О ком грустит М77. Глава 8

Здравствуйте, мои хорошие!
Устраивайтесь по-удобнее, мы продолжаем…

Глава 7 здесь
****
Когда Гийом, наконец, угомонился было уже без четверти шесть. Обессиленный Петр с трудом добрался до постели и мгновенно провалился в сон. Но и во сне его не ждал покой. Ему повсюду мерещилась Рука, сопровождаемая мартышкой с медными тарелками, которая хотела отрезать ему пальцы. Он бежал от них по узким темным улицам, пока не увидел окно с лампой, однако вместо прекрасной дамы, к окну подошла уродливая старуха, которую Петр счёл за мадам Сюзанну. Он хотел было попросить её о помощи, но старуха, вне всяких сомнений бывшая в сговоре с Рукой и мартышкой, распахнула окно и закричала: «Вот он! Вот он!». Петр бежал что было сил, боясь оглянуться, но звон тарелок неумолимо приближался. Вдруг Петр обнаружил, что забежал в тупик, и в ту же секунду Рука тяжело опустилась на его плечо. Он закричал и открыл глаза.


Его маленькая спальня, оклеенная цветочными обоями, была залита светом. Рядом с ним сидел Гийом и с тревогой смотрел на него.

— Что стряслось?
— Мне приснился кошмар.
— Ты здорово напугал меня.
— Прости, — Петр виновато улыбнулся. – Который час?

— Половина первого.
Петр протёр глаза.
— Что это было вчера ночью?

— Ничего не было, — тихо ответил Гийом. – Была только сарабанда.

На кухне было холодно и неуютно, так что обоим даже расхотелось варить кофе, и они решили пойти завтракать где-нибудь за Oper Ring.

Гийом, одолживший у Петра новую рубашку и галстук, выглядел так, как будто только вчера вернулся из Мариенбада, чего нельзя было сказать о самом хозяине рубашки и галстука. Петр мог говорить с большим трудом, но ещё больше мучений ему доставляли движения говорящих вокруг предметов, которые к его великой досаде, в большинстве своём оказывались знакомыми, с которыми нужно было раскланиваться и осведомляться об их здоровье.

Путь от дома до рыночной площади, показался Петру соизмеримым с восхождением на маленькую Голгофу. У него даже не было сил надолго удержать ту или иную мысль, его занимало только одно – как Гийому удаётся так безупречно выглядеть? Разгадки найти он никак не мог, а спрашивать опасался – он боялся узнать что-то ещё более ужасающее, чем то, что он услышал вчера, например, что Гийом, это вовсе не Гийом, а дьявол или что-то в этом роде. Этим поздним утром он мог поверить во что угодно.
Они сидели в тени тента, Гийом – наслаждаясь кофе и стройными ножками жрицы сахарно-накрахмаленного храма сластей,



Петр – отчаянно пытаясь прогнать из головы кошмарные диссонирующие аккорды, которые тем более были неприятны в сравнении с гармонией весенней зеленеющей Вены, сравнимой по красоте своей разве что со счастливой невестой в платье из венецианских кружев. Через некоторое время Гийом отложил газету и достал маленькую книжицу в голубой обложке. Петр поставил на стол шестую чашку кофе и почувствовал, что к нему постепенно возвращается возможность говорить.
— Чему ты улыбаешься? – спросил он.

— В моих руках – удивительная книга – итальянский разговорник. О, многое бы я дал за то, чтобы познакомиться с его создателем – он, должно быть, милейший человек! Только послушай, что он пишет – это же целая детективная история! «Этот человек знает его жену. Лучия, поговорите с этой женщиной! Она идёт на вокзал. Педро уезжает со своей женой». Тебе не кажется, что Педро и эта женщина, с которой должна поговорить Лучия, как-то связаны?

Петр, уже на второй фразе потерявший нить событий, отказывался находить это сколь бы то ни было смешным или интересным.

В это самое время их заметил доктор Мартин. Гийом махнул ему рукой, приглашая присоединиться.
— Доброе утро, доктор.

— Утро? Вы счастливчик, г-н Моро, раз пьёте утренний кофе в третьем часу дня.
Гийом улыбнулся:
— Чего нельзя сказать о моем спутнике.
Доктор в полмгновения профессиональным взглядом окинул Петра с ног до головы:
— Понимаю.
— Все в порядке, — пробурчал Петр, изо всех сил пытаясь изобразить дружелюбную улыбку.
— А вы, доктор, куда держите путь?
— Я только что был у одного из своих пациентов и решил пройтись немного пешком.
Гийом предложил доктору составить им компанию и тот радостно принял его предложение.
Они говорили, как водится о погоде и общих знакомых, судьба которых в равной степени не интересовала ни одного из них. Петр подумал о том, что он мог бы, наконец, тоже что-то сказать, но благоразумно решил поберечь силы. Тем временем, доктор принялся за пирожные, только когда он очистил третью тарелку, он расправил свои маленькие остренькие усики и произнес то, отчего Петр сразу обрел способность и видеть и слышать:

— Помните, Петр, как на одном из вечеров у вас дома речь зашла об уходе Софи, и мы поспорили с вашим шурином о её преемнице? Так вот вчера было принято решение о назначении новой примы. Спешу вас поздравить, г-н Моро – вы проиграли.
Гийом в знак удивления слегка приподнял левую бровь.
— А кто же выиграл?
— Увы, никто, — доктор сокрушенно развел коротенькими ручками и снова принялся за пирожное.
— И кто же она? – когда речь заходила о театре, Петр ни при каких обстоятельствах не мог оставаться нем.
Доктор значительно поднял палец.
— Это большой секрет.
Петр и Гийом, не отрываясь, смотрели на доктора – они знали, доктор не умел хранить тайны от своих друзей, если только это не касалось его профессиональной сферы.
— Тайна государственной важности, но для вас, господа, я сделаю исключение.
Доктор сделал очень серьезное лицо, ожидая реакции слушателей.
Гийом и Петр слегка придвинулись к доктору, их лица выражали крайнюю заинтересованность. Доктор выдержал театральную паузу и таинственным шёпотом произнёс:
— Мария де Норпуа.
— Вот как?

Гийом подмигнул Петру, но последний намек не оценил и поспешил спросить:
— Кто это?
Гийом улыбнулся и ответил шёпотом:
— Наша вчерашняя знакомая.
Вопросительное выражение на лице Петра усугубилось. Гийом ещё тише добавил:
— Потом.

«Потом» не наступало довольно долго – доктор был в хорошем расположении духа и беседовал ещё без малого час. Только когда их затянувшееся кофепитие завершилось, и они остались одни, Петр, который всё это время тщетно пытался разрешить для себя загадку новой актрисы, принялся за расспросы:
— Кто эта женщина, и когда мы успели с ней познакомиться?
-Ты старомоден, Петручо. Процесс знакомства вовсе не обязан состоять из личного общения. Достаточно того, что ты её видел и знаешь о ней кое-что.
— Ты говоришь загадками. Я устал их разгадывать – моя голова и без них вот-вот разорвётся на части.
— Ты страшно глуп. Я говорю о той женщине, что живёт над кабачком «Эстерхази».
Петр замер от изумления.
— Откуда ты всё знаешь, черт бы тебя побрал?
— Должен же я хоть что-то отличительное делать в этой жизни. Ты – сочиняешь музыку, Жозе – вяжет ужасные шарфы и варит тебе кофе, чтоб ты мог писать хорошую музыку, даже доктор Мартин и тот лечит заблудшие души, а я? – я знаю всех вокруг, да ещё по маленькому секрету от каждого в придачу. И это, признаться, очень удобно.

Утренние опасения Петра начинали оправдываться – он был не только трусоват, но и суеверен.
День быстро склонился к закату. Петр очень устал, а потому даже не садился за рояль. Он просто стоял у открытого окна, наслаждаясь музыкой города. Постепенно в душу его вернулся покой, звуки вновь складывались в консонанс.

Рядышком примостился пушистый Безу. Он тоже любовно глядел на город и искоса – на хозяина, сегодня он впервые увидел на его голове первый седой волос. Когда их будет несколько больше, он будет почти так же красив, как Гийом. Гийом для Безу – образец совершенной формы и содержания, только они могли понять друг друга с полувзгляда. Безу думал о том, что Петру непременно надо влюбиться, как в шестнадцать лет, как в первый раз, всему влюбится. А ещё ему казалось, что рыжеволосая женщина, что живёт над кабачком «Эстерхази» вполне могла бы подойти на эту роль….
Продолжение следует…

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори