В поисках оборотня. Глава 25

Глава 1.
Глава 24.

Дождь накрапывал все сильнее, Илейна обмотала книги, чем только могла и, словно ребенка, прижимала груди. Если попадут под ливень, на утро их можно будет выкинуть. Даже если сейчас она пустит лошадь галопом, все равно не успеет добраться до города и дождь застанет ее в поле, лишенной защиты даже крон деревьев.

Генри не единожды проходил тут и пытался сориентироваться на местности. Большой перекресток дорог они уже прошли, небольшая тропка, словно усик рогатки, уже виднелась вдали, значит, скоро будет поляна, окруженная тополями. Как только они пройдут ее, останется четверть часа до окраины леса, а там еще немного до места, где они смогут укрыться.
— Севернее отсюда, укрытый небольшой лесополосой, стоит монастырь. Мы переночуем там, — сказал Генри.
— Монастырь? Ты шутишь?
— Нет.
— А ты не подумал, что нам двоим там могут не обрадоваться? Мне не обрадоваться, если выразиться точнее.
— Ты обернешься вороной.
— Что я должна сделать? Совсем с ума сошел?
— А какие предложения есть у тебя?

Илейна не ответила, мысли спутались, слишком много всего произошло за последнее время. Она не знала, как правильно поступить, но идея Генри ее более чем не устраивала. Монастырей уже и так было слишком много в ее жизни, а уж о том, как сами посланники истины стремились познакомиться со всеми представителями нестандартного для мирянина мышления, вообще вспоминать не хотелось.
— Другого выхода нет. Дождь усиливается, если пойдет ливень промокнут и испортятся твои книги, — Генри знал куда надавить и Илейна вновь не нашла, что ответить. – Готова пожертвовать так бережно хранимыми тобою знаниями?
— Давай ты пойдешь туда один, а я переночую в лесу, — Илейна ни секунды не задумывалась, ливень ей будет куда более приятен общества монахов.
— Под дождем? Нет, либо вдвоем идем, либо вдвоем остаемся.
— Ты ставишь мне условия?

— Ни капли, даже в мыслях не было.
На щеку Илейне тут же упала большая капля дождя. Она стерла ее и посмотрела вверх. Деревья еще недолго будут защищать их листвой, ситуация требовала решения.
— Хорошо, — сдалась Илейна, понимая, что порча книг приведет к слишком большой утрате. Как минимум, она не сможет помочь Генри избавить от проклятия, и все путешествие потеряет смысл.
— Когда будем близко к выходу из леса, вороной сядешь мне на плечо.
— Да ты, я смотрю, уже все хорошо продумал.
Генри бросил быстрый взгляд в сторону Илейны и уголок его губ дрогнул.
Тем временем дождь усиливался, тяжелые капли прибивали пыль к земле под ногами путников, одежда местами становилась влажной. Поляна осталась позади, и Генри придержал за узду лошадь.
— Сам я пойду быстрее.

Илейна окинула Генри взглядом, но возражать не стала. Он был выше нее почти на целую голову и, как бы обидно ни было это признавать, более вынослив. Как ни пыталась она поспевать за его широкими шагами, все равно замедляла передвижение. Она могла бы сесть на лошадь, но книги, занимавшие все ее руки не дали бы возможность держаться за седло, а исключить этот нюанс при быстрой ходьбе было нельзя. Илейне хватило, что днем она уже едва не свалилась с лошади. Конечно, можно было бы отдать книги Генри, но она ревниво продолжала прижимать их к себе, убежденная, что только сама сможет достаточно хорошо их защитить от малейших капель дождя. Ситуация усугублялась и возможности избежать этого уже не получалось.
Илейна перекинула платье через седло и вскоре опустилась на лошадь. Генри повернулся, убрал ее одежду в сумку и повел лошадь дальше. Тут Илейна ощутила, что человеком сидеть в седле намного комфортнее. И как бы не болели ее бедра после двух дней верховой езды, ощущение, как тебя кидает из стороны в сторону, оказалось хуже.

Ворона взлетела и опустила на плечо Генри, придирчиво разглядывая, на должном ли уровне бережности и заботы он несет книги.
Дождь не успел достигнуть опасной степени, а Генри уже стоял перед воротами монастыря. Открыли быстро, то ли там жили на редкость доброжелательные монахи, то ли внушала доверие внешность святого отца.
Илейна решила не травмировать свою психику и не вслушиваться в разговор мужчин, пока те шли через двор. Усердно выпуская наружу всевозможные таланты актерского мастерства, она продолжала сидеть на плече Генри и изображать обычную ворону.

Уже под крышей жилых помещений навстречу поспешно вышел монах в одеянии идентичном тому, что был на Генри, рядом с ним семенил запыхавшийся прислужник лет десяти, может двенадцати.
— Рады приветствовать, вас святой отец.
Сказано это было таким голосом, что Илейна сделала вывод – Генри тут знают и, возможно, он останавливается на ночлег в монастыре уже не в первый раз. Размышления прервались, стоило Илейне поймать на себе пристальный взгляд местного святого отца, и она решила все-таки начать улавливать суть разговора. Генри тоже перехватил этот взгляд и с улыбкой, наслаждаясь производимым эффектом, произнес:
— Это моя дрессированная птица, она очень смирная и послушная, — произнес он, то ли умышленно избегая называть пол Илейны, то ли получилось так совершенно случайно. Ну не могут же они быть настолько принципиальными, что даже птицам женского рода путь был запрещен в обитель чистоты и благочестия?

Святой отец глянул на птицу на плече Генри, глаза той вспыхнули и, казалось, готовы были воспламенить все, на что она посмотрит. Прислужник, на всякий случай, перекрестился и отступил назад. Генри тем временем вдохновенно продолжал:
— Полгода назад я спас ее от пары озлобленных кошек и теперь она предана мне бесконечно. Можете не переживать, святой отец, я полностью за нее ручаюсь.
Тот кивнул и рукой предложил следовать за собой. Миновав небольшой коридор, лестницу и пару комнат, они оказались перед дверью в келью. Святой отец повернулся к Генри.
— Вскоре вам принесут сухую одежду, вы поспели вовремя, скоро начнется служба, а после будет ужин, мы будет рады разделить его с вами.
— Я не хочу оскорбить чувство вашего гостеприимства, но хотел бы поужинать в келье в одиночестве, — произнес Генри, понимая, что в ином случае накормить Илейну нормальной едой не получится.
Святой отец желанию Генри препятствовать не стал, слегка кивнул головой и удалился. Прислужник оставил на столике одинокую свечку и тоже решил не задерживаться.

Дверь кельи закрылась, Илейна тут же взмахнула крыльями и, не заботясь, насколько сильно этим движением зацепила Генри, подлетела к окну. Первой ее мыслью было вылететь наружу, но дождь в один миг, словно только ждал, когда путники укроются под защитой монастыря, полил в полную мощь. Выхода не было, как бы не претила ей эта мысль, придется все же переночевать в монастыре.

Генри усмехнулся, но не стал ничего говорить, понимая, что слова не дадут никаких результатов. Ну подуется немного, у него, между прочим, до сих пор в носу стоял запах отвратительного алетника, который она влила ему накануне вечером.

Илейна поняла, что задремала, когда дверь кельи слегка хлопнула. Ворона встрепенулась от неожиданности и посмотрела на небо. Еще недавно, даже при наличии туч, оно сохраняло небольшие просветы, теперь же его заволокло беспроглядной темнотой. Вероятно, прошло не менее часа.
Илейна повернулась лицом, вернее будет сказать, клювом к келье. Генри со странным выражением лица, которое у него периодически появлялось, прошел внутрь и опустился на узкую кровать. Огонь свечи на столе задрожал, отбрасывая на стене причудливые тени.

— Скоро принесут ужин, — тихо произнес Генри. Возможно, он опасался, что случайно проходящий мимо монах услышит разговор и усомнится в здравом разуме святого отца, а может просто продолжал пребывать в собственном мире, куда Илейне ход был закрыт.
Даже спустя время, Илейна не стала чувствовать себя в монастыре более комфортно – это был мир Генри, но не ее. Эти мысли оставили уже знакомую за последние сутки горечь. Генри не просто чувствовал тут себя в своей тарелке, он менялся, становился каким-то другим, чужим и далеким. Завести диалог она не могла, а монолог провоцировать не хотела. Учитывая состояние Генри, говорить он мог сейчас только об одном, а двух просветленных на одну келью уже могло быть много. Илейна решила переждать опасный момент и осталась сидеть на окне, чтобы иметь возможность в случае чего сбежать в грешный мир.
Время остановилось. В какой-то момент Илейне показалось, что она уже была в подобной ситуации: так же сидела в проеме окна, Генри так же смотрел в темноте кельи в одну точку, о чем-то глубоко задумавшись.

Любопытство вдруг овладело Илейной, какие именно мысли сейчас в его голове? Незаконченный утренний разговор всплыл в памяти. Почему он не хотел рассказывать события предшествующие первым двум оборотам? Почему он шел к ней, и чем бы закончилась встреча, столкнись они тогда лицом к лицу? Она не хотела сама делать выводы, хотела услышать от него, но он упорно продолжать уходить от прямых вопросов. Тишину разорвал неуверенный стук в дверь, принесли ужин.
Прислужник поставил на стол тарелку и кружку.
— Для вашего ворона, — добавил он, вытаскивая зажатый за локтем стакан с молом.

Генри улыбнулся, благословил парня на совершение добрых дел и тот довольный оставил гостей одних.
— Хочешь, я могу выйти? — предложил Генри.

Илейна слетела с окна и присела рядом с ним на кровать. Она кинула тоскливый взгляд на странное содержимое тарелки, а потом на Генри, он коротко рассмеялся:
— Да, пища в монастыре не страдает изысками, но тебе принесли молоко, и еще осталась еда из трактира.
Илейна оживилась, и Генри пошел раскрывать сумку. Он разложил хлеб с сыром на столе у кровати и еще раз предложил:
— Может, я все же выйду?
Идея оборачивать прямо в монастыре Илейну не устраивала, двери тут не запирались на ключ, и даже если Генри будет сторожить возле двери – опасность оказаться застигнутой оставался. Плюс к этому, оставаясь в облике птицы, она словно не касалась ситуации полностью. Погружаться в мир тех, кто преследовал таких, как она не хотелось. И если бы не Генри, она бы в жизни не переступила этот порог. Собственно, Генри тут и ни при чем, она хотела только сохранить книги, а иного выхода сделать это не было.

В монастыре стояла гробовая тишина, и Генри не стал нарушать ее. Молча они поели и словно два заговорщика, прикидываясь просто священником и обычной птицей стали ждать, когда прислужник придет забрать посуду. Произошло это достаточно быстро и вот они уже окончательно остались предоставлены сами себе.
На улице успело похолодать, ветер врывался через открытое окошко. Генри закрыл ставню и вернулся на кровать, узкую и жесткую. Илейна посмотрела на него и окинула взглядом келью в поисках места, которое смогло бы послужить ей ложем. Осмотр не принес желаемых результатов.
— Мы поместимся тут вдвоем, — сказал Генри, словно понял причину ее замешательства.
Илейна подняла глаза – эти слова сейчас прозвучали серьезно? Но Генри уже шел вытаскивать плед из сумки. Он оказался мягче монастырского. Илейна хотела воспротивиться, но не успела. Генри аккуратно перенес ее ближе к стене и укрыл.

Илейна напряглась, а по телу моментально разлилось тепло. Когда плед обрел способность так быстро согревать ее? Генри уже лежал рядом и смотрел в потолок.

Его грудь мерно вздымалась и спустя минут десять Илейна не могла точно сказать спит он или нет. Наконец сердце успокоило свой ритм, получилось расслабиться. Поддавшись необъяснимому чувству, Илейна положила голову на мужское плечо. Генри вздрогнул и замер, казалось, на несколько секунд даже перестал дышать. Что-то вокруг необъяснимо изменилось, стало неважным место пребывания и сколько еще сложностей ждало впереди. Мир сжался до размеров кельи. Они лежали, не шелохнувшись, слушая монотонный стук капель дождя на крыше, не замечая, как сильно в унисон звучат сейчас их души.

Глава 26.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори