месте и приговаривало к ожиданию.
Снейп мерил кабинет шагами и в который раз до мелочей вспоминал услышанное. Это было больше похоже на чью-то чёрную издевательскую шутку, чем на правду. И всё же слишком многое указывало на один и тот же ответ, и шансов на правду было слишком много. С каждой минутой они решительно увеличивались.

Диаваль так и не ответил. В подземельях не появился ни нахальный чёрный ворон, ни любая другая птица. И, что самое любопытное, никому даже не пришло в голову искать декана Слизерина по какому-то срочному и архиважному делу.
Наступившая тишина начинала пугать.


За окнами давным-давно стемнело, а в подземельях Слизерина темнота наступила и того раньше. Уже не надеясь получить ответ, профессор сидел в своей комнате, тяжело глядя в тёмный угол.


На ум почему-то упорно приходил их недавний разговор с помощником. И Снейп тихо ненавидел себя за него, хотя тогда был настроен крайне решительно.

— Могло быть и похлеще. Она вообще хотела улететь… размять крылья.
— Прекрасно. Пусть летит куда угодно. Я больше не собираюсь покрывать её перед Министерством. Сама будет с ними объясняться, что и почему.
— Зря вы так, сэр… Как будто она ваш злейший враг.
— Не враг. Она мне просто никто. И не моя забота, что с ней будет.



Всё так, он больше не собирался выгораживать Её перед Министерством… Ему было всё равно, что с ней случится.
Да, тогда он так и думал. Но чёрт возьми, это никак не подразумевало того, что Её кровью будут торговать из-под прилавка в Хогсмиде, а кожу тайно переправят в Бристоль…
Но ведь он сам сказал: ему безразлично, что будет.


Впервые за долгое время Снейп вспомнил ту осеннюю ночь, когда Диаваль пришёл за ним и попросил о помощи. Тогда он даже не подозревал, что ему придётся спасти человека… Не подозревал, кто этот человек. Не подозревал, какие ещё тайны раскроются ему в эту ночь.



Но меньше всего, пожалуй, он подозревал в Ней золотую жилу для браконьеров. Даже зная её драконью тайну, Снейп не задумался об этом ни на минуту. Он допускал большие проблемы с Министерством, объяснения с родителями студентов, море неудобных вопросов к руководству Хогвартса… Да что угодно, только не то, что её подстрелит пара идиотов ради наживы!


Мог ли он подумать об этом? А ведь должен был.
У него было достаточно времени, чтобы успеть…












Чувство вины давило на виски, на грудь, настырно сжимало, не отпуская. Что-то похожее на здравый смысл говорило, что его вины здесь нет… Он никак не причастен к её жизни, к её анимагическим превращениям. Но Снейп уже слишком хорошо знает, как обманчива бывает до последнего эта непричастность. И как далеко он сам способен зайти в своих ошибках.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори