Расплата

Визит к художникам закончился совсем не так, как хотелось бы. В полном смятении профессор Снейп вернулся к себе…

Расхаживая по своему кабинету, он злился, и больше всех злился на себя.
Какого чёрта ему вздумалось проявлять к Ней какое-то участие? Он ведь должен был просто доставить её по адресу, а там уж пусть бы разбиралась сама. Уходить надо было, а не ждать.
Дождался уж…


Тяжело вздохнув, Снейп сложил руки на груди.
А разве он сам поступил бы по-другому? Многих ли он хотел видеть, когда потерял Лили, отца, мать?
После смерти Лили он ненавидел всех. А больше всех ненавидел себя. И так же сильно, пожалуй, Дамблдора, который так и не помог ему предотвратить самое страшное. И спокойно наблюдал за ним в минуты крайнего отчаяния, когда сердце его было готово разорваться на части.
Уход отца они пережили вместе с матерью. Тогда Северус больше думал о том, как бы облегчить свалившееся на неё горе. А вот когда не стало матери, он просто замкнулся в себе, никого не хотел видеть и ни с кем не хотел говорить об этом.


Был бы он на её месте рад чьему-то присутствию? Да уж скорее бы провалился. И вряд ли стал бы разбираться, чего от него хочет посторонний свидетель его горя: получить вознаграждение за услугу или просто поддержать. Лишь бы его просто оставили в покое…

Снейп снова тяжело вздохнул. Конечно, так и есть. Вот и ему стоило просто оставить Её в покое. Тем более, он ведь ей совсем чужой человек.

Больше он на Неё не сердился. И снова приступил к своим привычным делам.


Вечером он снова сидел над грудой свитков, продираясь сквозь поток абсурдной студенческой писанины. К ночи, с трудом разлепляя отяжелевшие веки, еле выполз из-за стола и рухнул в постель как убитый.


… Ему снова снятся свитки, списки, рецепты зелий и какая-то ещё ерунда, написанная построчно корявым почерком. Затем почерк сменился тонким и красивым. А дальше пошли какие-то записи на гоббледуке, из которых Снейп не понял ни слова. На конверте красными чернилами сделана жирная пометка «Важное».


«Придётся писать Дирку Крессвеллу»*, — подумал он. Этого только не хватало для полного счастья…
Северус засел за письмо. Почему-то оно получается длинным, в нём появились не имеющие отношения к делу вопросы, вроде стоимости когтей грифона на чёрном рынке и неустойчивости некоторых мракоборцев перед заклинанием Конфундус**.


Чьи-то руки с длинными тонкими пальцами неслышно опускаются ему на плечи, слегка сжимают и массируют их.
И Снейп забывает, о чём только что писал, забывает о непонятом письме с пометкой «Важное»… Так ли оно важно на самом деле?


Словно огромная тяжесть падает с его расправленных плеч, непомерный груз, который он терпеливо несёт так долго… Трудно сказать, сколько дней. А может, недель? Месяцев? Лет?


И тут Северус понимает, как же он глуп… Конечно, он должен был сделать то же самое. Снять груз с её души. Он и сейчас может это сделать.
И он бросает перо, отодвигает недописанное письмо, чтобы накрыть ладонью Её руку, ободряюще сжать её…


Она тихо смеётся и убирает руку прежде, чем он успевает её коснуться. Северус в замешательстве поворачивает голову: что на этот раз не так?
А Она, снова тихо смеясь, ведёт рукой над его головой, как над хрустальным навершием посоха. И мир, повинуясь Её руке, трогается с места и кружится, кружится в мутной зеленоватой дымке…


Мысли Снейпа больше не принадлежат ему. Они кружатся и меняются в бесконечном туманном вихре, проплывая смутными цветными пятнами и яркими всполохами.


Как он ни старался, наутро он совсем ничего не помнил из этих мыслей.
Зато догадался, почему вдруг увидел такой странный сон…

«Это всё усталость», — неохотно признался себе Снейп. Хроническая усталость, которая навалилась на него за этот учебный год. Дамблдор ведь предупреждал его об этом, нехотя подписывая его заявление на дополнительную ставку профессора ЗОТИ: вряд ли он сможет в одиночку осилить такую рабочую нагрузку.
Но Снейп пообещал, и твёрдо намеревался идти до конца. Большая часть пути уже пройдена, нельзя сдаваться! Осталось всего-то пару месяцев до лета. Он ещё покажет директору, что тот здорово недооценил его силы и возможности.
Учебный год понемногу близится к концу. Вдох, выдох, всю волю в кулак: новая рабочая неделя начинается!


Понедельник начался скверно. После весенних каникул студенты как с цепи сорвались. То ли слишком мало отдохнули, то ли напротив, набрались слишком много сил для новых глупостей.
Парочки после вынужденной разлуки прилипают друг к другу с новой силой. Друзья гогочут как абраксанские кони, безмерно радуясь встрече. Враждующие совсем лишились последних мозгов от счастья снова лицезреть ненавистные рожи друг друга.

Когда на сдвоенном зельеварении Слизерина и Гриффиндора в грудь профессору прилетело влажное крокодилье сердце, его терпение окончательно лопнуло.

Впервые за год — да что там, пожалуй, за несколько лет! — сразу вся параллель осталась после урока. На этот раз Снейп не пощадил даже собственный факультет. Кто поумнее, тем он поручил консервировать крысиную печень и жабью икру. Остальным пришлось чистить котлы, отскребать копоть с горелок, протирать колбы и оттирать пол от последствий крокодильего побоища.

К тому моменту, когда Северус вернулся к себе в кабинет, нервы его были на исходе. С этим нужно заканчивать. От того, что эти идиоты поковыряются в сыром мясе и грязных котлах, ума у них не прибавится. Пора поговорить с Минервой и принимать какие-то меры сообща, иначе к концу года они разнесут весь Хогвартс в пыль.


Он уже мысленно прикинул, как убедительнее повести разговор и набросал план действий, как вдруг раздался звук, никак не совместимый с тишиной его кабинета.
Где-то рядом захлопали крылья. Подняв голову, Снейп увидел, как прямиком на его рабочий стол стремительно снижается ворон.


Птица с громким звоном приземлилась на стол. К её лапам был привязан увесистый мешочек с короткой запиской:

«Профессору Северусу Снейпу, Слизерин-Хаус»

Озадаченно хмыкнув, Снейп принялся отвязывать мешочек от лап ворона. Но тот, ухватившись клювом за край записки, вытащил её и настойчиво ткнул в руки профессору.


Профессор отложил записку и уже собрался развязать мешочек. Но ворон, нетерпеливо подпрыгнув на месте, повернул голову к записке и громко каркнул, всячески привлекая к ней внимание.


— Ладно, — смирился Снейп и взял записку в руки. Каким-то чутьём он догадался перевернуть её.
С обратной стороны обнаружилась вторая запись, сделанная уже знакомым почерком:

«Профессор, большое спасибо Вам за вчерашнюю помощь. Вы сделали всё, что от вас зависело, и даже более того. Не беспокойтесь, я бы не оставила Вас без благодарности. Надеюсь, это пригодится Вам больше, чем моя магия.
М.»

Дочитав, Снейп отбросил записку и ошарашенно посмотрел на злополучный мешочек, туго набитый деньгами. Ещё бы! Цены на драконью кровь совсем взлетели до небес…
Ворон снова каркнул, глядя на него блестящими глазами-бусинками. Не обращая на него внимания, профессор с раздражением потёр переносицу.
Да что за чёрт! Он же вчера ясно сказал ей, что ничего не нужно… Тем более, денег! Они ведь так не договаривались. Чего такого он сделал, чтобы прислать за ним эту проклятую птицу с деньгами? Любой дурак бы просто взял и договорился о встрече. Которая, к тому же, ещё и ничего не дала.


Рассердившись ещё сильнее, чем вчера, Снейп взял чистый лист бумаги и принялся наспех царапать ответную записку.
Тоже мне, королева! Решила поиграть в благородство и осыпать его милостями? Как же, Её это возвышает в собственных глазах…


Ворон никуда не улетал, с интересом следя глазами за профессорским пером.
Стиснув зубы от негодования, Снейп нацарапал совсем немного, но предельно ясно:

«Сегодня вечером, в 18:00, каминный ход будет открыт. Буду ждать Вас. Всё остальное выясним при личной встрече.»

— Иди сюда, — строго велел он ворону.
Тот с сомнением склонил голову набок, не рискуя приближаться.
— Давай, не бойся. Не съем я тебя. Хотя может, и не мешало бы тебя ощипать.


Привязав записку к птичьей лапе, профессор внимательно посмотрел ему в глаза и строго-настрого приказал:
— Лети сейчас же домой, передай это своей хозяйке. И не вздумай где-нибудь приземлиться и застрять по дороге, слышишь?


— Кш-ш! Лети отсюда!
Снейп взмахнул рукой, и ворон, расправив крылья, вылетел в приоткрытую дверь. Шумное хлопанье крыльев эхом отозвалось по каменным коридорам подземелий Слизерина.


Профессор снова взял в руки записку, перечитывая её снова и чувствуя, как внутри вскипает новая волна раздражения. Главное, взять себя в руки к шести часам…
К мешочку с вознаграждением он больше не притронулся.


* Дирк Крессвелл — начальник управления по связи с гоблинами в Министерстве Магии; свободно владеет языком гоблинов.
** Конфундус — чары, выводящие из строя мысли человека и работу некоторых магических предметов.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори