Город, которого нет на карте. Не то, что ты думаешь. Часть 1

Доброго окончания рабочей недели! В эфире Лысогорск-ТВ и продолжение бесконечного сериала, выключили который тут.

Месяц пролетел незаметно. Дни стали ощутимо длиннее. Ветер приобрёл странный запах, который Лилит для себя всегда определяла, как запах близкой весны. Так пахло постельное бельё, внесённое в дом с улицы, когда в тени лёгкий сухой морозец, а на солнышке вовсю капает с крыш.

Ей казалось, что запах этот — запах детства, старенького окраинного московского дворика с пронумерованными соответственно номерам квартир дома бельевыми верёвками — она забыла давно и прочно, но Лысогорск обладал какой-то своеобразной магией, воскрешающей светлые воспоминания, которых у Лилит было не так много, но тем больше была их ценность.

Настоящий выходной — первый за долгое время именно «день для себя», пожалуй, следовало бы посвятить именно таким воспоминаниям… перегладить всю перестиранную накануне вместе с Янкой гору белья, сварить щей, попробовать наконец Кирин рецепт теста… словом, почувствовать себя женщиной, в прошлый понедельник поддавшейся настойчивым уговорам и подписавшей в городском ЗАГСе несколько каких-то бланков, на рассмотрение которых полагалось два месяца. Янка первые три дня по утрам ехидно спрашивала, не мерещится ли Лиле тиканье секундомера, отмеряющего оставшееся время её свободы. Олег сочувственно кивал при встрече, намекая, что понимает, какой тяжкий крест ей выпал в лице его напарника…

Но они просто плохо знали Влада. Вернее, не знали его так, как она. Он был способен на нежность, которую на первый взгляд в нём и заподозрить было нельзя, а ещё за ним было очень уютно прятаться — от всего. Его желание запереть её в высокой башне под охраной дракона вполне совпадало с её мечтой заползти куда-нибудь подальше, и кроме двух-трёх самых близких никого никогда не видеть.

Она уже насмотрелась на толпы народа, наобщалась на пять жизней вперёд, и теперь хотела только покоя. Янка предрекала, что она быстро соскучится и взвоет, но Яна просто была непоседой. Или не была лилит.
Но вместо настоящего выходного — совпавшего вдобавок с командировкой охотничьей команды в какую-то недальнюю глухомань — Лилит внезапно отправилась на автостанцию и тоже уехала.

И сейчас бродила по центру Белгорода, безуспешно пытаясь придумать, что подарить Владу на приближающийся Валентинов день. Вроде и не совсем наш праздник, а как-то легко прижился, видимо, потому что был необязывающе-романтичным, к тому же приходился на середину февраля, когда Новый Год уже давно прошёл, до Восьмого марта ещё три недели, а белые снега уже осточертели, и хочется ярких открыток, конфетти сердечками и… кстати, а вот красного нижнего белья она не носила сто лет!

Может, совместить подарок Владу с подарком себе, любимой? Влад точно не будет против! Она толкнула стеклянную дверь и вошла в царство кружев и атласа. Взгляд почему-то сразу побежал не туда — за полгода в Лысогорске Лилит привыкла к удобному белью спортивного стиля, без бантиков, кружавчиков и довольно сильно закрытому.

Топ и шортики, так, чтобы если вдруг в парке окажешься посреди аллеи в одном этом самом белье, то никто ничего не подумает, решат, что спортсменка бегает по утрам и гимнастику делает (не зимой, конечно).

Она решительно развернулась в сторону стайки щебечущих девушек, перебиравших что-то кружевное и воздушное, и стала искать свой размер среди атласа, с помощью корсетных косточек и поролона приведённого в подобие с доспехами. Размер был, но не было ничего красного. Сиреневое, розовое, жёлтое и даже зелёное — было, а красного не было.

Ну и ладно, можно ведь и к помощи Мешка прибегнуть. Мешок (сменивший слегка фасон по случаю поездки «в город») в ответ на эти мысли согласно шевельнулся — он смирился с существованием Влада, хотя по-прежнему ему не доверял. Олег почему-то вызывал у Мешка большее расположение.

До обратного автобуса оставалось ещё полтора часа, Лилит забрела в кафе, но кофе был растворимый, а пирожному далеко до Кириных, и вообще затея с поездкой «в город» показалась ей удивительно дурацкой.

Но, видимо, надо было выбраться из Лысогорска, чтобы понять, как там замечательно, и скорее захотеть обратно.

— Почему такая красавица скучает одна? — к ней за столик подсел какой-то парень, видимо, чтобы сполна стал ощутим контраст с Лысогорском — в Кирино кафе кто попало не забредал, а все забредавшие знали, что глазки ей строить рискованно, Влада лучше не злить.

— Потому что вокруг одни придурки, — пояснила незнакомцу Лилит и ушла из кафе.

Он попытался было пойти за ней, но она решительно зашла в первый же абсолютно неподходящий для знакомства магазин, и типчик отстал.

Да, в Москве она, может, и угомонила бы его в какой-нибудь подворотне, но она больше не в Москве, и дала самой себе слово, что проблем Владу не доставит.

— Вам помочь? — продавщица материализовалась словно из воздуха.
— Спасибо, я пока просто присматриваюсь, у меня месяц на размышления, — улыбнулась в ответ Лилит.

Дама не стала настаивать и вернулась к компании девушек, щебечущих очень знакомо. Лилит уже сталкивалась с ними в магазине нижнего белья, а покопавшись в памяти выудила ещё и автобус. Конечно, они же тоже из Лысогорска! Девушки сразу перестали казаться глупыми и шумными, Лилит даже прислушалась к разговору. Девушки выбирали свадебное платье. Вернее, выбирала одна, нежная красавица с длинными золотыми волосами, похожая на сказочную принцессу.

Из разговора Лилит поняла, что невесту зовут Настей. Ей очень подходило.

Её сопровождали четыре подружки, три блондинки, причём одна с явными чертами семейного сходства, наверняка сестра, а две будто нарочно подобранные — обе зеленоглазые, но одна маленькая, а вторая длинная, как жердь.

Четвёртая подружка была яркая брюнетка со странноватой улыбкой.

Она держалась чуть в стороне, и в глазах у неё застыло что-то трудноопределимое.
— Лана, а ты что молчишь? — обратилась к ней Настя, — как по-твоему, которое лучше?

Речь шла о выборе между двумя платьями. Одно было шёлковое, классически пышное, сливочного цвета, с кремовой розой на талии и обильно расшитое искусственным жемчугом от груди до горла.

Второе — гипюровое, белоснежное с серебром, не такое пышное, но не менее эффектное.

Пожалуй, Лилит больше понравилось второе. Насте изумительно шли оба.
— Мне нравится кружевное, — сказала Лана.

Голос у неё оказался довольно низким для девушки, с едва заметной хрипотцой, наверняка сводивший парней с ума. А ещё — то ли это просто казалось скучающей лилит — на душе у неё было сумрачно и неспокойно.

Лиля даже рискнула взглянуть на Лану ночным зрением, но ничего особенного не увидела. Просто несчастная девушка. Тоскующая. Возможно, больна чем-то… И только когда подошёл автобус, и вся компания со смехом в него погрузилась, Лилит поняла, чем таким была больна тоскующая Лана.

Она ревновала. Наверняка можно было сказать, что Настин жених до безумия ей нравился — но он выбрал её подругу.

Так бывает, Лилит видела такое не раз. Она даже примерно знала, что бывает после. Бывает крепкая дружба семьями, которая заканчивается в один интересный момент, когда вскоре после рождения первого ребёнка такая вот милая Настя однажды вернувшись с прогулки с малышом застаёт в супружеской спальне вполне недвусмысленно расположившуюся на кровати парочку. Подружка забежала в гости, а муж ведь тоже человек… На секунду Лилит представила себя в такой ситуации, и ей стало жаль сияющую от счастья Настеньку.

И Лану ей тоже было жаль. К примеру, если бы Влад внял голосу рассудка и нормально женился на другой, способной родить ему ребёнка, то смогла бы Лилит просто уйти в тень, навсегда исчезнув из его жизни? А он? Смог бы отказаться от неё насовсем? Чутьё подсказывало, что Владу таких вопросов лучше не задавать.

Да и себе тоже, для общего спокойствия.

Они встретились в парке, как раз посередине.

Влад шёл ей навстречу со стороны дома и был мрачнее тучи, Лилит даже страшно стало.

Увидел её, остановился, и она невольно замедлила шаги, хотя первый порыв был побежать и кинуться ему на шею. Взгляд у него был — как раскалённые угли.

Лилит померещился запах палёной шерсти. Мешок тревожно завозился, явно предлагая бежать. Да ну, что она такого сделала? Чего так сердито смотреть? Зачем пугать? И почему она пугается, не чувствуя за собой никакой вины?

— Где ты была? — голос ровный, спокойный, но за ним угадывается ворчание большой и злой собаки, которую нелегко разозлить, но уж если разозлили…
— В Белгород ездила… — голос предательски дрогнул, словно она врала, — Свадебные платья смотрела, — добавила она уже совсем полуправду, но зато с вызовом, наконец справившись со страхом. Ещё она собственного жениха не боялась!

— Пошли домой, — он взял её за руку — схватил, вернее — и просто-таки потащил к дому, потому что на один его шаг её шагов приходилось три.

— Да что стряслось? — попыталась спросить она, но ответа не получила.
Что-то как минимум жуткое произошло. И Влад…

— Мы час назад вернулись с очень нехорошего выезда, — сказал он, помогая ей выпутаться из рукавов пальто, — на парня напала какая-то тварь — он утверждает, что здоровенный чёрный косматый волчище, и хотя у страха глаза частенько с блюдце, но мы смотрели следы — следы босых очень изящных ножек. У нас завёлся оборотень — завелась, вернее. И в это время ты исчезаешь вместе со своим долбаным Мешком!

Мешок протестующе завозился на стуле, но Влад на него рыкнул:
— А тебе права голоса никто не давал! Защиты от тебя в случае чего никакой, вот и сиди тихо!

И только тут лилит поняла, что Влад просто-напросто напуган. И злится не столько на неё, сколько на себя за этот страх.

— Влад… ну у меня алиби стопроцентное, я не одна в магазине была, ещё одна девушка отсюда из Лысогорска платье выбирала, с подружками… Настя, она, по-моему, в одном подъезде с Олегом живёт, я её там видела…

— Какое алиби? Ты что, не слышишь меня? В округе завёлся оборотень! Ты оборотня хоть раз видела? Это скотина с телёнка ростом, в комплекте когтищи, как у рыси, и зубы как ножи! Ты пискнуть не успеешь, не то что облик сменить! Всё, пока я эту тварь не выловлю — сидеть дома! Одной не шляться, особенно по потёмкам! Дальше парка вообще ни ногой, там хоть Кира если что прикроет… и Янка с тобой будет, никуда её не отпускай, а то она рвётся приручать оборотней и спасать от злых Охотников… ты всё поняла?

— Да, — Лилит тоже умела быть злой и страшной, — я поняла, что зря ездила в Белгород. Больше не поеду — незачем. Никакое платье мне не нужно, потому что никакой свадьбы не будет. Ищи себе другую жену и на неё ори. Всё, свободен.

— То есть как? — опешил Влад.
— Как сопля в полёте, пользуясь любимым выражением Фенечки. Я ищу другое жильё, а ты — другую невесту. Я не желаю, чтобы ты так со мной обращался — ты мне не доверяешь, и вдобавок повышаешь голос. А после свадьбы что? Руки распускать начнёшь, чуть что не по твоему?

— Лиль… — растерянно заморгал Влад, — Ну ты чего такое говоришь-то… какие руки? Да разве я… Лиль…

Надо признать, что от его жалобного взгляда просто сердце наизнанку выворачивалось, но Лилит решила проявить твёрдость — в самом деле, нечего ему всё прощать! Ещё не женаты, а туда же… небось, начни он на Янку орать, мигом бы молнией по башке огрёб, или чем там злые магички швыряются! Она взяла Мешок, запихала в него полотенце и любимую кружку и развернулась к двери.
— Лиль, куда ты?!
— Пойду пока к Кире, надеюсь, не выгонит.
— А здесь тебе чем плохо?

— Но ведь это же твой дом, — она выделила голосом «твой», так что Владу оставалось только беспомощно ткнуться лбом в дверной косяк.

Стукнувшись ещё пару раз он понял, что желаемого эффекта не добьётся, а вот шишку на лбу заработает, и пошёл вслед за Лилей, чувствуя себя последним идиотом и редкой скотиной.

Коварная Кира понимающе улыбнулась и заявила, что нисколько не против соседки и компаньонки, а Влада мягко, но решительно выставила за дверь — да так, что он сам не понял, как оказался у ворот парка, через дорогу от родной конторы. Оставалось только надеяться, что мелиада уговорит лилит сменить гнев на милость. Влад вздохнул и пошёл на работу.

Яна и Олег теоретически должны были просмотреть архивные записи на тему оборотней, но по тому, как они шарахнулись в разные углы кабинета, Влад сделал вывод, что занимались они чем-то принципиально другим, далёким от работы.

Очень захотелось наорать и на них тоже, хотя бы из зависти, но он сдержался. Они, в конце концов, не виноваты, что он болван.

— Нашли что-нибудь? — не особенно надеясь на положительный ответ спросил он.

— Нашли, — ответила Яна, — последнее нападение оборотня было зафиксировано в 1997 году в деревне Ясная, в трёх километрах к северу от Лысогорска, где мы как раз сегодня побывали.
— Дело вёл твой отец, — сказал Олег, — и по его заключению, оборотень погиб при пожаре в ремонтной мастерской на тракторной станции.

— У тебя есть сомнения? — приподнял бровь Влад, не ожидавший, что эта парочка в самом деле что-то нароет.
— Нет. Я твоего отца не знал, к сожалению, но я знаю тебя, — пожал плечами Олег, — И твой отец не указал, кто именно был оборотнем. Погибли четверо мужчин. У троих из них остались дети.

— То есть…
— То есть мы думаем, — встряла Яна, — что твой отец не был до конца уверен в личности оборотня и не хотел… ну… бросать тень на семью… сразу на три семьи… понимаешь?

Влад кивнул. Он бы тоже в таком случае просто отписался. Но для себя взял бы на заметку всех подозреваемых и потихоньку за ними приглядывал. Отец наверняка и приглядывал, пока был жив. Но его нет на свете четырнадцатый год, и…
— Его рабочих записей в архиве нет? — спросил Влад.
— Нет.

— Значит, они где-то дома. Мои родители очень аккуратно вели документацию — я в этом на них не похож, увы. Надо у тёти спросить, она точно ничего не выкинула — свои соображения отец наверняка записал, надо проверить потомков этих погибших. Кто-то из них может…
Он не договорил, но все и так поняли.

Истинный оборотень может довольно долго никак себя не проявлять, а затем в один далеко не прекрасный момент — как правило в возрасте семнадцати-восемнадцати лет — семейная особенность даёт о себе знать. При этом вычислить оборотня вне оборота практически невозможно, магический потенциал у них средний или даже чуть ниже среднего, а природная осторожность заставляет тщательно себя контролировать.

Истинный оборотень, впрочем, контролирует себя всегда — тем он и опасен. Если такое существо решается на убийство, то приложит все старания, чтобы не быть пойманным. Учитывает все ошибки — свои и Охотников, и не повторяется, если, конечно, не маньяк. Но как правило психика у истинных оборотней весьма устойчивая. Они считаются редкими не потому, что их мало, а потому, что редко попадаются.

— Сначала пироги, потом — дневники! — не терпящим возражений тоном заявила Ангелина Васильевна, — А Лиля где?
— На работе… то есть дома… в общем, мы на работе, и я не хотел бы её этим пугать, — пояснил Влад немного путано.

Ангелину Васильевну это устроило, она была не в курсе истинной природы Лилит, зато имела опыт замужества за нормальным обычным далёким от магии человеком, которому тоже не всё рассказывали даже на семейных посиделках… возможно, и напрасно… но спустя тринадцать лет сожалеть было бессмысленно.
Блокнотов оказалось семь, и все они были основательно заколдованы, чтобы больше текста уместилось. Надо было хорошо знать, где искать нужную запись, поэтому поиски затянулись до вечера.

Влад вообще выпал из реальности, потому что ему в руки попал блокнот матери, и рабочие записи в нём то и дело перемежались сугубо семейными, касавшимися кое-кого серьёзного и взрослого, у которого первый зуб прорезался в тот день, когда на кладбище деревни Залесье был пойман шиликун (мелкая нечисть, промышляющая разрыванием свежих могил, а при долгом отсутствии покойников ворующая деревенских собак и порой наглеющая до нападения на детей), а ветрянка совпала с миграцией кикимор из северных областей…

— Я нашла, — сказала Яна, — ого… а хорошо он тогда порезвился… и тут всё довольно запутано…

— Ну-ка, — Влад забрал у неё отцовский блокнот, — хм… в самом деле, без поллитра не разобраться…
— Эй, а мне посмотреть дадут? — Олег заглянул Владу через плечо, — Да чего тут разбираться? Всё понятно: мужики выпивали, зашёл разговор про баб, один спьяну проболтался, что гуляет с женой другого, подрались в итоге все!

— Да, но потом один из участников драки был убит оборотнем, потом оборотень убил жену и сына другого участника драки, невесту третьего и тёщу четвёртого, спустя полгода погибли ещё двое, а потом случился пожар в мастерской и сгорели оставшиеся трое, из которых один мог быть оборотнем, и ещё мужик, который в той драке не участвовал.
— Господи, вот ты сейчас сказал, и я тоже запутался, — помотал головой Олег, — давайте-ка сами запишем!

— Отличная идея! — одобрил Влад.
Итак, дело о Ясненском оборотне началось в ноябре 1996 года с посиделок на именинах жителя деревни Ясной Сергея Карпова. Его гостями были Малов Роман, Трифонов Николай, Головин Тимофей, Гафаров Руслан и Харитонов Павел. Сергей по пьяни сболтнул что-то про жену Павла, с чего началась драка, и все участники оказались в Лысогорском отделении милиции (тогда она ещё не была полицией), где протрезвели и помирились, поскольку дружили с детства. Однако неделю спустя Сергей Карпов, охотник-любитель, отправившись за зайцем, вернулся домой в гробу. На него напал… решили, что волк, потому что волков в здешних местах в девяностые порасплодилось.

А на следующий день после похорон Сергея погибли жена и пятилетний сын Павла Харитонова, возвращавшиеся домой из бани. Волк напал на них прямо на огороде, можно сказать посреди деревни, воспользовавшись ноябрьскими потёмками. Ещё через день погибла девушка — Светлана Серова, невеста Тимофея Головина, а в день её похорон прямо на кладбище волк растерзал её мать, приходившуюся тёщей Николаю Трифонову.

И до весны всё затихло, а в мае 1997 года Николай Трифонов и Тимофей Головин отправились на рыбалку и не вернулись. Нашли их только на четвёртый день, и то ли погибли они от волчьих зубов, то ли волк рвал уже трупы. Роман Малов, Павел Харитонов и Руслан Гафаров сгорели два месяца спустя при пожаре в ремонтной мастерской на тракторной станции. Четвёртым погибшим был житель Лысогорска Илья Верейкин, переехавший в Ясную в начале марта того же года.

Дети остались у Романа Малова, Ильи Верейкина и Руслана Гафарова, причём дочь Руслана родилась спустя месяц после гибели отца.
— Значит, самой младшей из оставшихся детей, Лане Гафаровой, в этом году исполняется двадцать, — резюмировал Влад, — остальные… так… Анастасии и Надежде Маловым двадцать три и двадцать два… опа… а не зря мне показалась знакомой фамилия Верейкин! Антон Верейкин двадцати шести лет, как я — так ведь он как раз наш пострадавший! Есть сестра Валерия, ей двадцать один. Хм… ну Верейкиных можно вычеркнуть, а остальные… если кто-то из них оборотень — а не то и двое — то уже должны были как-то себя проявить!

— Ясная недалеко от заповедника, — напомнил Олег, — зайцы, кабаны, косули… не обязательно убивать людей или домашний скот.
— Зачем вообще кого-то убивать? — удивилась Яна, — Ведь истинные оборотни могут и без этого?

— Могут, — кивнул Влад, — но вопрос «Тварь ли я дрожащая, или право имею?» со времён Роди Раскольникова периодически задаётся.
— К тому же иногда желание догнать добычу бежит впереди мысли, зачем это надо, — добавил Олег, — А когда уже догнал, всё получается само собой.
— И у тебя? — тихо спросила Яна.
— Ну я же не оборотень! — покраснел Олег, — К тому же с высоты моего полёта мало просто желания догнать — и так понятно, что догоню — надо ещё убедить себя, что оно стоит удара о землю в случае неудачи. Это как-то… дисциплинирует.

— Тебя?! — не поверил своим ушам Влад, — Ну надо же! То есть тебя пока не шваркнешь, дисциплины не добьёшься? Учту на будущее! Ну что, на завтра наметим поиски перечисленных детей, надо пообщаться, посмотреть на них… едва ли что поймём, но хотя бы просто определим настроения… и напугаем чуток.
— Я бы ещё с соседями пообщался, — сказал Олег, — мне не дают покоя мотивы тех давних убийств — такое впечатление, что разгадка там, в прошлом.
— Вот ты и займись, — согласился Влад, — Янке поручим девчонок, а я ещё раз тряхану за шиворот Антона. Глядишь, что-то полезное вытрясу.

На том и порешили.
Так что продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори