В поисках оборотня. Глава 36

Глава 1
Глава 35

Илейна медленно допивала чай, обдумывая слова, но стоило ей отставить кружку, как Рикман начал стал вставать из-за стола.
— Выйдем во двор, не хочу, чтобы нас кто-то слышал.

Она вздохнула, но тоже поднялась и направилась к выходу. Рикман придержал дверь, пропуская спутницу вперед.
Вечерний воздух тут же ударил в лицо, добавляя в вечер волшебные нотки и успокаивая. Илейна не стала дожидаться и начала разговор первой.
— Ты скажешь, что собирался, но потом послушаешь меня и примешь это к сведению, договорились?
Он кивнул и жестом пригласил пройтись по двору трактира. Илейна не возражала. Минут пять они шли в молчании. Со стороны леса раздавались песни вечерних птиц, контрастируя со звуками скотного двора, но в этом проглядывалась особая прелесть. Растущая луна острым серпом резала небо, звезды светили необычайно ярко, теперь ей всегда суждено смотреть на них издалека. Илейна опустила голову и сказала:
— Я тебя слушаю.

Рикман остановился и стал перед Илейной.
— Я знаю, ты не хочешь меня слушать, но я скажу, просто чтобы потом не жалеть.
Губы Илейны дрогнули в улыбке.
— Хорошее качество, но сейчас оно бессмысленно.
— Я понял, что твое сердце занято. Предполагаю, что именно к нему лежит твой путь. Если хоть какой-то шанс убедить тебя вернуться?

— Нет, не угадал. Цель моего путешествия в другом, но тебе в любом случае нет смысла поднимать тему моего возвращения.
Рикман замолчал и вновь медленно пошел вперед. Илейна обернулась на окна трактира, испытывая острое желание вернуться в комнату.
— Ты закончил?
— Нет, — парень обернулся.

— Почему ты не даешь мне даже шанса?
— Потому что. Теперь закончил?
Вечер усиливал гнетущую атмосферу. Рикман не ответил.
— Я выслушала тебя и честно ответила. Прошу серьезно отнестись к моим словам. Оставим эту тему, и больше не будем пересекаться за одним столом. Ни к чему.
— Я настолько тебе надоел?
— Ты по-другому не понимаешь.

— Я не хочу понимать. Илейна, ты захватила все мои мысли.
— Могу сварить тебе успокоительное, как раз есть из чего.
— Почему ты выбрала в спутники святого отца? Возможно, я тоже смог помочь добраться тебе до твоей цели?
— Что за глупости?
— Почему глупости? Я могу обеспечить тебе защиту в пути.
Илейна усмехнулась.
— Благодарю за предложение, но мне не нужна защита. Я пойду, спокойной ночи, — она развернулась, но Рикман выставил руку, ладонью прислонившись к стене.

Илейна пожалела о решении поговорить. Она не боялась Рикмана, но он создавал уже значительные неудобства. Бросив взгляд в сторону, она приметила метлу. Конечно, можно попытаться огреть ею надоедливого ухажера, но как подсказывал опыт – это давало обратный эффект. Илейна не стала спешить и давать Рикману возможность подойти ближе под предлогом защиты от удара.
— Будем стоять до утра? – спросила она.
— Не представляешь, насколько мне тяжело тебя отпустить.
— Тебе ветер в голову в дороге надул, завтра проснешься, полегчает.

Илейна сделала шаг в сторону, Рикман тоже. Голоса из трактира стали звучать громче, но они не стали обращать внимания.
— Нарываешься на грубость, — процедила Илейна.
— Грубость от тебя будет лучше безразличия.
— Я не хотела доходить этого, но ты упорно продолжаешь выпрашивать.
— И что же ты мне теперь скажешь? – Рикман сделал шага к ней.
Илейна задохнулась от возмущения, но когда собралась высказать Рикману все накопившиеся эмоции, рядом возник Генри.

Все произошло быстро, она даже не успела осознать цель взметнувшегося кулака.
— Иногда одних слов недостаточно, чтобы вбить человеку в голову простые истины, — невозмутимо изрек он. Рикман потер челюсть. Широко раскрытые глаза показывали, насколько неожиданным оказался для него удар. Илейна подхватила Генри за руку и попыталась увести внутрь трактира.
Они уже скрылись за углом, а Рикман продолжал неподвижно стоять на прежнем месте. Что могло это все значить? Устраивать драку со священником казалось чем-то противоестественным, но как объяснить поведение самого святого отца и его мотивы?

Раздумывая над возникшими подозрениями, Рикман прошел в главный зал трактира и сел за отдаленный столик.

***
К ночи людей в трактире прибавилось, по коридору каждую минуту сновали туда люди. Илейне пришлось выжидать, чтобы незамеченной проскользнуть в комнату вслед за Генри.
— Вам обоим в голову в дороге надуло что ли? – воскликнула она.

Генри не отвечая подошел к столику, бросил на него четки, скинул капюшон и уставился в распахнутое окно.
— Я серьезно, — продолжила Илейна, — нам не нужно привлекать лишнее внимание. Или с какой радости я напялила это платье?!
Внешнее спокойствие Генри накаляло еще больше.
— Один затыкать рот не хотел, из другого слова не вытащишь.

— Позже поговорим.
— Ах да, забыла про твое непробиваемое спокойствие и контроль эмоций. Спокойной ночи.
Илейна сделала шаг к двери, но Генри, второй раз за вечер, неожиданно возник рядом.

Он развернул к себе, начавшую было сопротивляться, Илейну и прижался своими губами к ее. Застигнутая врасплох, она замерла, в ушах раздавался гул собственного сердца. Сила объятий Генри резко вытеснила остальные мысли на второй план, прорывая наружу желание насколько возможно сократить расстояние между ними. Как этот человек, еще минуту назад источающий безразличие, в один миг наполнился нежностью, волнующим нетерпением? Слегка отстранившись, Илейна потянула завязки корсета, он упал на пол, платье тут же сползло с плеч.

Дышать стало легче, то ли от скидывания одежды, только от его близости, а может от всего сразу. Раздражение улетучилось. Разве может присутствовать что-то кроме восторга в объятиях любимого человека?


Комнату освещала только луна, но глаза, привыкшие к темноте, различали каждый предмет. Илейна лениво скользила взглядом от камина к столу, от стола к занавескам и окну. Веки медленно опускались. Генри же смотрел в потолок комнаты, сдвинутые брови говорили о большом мыслительном процессе.

Под утро усилившиеся объятия отогнали сон. Илейна, слабо зевнув, одним глазом окинула комнату, залитую предрассветным теплом, и посмотрела на Генри. Он смотрел в потолок.
— Ты чего не спишь?
— Думаю.
— О чем?

Генри не ответил, и она стала медленно погружаться обратно в сон. Со двора пропели петухи.
— Какие громкие, — слабым голосом возмутилась Илейна, уткнувшись носом в его шею.
— Мой мир был лишен потрясений, тяжелый выборов и противоречий, — словно участвуя в каком-то ином разговоре, начал Генри. — Пока я не забрел однажды в одинокую хижину в лесу. Ты зашла в развевающемся черном платье с сияющим на шеи аметистом. Глаза твои горели, будто я успел тебе чем-то насолить. Хотя, сейчас понимаю – именно так и было. Разве мог я предположить, что ворона, влетевшая ранее, является твоей второй ипостасью?
Кажется, в ту ночь я впервые долго не мог уснуть. Перед моими глазами стояли горящие аметисты твоих глаз, и я не мог ни молитвами, ни погружением в дела выгнать их из своей головы. Я верю в необходимость воспитания в себе характера, иначе, во что мы можем превратиться? Разум нам дается, дабы мы могли отделять хорошее от плохо и следовать истинному пути. Я пытался не обращать внимания на собственные порывы, просто вел обычную жизнь, надеясь, что Он избавит меня от наваждения, но становилось только хуже. Я выходил через подземный ход к реке. Знаешь, как невыносимо не контролировать собственный разум? До меня доносился плеск воды, пение птиц, но я слышал только тишину твоей хижины. Смотрел на необъятное небо, но видел колышущееся при ходьбе черное платье. Чтобы вспомнить твои глаза, не надо было ничего, они и так находились всегда в моих мыслях.

Когда мы вспомнили этапы моих оборотов, я понял, как произошли первые. Именно во время таких прогулок. День моего двадцативосьмилетия наступил уже много недель назад, но именно твои глаза вытащили наружу оборотня, ибо я сопротивлялся желанию мчаться к тебе, но оно с невероятной силой росло с каждым днем. Я вылазил из холодной реки, падал на траву и забывался коротким сном. Мне так казалось – сном. Я надеялся, твои попытки оттолкнуть меня помогут, но нет. Становилось еще хуже. Запретный плод становился все более соблазнительным и с каждым новым днем я понимал, что на меня катится лавина, способная сокрушить меня.
А потом мы нашли оборотня, и он немного заглушил мои чувства. Следом твою хижину сожгли, и период разлуки помог мне немного взять себя в руки. Я знал, ты прилетишь, не знаю, откуда, просто знал и не мог тебя отпустить. Иногда мне кажется, что я перестал контролировать свою жизнь, свои чувства и эмоции. Впервые я в растерянности, выброшен в неизвестный мне мир. Я привык отстраняться от происходящего, оставаться вне мирской жизни, не вмешиваться в течение событий, но с тобой не могу. Не могу! – последние слова Генри прозвучали громче обычного. Он сильнее, до боли сжал плечо Илейны, другой обхватив за лицо.
Она не сопротивлялась, не обращая внимания на боль. В голове, раз за разом, проносились услышанные слова, окрашенные нотками досады — об одной из двух вещей он сожалел. Или об обеих? О какой больше?


Глава 37

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори