Анна

О ком грустит М77. Глава 7

Здравствуйте, мои хорошие!
Устраивайтесь по-удобнее, мы продолжаем…
Глава 6 здесь

В дверь постучались. Петр нехотя встал из-за фортепиано и на всякий случай выглянул в окно – если бы к нему пожаловал директор театра, он бы непременно приехал на своём новом блестящем автомобиле. Но автомобиля на улице не было, и Петр счёл себя вправе не открывать дверь – когда он работал, он не любил, чтоб ему мешали. Однако посетитель оказался настойчивым – звонки сменились стуком в дверь. Петр никого не ждал, а потому продолжал держать глухую оборону до тех пор, пока из-за парадной двери не раздался сердитый голос:
— Открывай, Петручо, я знаю, что ты дома.
Петр узнал голос шурина и повиновался.

Гийом выглядел очень уставшим, но более всего Петра поразили его глаза, подолгу неподвижно смотрящие то на один предмет, то на другой, но не видящие его.
— Я чуть было не вынес тебе дверь, а ты и ухом не шевельнул.
— Прости, — Петр виновато улыбнулся, — я не думал, что это ты.

— Предлагаешь мне думать, что если бы ты знал, что это буду я, то ты бы сразу же открыл?
— Конечно.
Петр опять лгал, хотя душа его противилась, но на этот раз причина была проста – он побаивался спорить с нетрезвыми людьми, каковым представлялся ему Гийом в этот момент.
Гийом прошёл в комнату, отдав на ходу Петру плащ, бросил шляпу на кресло и подошёл к окну.
— У тебя душно, — констатировал он и распахнул окно.
В комнату тотчас же ворвался свежий майский воздух и сотни уличных шумов, столь привычных для слуха в ранний вечерний час. Петр молча с осторожностью наблюдал за ним.

— Ты не бойся меня, — будто почувствовав внутренние опасения Петра, сказал Гийом, — я не пьян. Я выпил совсем немного, просто я не могу собрать своё тело целиком, голова здесь, мысли – там, сердце лежит где-то в безымянной земле.
— Что ты такое говоришь? — Петр испуганно посмотрел на Гийома.
Но тот лишь неопределенно махнул рукой.
— Ты не волнуйся, я не буду прыгать из окна, или бить фарфор, я пришёл, просто чтобы побыть с тобой, ты действуешь на меня успокаивающе. В твоём мире все так просто, так хорошо и понятно…. Где Жозе? – перебил он сам себя.
— Она уехала к подруге в Грац.
— Так-так…

Гийом, заложив руки в карманы, несколько раз прошёлся по комнате. Петр вновь сел за фортепиано и начал тихонько наигрывать старинную пастушью песню. Постепенно звуки нежной баллады смешивались с говором улицы, превращаясь в длинную нить вроде тех, из которых сотканы платки чернобровых южанок…. И был такой же платок на плечах молодой женщины с красивым именем Каэтана, которая пела грустные песни своих предков и танцевала босиком на горячей южной земле…
…Гийом стоял, облокотившись о фортепиано. Он положил подбородок на руки и внимательно следил за тем, как тонкие пальцы Петра легко перемещались по клавишам – с белой на чёрную и обратно.
— Сыграй мне сарабанду, Петр, — сказал он тихо, когда последние звуки песни растаяли в воздухе.
Петр поднял глаза, но Гийом, опережая вопрос, снова повторил свою просьбу, чуть более настойчиво:
— Сыграй.

Петр вновь опустил руки на клавиатуру, и сквозь распахнутое окно прямо на улицу полились чудеснейшие звуки, окрашенные в бархатно-синий цвет ночного моря, пронзенного серебряной нитью.
Когда музыка закончилась, и последний аккорд догорел на закатном солнце, Гийом отошёл от инструмента и сел на подоконник. Ласковый ветер нежно гладил его по щеке. Он сидел, любуясь закатом, а Петр тихонько наигрывал импровизацию в ми-миноре. Прошло с четверть часа, прежде чем Гийом произнёс:
— Как хорошо, как красиво. Пойдём гулять, Петр? Я сегодня не засну, да и тебе не дам. А когда вернёмся, ты мне сыграешь свой первый концерт, я так его люблю, ты знаешь, но не сейчас…потом…
Он быстро отошёл от окна и взял шляпу, оставленную на кресле.
Петр любил Гийома, потому чувствовал, что с ним что-то произошло, что весьма огорчало его, но расспрашивать не спешил – он знал – не о всяком горе можно рассказать…

Они отправились в кабачок на Neuer Markt. Гийом, хоть и не был коренным жителем Вены, всюду принимался, как самый желанный гость, и здесь, в «Фердинанде», хозяин, несмотря на вечерний час, нашёл им столик у самого входа.
Рыжеволосый гитарист хриплым голосом пел о любви и измене, отовсюду раздавались громкие голоса, тщательно сдобренные крепким пивом. Вскоре и на их жёлтой скатерти появились шипящие сковородки с гуляшом и лучшее венское пиво.

Долгое время они ели молча, пока Гийом не сказал:
— Скучно мы с тобой сидим, Петручо.

Петр пожал плечами – ему нравилось смотреть на улицу, наблюдать за людьми, нравились запахи горячего мяса, смешавшиеся с пряной площадью, а всегда, когда ему было хорошо, он молчал.

В глубине зала большая компания играла в кости. Один из играющих – неопрятный лысоватый господин лет сорока пяти заметил Гийома и громко крикнул на весь зал:
— Да это же Моро! Погляди, Густав!
Густав, плутоватый смуглый парень, с любопытством посмотрел туда, куда указывал ему напарник, и, очевидно согласившись с его выводами, осклабился и закачал головой:
— Он самый, он самый.

Тогда лысоватый господин, что было сил, ударив кружкой о стол, закричал:
— Моро!
Гийом лениво обернулся, кивнул голосистой компании, и вновь обернувшись к Петру, спросил:
— У тебя есть мелочь, Петручо?
Петр растеряно порылся в карманах:
— Немного.
— Вот и отлично, идём, сыграем.
Петру не очень-то хотелось присоединяться к тучному господину и его дружкам, но в глазах Гийома явственно читался хмель, и он не нашёл в себе сил сопротивляться.

Вся компания радостно загоготала, приветствуя Гийома и его спутника. Они сели, хозяин принёс ещё несколько пинт пива и игра началась.Несмотря на все отчаянные попытки Петра отказаться от участия, он был безоговорочно принят в компанию и с первого же раза выиграл. Вечер завертелся в ритме фанданго, в голове Петра какая-то маленькая мартышка в бархатной жилетке все время наигрывала на крошечной скрипочке весёлый танец.

Игра продолжалась, пока вдруг на плечо Петра не опустилась тяжелая волосатая рука, оканчивающаяся тремя пальцами, которая произнесла тяжелым басом:
— Играем?

Петр даже побоялся вздрогнуть, чтобы Рука не почувствовала, как он напуган.
Рука принесла с собой запах крепчайшего табака, острых словечек и карты.
Мартышка отложила скрипочку и взяла в руки блестящие медные тарелки. Петр поёжился, но перед ним уже легла карта, и его рука была вынуждена вновь опуститься в карман.

Гийом блефовал блестяще, и через два часа за их столом не осталось никого кроме Руки у кого бы ещё осталось желание играть.

— А этот француз ловкая шельма, — произнесла Рука, набивая трубку.

— Ещё коньяку? – Гийом улыбался странною улыбкой, вызывающей у Петра серьёзные опасения о его душевном состоянии.
Рука выпустила колечко дыма прямо в лицо Густаву и произнесла:
— Ты напоминаешь мне одного парнишку, с которым я встретился в Буэнос-Айресе лет десять тому назад.

— Никогда не был в Буэнос-Айресе, — равнодушно отозвался Гийом.

— Мы схлестнулись с ним в одном из портовых кабаков. Эх, и жаркая была ночь! Сначала я обобрал его до последнего песо, а потом он вывернул все мои карманы, да в довесок получил девчонку.
— Вскрываем? – спросил Гийом бесцветным голосом.

Он снова выиграл.
Гийом не останавливался, пока коньяк не был выпит, а в портмоне и карманы всех, не исключая Петра были пусты.

Близилось утро. Мартышка отчаянно била в тарелки, словно это было главным делом всей её жизни. Каким чудом они оказались на улице, Петр уже не осознавал, он только помнил, как на прощание его сильно встряхнула страшная трёхпалая Рука, и только свежий воздух, спустившийся с гор смог привести его в чувства.
Они брели по спящей Вене, мимо закрытых витрин и дремлющих ставен. Все вокруг свидетельствовал о необычайном умиротворении. Даже мартышка в красной бархатной жилетке – и та уснула.

— Знаешь, — вдруг сказал Гийом, когда они вышли на набережную, — Ведь это я отрезал ему пальцы.
Петр с ужасом посмотрел на шурина:
— Ты пьян.

Хотя то же самое он мог сказать и про самого себя.
Гийом покачал головой.
Весь дивный облик города так не увязывался с тем, что он только что услышал, что Петр на некоторое время растерялся и не знал, что сказать. Но Гийом не ждал ответных реплик. «Мы оба пьяны» — подумал Петр, и это послужило ему утешением и дало возможность вздохнуть полной грудью.
— Хочешь, пойдём к Сюзане?

Петр отрицательно покачал головой – он боялся не только нетрезвых людей, но и проституток.
Когда они проходили мимо знаменитого кабачка, носящего гордое министерское имя, Гийом увидел, как в одном из окон высокого дома, у подножья которого он расположился, горит свет. Это показалось ему любопытным, и он указал на него своему спутнику. Петр поднял голову и увидел в окне женский силуэт.
Почему-то ему захотелось думать, что эта женщина – красива, что у неё длинные волосы, и она любит музыку, особенно звуки флейты. Словно прочитав его мысли, Гийом произнёс:
— Её зовут Мария, и держу пари, вы скоро встретитесь.
Петр почувствовал, как под рубашкой у него пробежал холодок, будто кто-то нарочно закинул ему за шиворот льдинку. Они свернули на узкую улочку, где в прежние времена едва ли смогли бы разминуться две модницы, оставив позади окно с горящей лампой….
Шли молча. О чем думал Гийом, Петр не знал, но у него из головы не шла женщина в окне, и отчего-то он был убежден, что она – рыжая. А когда они вернулись домой, в комнату уже заглядывало робкое солнце…

Гийом, как и в начале вечера бросил шляпу, широкими шагами пересёк комнату, отодвинул шторы и распахнул окно.
— Сыграй мне концерт, Петр. Я знаю, ты устал, а я – изверг. Но ты меня любишь, а значит – простишь. Ты же прощаешь свою жену, хотя даже не любишь её.

— Каждые человек имеет право на счастье, если это не наносит ущерба счастью других.
— Ах, Петр, — Гийом говорил громко, не поворачиваясь к собеседнику, — Счастье одного всегда в ущерб другому! Всегда мой друг. Таков закон природы. Если мы счастливы, значит, мы кому-то помешали. Это верно, как верно и то, что ради этого призрачного счастья мы часто лжём.
Они помолчали немного, Петр сел за фортепиано и, опустив руки на клавиатуру, замер в ожидании.

— Ты, кстати, тоже изрядный лгунишка.
Петр улыбнулся устало:
— Ложь – это то, что отличается от правды, но правда весьма относительное понятие. К примеру, я лгу по мелочам, и то лишь для того, чтобы доставить кому-нибудь удовольствие.
— Как часто мы находим удовольствие во лжи! Вот твой герой, он ведь всем говорит правду, а разве он несчастен?
Петр ничего не ответил.
Гийом вздохнул и сел на подоконник, прислонившись спиной к закрытой половине окна.
— Играй, музыка – единственная никогда не лжёт.

Петр повиновался, и уже после первых четырёх тактов, он почувствовал, как усталость исчезла, его руки наполнились силой, а весь хмель как рукой сняло.
Он улыбался самому себе, своему концерту, и его мир, наполненный звуками, вновь обрёл гармонию. Гийом закрыл глаза. Только теперь он почувствовал, как он устал, тяжесть в груди не давала ему вздохнуть свободно, но музыка действовала на него успокаивающе, она словно говорила – и это пройдет, и на смену весне придёт лето, и зацветут эдельвейсы в горах. Смог же Петр спасти Жозефину своей музыкой, и, быть может, сумеет спасти и его …

Продолжение следует…
  • Shelenessa

    Ямогу: Изящные украшения из бисера для маленьких леди.

  • Зинченко Татьяна Домик Грёз

    Ямогу: Выполняю оригинальные авторские игрушки ручной работы. Создаю фантазийных, мягких и пушистых зверюшек из меха, а так же трансформацию любимых харизматичных киногероев.

Обсуждение (24)

Гийом заинтриговал меня с первой части.) И очень куколка сама нравится. Очень уж он обаятельный.))
Да, Ольга, этот парень получил свою роль безоговорочно — он именно такой, каким я его представляла, когда писала роман. А о приключениях Гийома можно отдельную историю писать))
Как же красиво Вы пишите! Вроде описание кабака с грязными, пьяными, агрессивными людьми, а получается так мирно и спокойно.
О чем бы вы не писали, стиль изложения текста вводит в блаженное умиротворение.
Спасибо огромное, Светлана! Видимо, я сама такой человек — очень спокойный, порой даже меланхоличный)
Анна, я получила сильнейший экстаз мозга от вашего повествования.
Людмила, это очень приятно)))
Если хотите, можно и на ты))
«Если хотите, можно и на ты))»

Давай.
Анна, я была там, с Вами, в этом кабачке, с Петром и Гийомом 
И мартышка в красной бархатной жилетке танцевала для меня чудный танец с бубнами
Пишите
Гульнара, спасибо огромное))
Эта мартышка ещё будет сниться нашему Петру, а этому обоятельному французу хоть бы что))
Ну так, настоящий француз
Боялась, что произойдут ненужные приключения, но все обошлось, я рада)) Девушка в окне заинтриговала, неужели, встретятся))
Нравится взгляд на жизнь у Петра — спокойный, ровный, я прям сама успокаиваюсь, когда читаю про него)) Видно, что он живет, дышит музыкой!
Замечательная глава, очень нравится стиль изложения!
Марина, спасибо большое-пребольшое! Да, девушка в окне точно неспроста!
Спасибо! Это не просто история, не просто чтиво, а размышление. При этом отлично так снято!
Оксана, спасибо огромное!
Заметила, пока жена хозяйствует, муж с братом пьянствуют и в карты играют?)))
Аня, ну какое же чудо! Вот ведь вроде ничего такого не произошло: два друга пошли в кабак, играли в карты, пили пиво, потом пришли домой, и один сыграл другому на фортепиано. Но сколько же это повествование порождает мыслей, чувств, эмоций!
Кабачок очень атмосферный, вообще фото замечательные!
Спасибо!
Анечка, спасибо огромное!
Мне действительно больше всего хочется передать ощущение, запахи, звуки, атмосферу. Очень рада, когда удаётся!
Странное дело. С огромным удовольствием читаю Ваш роман, а комментарии в голову не идут. Банальности писать не хочется, а более глубокий отклик, который этот роман вызывает, оказывается слишком личным, чтобы его выносить на общее обсуждение. Заставляет многое переосмысливать в своей жизни. Спасибо!
Татьяна, спасибо огромное! Мне очень приятно, что роман вызывает эмоции, а не просто «прочитал и забыл»! Это очень здорово) всегда рада Вам!
Очень сильно, про пальцы акцент уууухх!
Да уж, эта Рука Петру ещё ни раз в кошмарном сне приснится… а вот что снится Гийому?.. кто знает…
Когда читала про обезьянку, почему-то вспомнила игрушку-обезьянку с тарелками из «Призрака оперы». Тоже жутковатый образ. Не зря она такое впечатление произвела на Петра. Впрочем, по пьяни чего только не удумаешь себе. Да ещё когда трехпалые руки лезут в личное пространство…
Очень понравилась фраза «музыка единственная никогда не лжет». Вообще у Вас много очень интересных мест, которые заставляют задуматься, вызывают любопытные ассоциации… Читаю с удовольствием. Спасибо!
Спасибо огромное!  Это очень приятно, когда твоё творчество находит отголосок в душе читателя!
Да, определенно, Петр и его музыка не созданы для таких мест… в то время как Гийом — везде, как рыба в воде)))
Шикарно!) Обстановка кабачка впечатлила. Можно, если что, утащить идею?
Конечно) с удовольствием поделюсь подробностями, если будет нужно!