Маяк. О любви. Ч. 3

Здравствуйте, дорогие сохоббиты!
Под катом — третья часть, посвящённая одному из самых сложных и многоплановых понятий в мировой культуре и искусстве.
Тут — первая, а тут — вторая)
***
Эпиграф:
— Ты думаешь, что маяк можно погасить? — возразил папа. — Если есть на свете что-либо надежное, так это свет маяка. В мире есть абсолютные вещи: морские течения и времена года. И то, что по утрам восходит солнце. И то, что маяки светят.
Туве Янсон «Муми-папа и море»
Аннабель быстро шла через сквер, сжимая в руке стаканчик с кофе.

Было ещё совсем рано и почти безлюдно, пейзаж оживляли разве что собачники, которых вывели на прогулку нетерпеливые питомцы.

Белка не любила пить кофе на ходу, но у неё — максимум три часа в запасе, ну, может, три с половиной, дольше родители с близнецами не продержатся.

Сделала глоток, снова подумала, что на бегу — это просто пустая трата кофе.

Посреди сквера весело бил фонтан, вокруг которого обычно спасалось от летнего зноя местное население.

Сейчас лавочки вокруг фонтана были пусты, видимо, потому, что в субботу в 8 утра подавляющее большинство нормальных людей ещё спит. К тому же, ночью прошёл долгожданный дождь, и впервые за последние две недели было нежарко.

Белка немного постояла, ощутила прохладу водяных брызг, и вдруг решительно повернула к старому дереву, на изгибистом стволе которого любила сидеть ещё в детстве.

Дороги сейчас свободны, на такси она доберётся до больницы за полчаса, а сэкономленные двадцать минут можно потратить на кофе.

Последние полгода у Белки было странное ощущение, будто она не живет по-настоящему, а наблюдает за собой со стороны. Как будто все, что происходит, происходит с кем-то другим. Ее бывшая одноклассница, практикующий психотерапевт, сообщила ей, что это защитная реакция, организм экономит ресурс, который нужен для ухода за детьми.

А сегодня кажется, что ресурс исчерпан. До дна. Поэтому она смалодушничала, перевела смартфон в режим «не беспокоить». Чтобы не отвечать на звонки с поздравлениями и наилучшими пожеланиями. В день рождения обычно активизируются одноклассники и однокурсники, дальние родственники и многочисленные коллеги. Все те, с кем общаешься от случая к случаю, от праздника к празднику. Чудесные, остроумные, добрые, веселые, позитивные люди, на общение с которыми сегодня совсем нет сил…

Вечером она вернет телефон в обычный режим и ответит на сообщения. Обычно, если люди не могут дозвониться, они присылают открытку с поздравлениями и считают вопрос закрытым. А если придётся с ними разговаривать и рассказывать, как дела, то кто-нибудь обязательно спросит, как там супруг. И придётся либо врать, что все хорошо, либо рассказывать, что супруг — в коме и неизвестно, когда он из неё выйдет… И выйдет ли… Нет, стоп, так думать нельзя…

Она не имеет права на такие мысли. От них — один шаг до пропасти отчаяния и жалости к себе. Стоит туда только шагнуть, и обратно можно уже никогда не выбраться. А ее детям нужна нормальная мать.
«Что с рожденьем ребенка теряется право на выбор»* — на ум пришла строка из романса, который она пела на одном из концертов в детской музыкальной студии. Белке было тогда 16, и она думала в основном о том, чтобы чисто взять высокие ноты. А смысл этих строк она прочувствовала намного позже…

Утреннее небо было безмятежно голубым, легкий ветерок весело играл с листвой и белыми кудрявыми облаками, фонтан сверкал струями на солнце, мимо сквера пестрой вереницей тянулись автомобили, среди них — заказанное Белкой такси. Пора.
***
Аннабель пересекла внутренний двор больницы, направляясь у новому корпусу. Перекрестилась на купола больничной церкви.
Из-за храма, построенного в лучших традициях классицизма, выглядывали футуристические офисные башни делового центра «Москва-сити». Архитектурная эклектика в чистом виде.

Шестой этаж, двадцать шестая палата. Цифры на двери палаты вновь напомнили о возрасте.

Из панорамных окон открывался все тот же футуристический вид. Можно смело снимать какой-нибудь фантастический фильм.

Аннабель отвернулась от окна и окинула взглядом фигуру Владо под льняной простыней. Тереза, лечащий врач, разрешила принести постельное белье из дома.
Этот комплект им подарили на свадьбу Лида и Леша Таировы, теперь они готовятся к своей собственной свадьбе, на которую Белка очень хотела бы пойти вместе с мужем.

Аннабель провела подушечками пальцев по руке мужа. Рука была тёплой, ладонь — загрубевшей от рукояти меча и эфеса шпаги. Она хорошо помнила, какими сильными были эти руки, они без труда отрывали ее от пола и прижимали к твёрдой, словно выточенной из дерева груди.

Владо всегда казался ей воплощением жизненной силы, стыдно признаться, но Аннабель почему-то никогда не боялась, что с ним может случиться что-то серьезное. А может, она просто блокировала эти мысли, потому что очень тяжело жить и все время бояться…

Тереза говорила, что с Владо надо обязательно разговаривать, так ему будет легче вернуться, и Белка принялась рассказывать о близнецах. О том, что Яночка научилась стаскивать с себя носочки, и бабушка замучалась надевать их обратно, и что Миша может засунуть в рот большой палец ноги, чем приводит дедушку в абсолютный восторг. Пересказала последние новости. Леша отлично справляется с Миссией, а Мира сказала, что замуж пойдёт в кожаных штанах и косухе. А Яра на днях заезжала за ней в универ, где Белка встречалась с научным руководителем, и пока ждала ее, познакомилась с одним профессором с кафедры лексикологии и стилистики, а он пригласил Яру в театр. Но ведь это все не то… Что же ему сказать, чтобы он услышал ее и пришел в себя? В такие минуты Аннабель очень жалела, что врожденный прагматизм и полное отсутствие сентиментальности мешают ей настроиться на нужную волну, поверить, что муж ее вообще слышит.

Вдруг в памяти всплыл тёплый августовский день, крепкая рука тянет за канат, раскачивая садовые качели, а бархатный глубокий с легкой хрипотцой голос напевает:
— Love me, tender, love me sweet,
never let me go…
Тогда она впервые услышала, как поёт Владо. Его тембр привёл Аннабель в такой восторг, что ей немедленно захотелось подпеть, и она вступила в терцию через октаву:
— You can make my life complete
And I love you so!
***
Было темно. Очень темно. Он не помнил, как долго он шёл, и не помнил, зачем.

Просто шёл, потому что инстинкт говорил ему, что если он остановится, то уже никогда не вернётся. Куда вернётся? Ну… куда-то. Почему-то ему казалось, что ему есть куда и зачем вернуться. Иногда ему чудились голоса, он силился разобрать слова или хотя бы понять, откуда они слышались, но безрезультатно. Тогда он опять шёл, давно утратив ощущение времени и пространства.
Свет ворвался в темноту внезапно. Он застыл на месте. Боялся пошевелиться, как будто мог спугнуть этот луч света неловким движением.

А потом он услышал голос. Очень знакомый голос напевал что-то очень знакомое…
— Что ты стоишь как истукан?! Беги! — крикнул ему кто-то в самое ухо, и Владо мгновенно осознал, что кричавшего зовут Джин-с.

Он не очень хорошо помнил, кто это, но совету последовал и побежал на свет и звук.
***
Аннабель решила, что раз начала, надо допеть до конца, и продолжала аккуратно вести мелодию:
— Love me tender, love me true,
All my dreams fulfilled,
But, my darling, I love you…

И вдруг мелодию тихо подхватил и закончил низкий голос редкого тембра:
— And I always will! **
“Вот так люди и сходят с ума», — печально подумала Белка — «Все начинается с голосов в голове...»
— Привет! — сказал Владо, улыбаясь одними глазами.

Белка не сразу осознала, что хриплые надрывные рыдания вперемежку с немецкими ругательствами вырываются из ее собственной груди. Похоже, она только что получила самый лучший подарок на день рождения.

Тодорович медленно поднял правую руку и осторожно погладил жену по густым растрепанным волосам.
— Судя по всему, теперь мы можем праздновать дни рождения в один день.
— Перестань читать мои мысли! — всхлипнула Белка.

***
Тереза завершила обход, сделала назначения и вспомнила, что не завтракала сегодня. Есть, правда, не хотелось, но хотя бы чаю надо выпить.

С лестничной площадки был выход на небольшой балкончик, там Тереза и устроилась со своей чашкой. Тяжелых в отделении не было, если не считать Тодоровича в коме. Очень странной коме. Физическое его состояние уже давно не внушало опасений, все показатели были в норме, но пациент упорно не приходил в себя. Было очевидно, что с его сознанием поработал кто-то с мощным даром подавления воли, Тереза неоднократно пыталась помочь Хранителю вернуться, но безуспешно.

Два дня назад она убедила заведующего отделением, что надо снять с пациента многочисленные датчики. «С ума сошла!» — констатировал заведующий, — «А если ему станет хуже?» «Я подключусь к нему. Если станет хуже, я сразу почувствую...» «Точно с ума сошла,» — заведующий устало махнул рукой и стал протирать очки уголком халата — «У тебя резерва не хватит. Тоже мне, мать Тереза нашлась...»Тереза усмехнулась: не зря же у неё такой позывной!

Вот уже два дня она отслеживала состояние Владо сама. Это сильно сажало резерв, но Тереза полагала, что прийти в себя проще, когда ты не облеплен датчиками с головы до пят. Ничего, ещё пару дней она точно продержится.

Внезапно рука ее взметнулась к виску, остатки чая выплеснулись на балконный пол, а ещё через секунду Тереза неслась по коридору со всей доступной ей скоростью.

Затормозила она только у двери палаты и ухватилась рукой за косяк, пытаясь выровнять дыхание.

Сквозь стеклянную вставку в двери было отчетливо видно, как Тодорович повернул голову в ее сторону, поднял руку в приветственном жесте и растянул губы в улыбке.

И Тереза не могла не улыбнуться в ответ.


Спасибо всем, кто это ещё читает!
Продолжение все ещё следует:)

* романс «По дороге в Загорск», музыка А. Подболотова,
слова Евгения Блажеевского
**слова В. В. Фосдика, музыка Д. Р. Поултона.

P.S. У Белки ДР не сегодня, а в первой декаде июля, просто я отстаю по таймлайну:)))

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори