Город, которого нет на карте. Не то, что ты думаешь. Часть 2

Добрый пятничный вечер! В эфире Лысогорск-ТВ и продолжение запутанной истории, не досмотрели которую тут И вот что было дальше:

Антон Верейкин Владу не понравился с первого взгляда.

Было в нём что-то, что можно было принять за тонкость натуры, но на поверку это оказывалось трусостью. Влад и Олега поначалу таким посчитал, но быстро понял, что ошибся: Олег прежде всего не был трусом, хотя прятать чувствительную натуру за кривой ухмылкой научился далеко не сразу, а от тренировок первое время уклонялся просто из нормального чувства самосохранения — кулаки у Влада были тяжёлые. Правда, в конце концов дело закончилось тем, что Олег вдохновенно возмутился и сломал Владу челюсть — страшно переживал потом, хотя Влад совершенно не обиделся. Антона Верейкина едва ли удалось бы разозлить до такой степени — по крайней мере, явно превосходящему в силе Владу. Он предпочитал ныть и жаловаться, а не действовать, и Влад, в третий раз выслушивая его пересказ встречи с оборотнем, испытывал уже даже не жалость, а откровенную брезгливость.

— Да я ведь рассказывал уже, — бубнил Антон, — здоровенная тварюга, наверное, помесь с догом — у Гафаровых кобелина регулярно в лес сбегает — чёрная, напрыгнула, с ног сбила… вообще безобразие, давно бы надо закон принять, чтобы запретить держать больших собак, и вообще собак, да ещё которые бегают без привязи, да вдобавок на людей нападают…

— А почему не укусила? — спросил вдруг Влад, только сейчас подумавший об этом.
— Откуда я знаю?! — опешил Антон, — Или вы отлавливаете только то зверьё, которое кусается? — далёкому от магии потерпевшему команда отрекомендовалась Службой отлова бродячих животных.
— Нет-нет, конечно же не только, — заверил Влад, — А будьте любезны, покажите ещё раз, где именно вы находились, откуда зверь выбежал… понимаете, нам важно понять, дикое это животное или чей-то питомец… как вы сказали, хозяев дога зовут?

— Гафаровы, — Антон слегка поморщился, — крайний дом к лесу. У них всё время какое-то зверьё тусуется, дед лесником был, и так и не оставил дурацких привычек.
— А сейчас, я так понимаю, дед уже не лесник?
— На пенсии давно. Он бы и работал ещё, да у него сын сгорел на пожаре в тракторной мастерской, вместе с моим отцом. Деду с сердцем стало плохо, когда узнал, а из больницы выписали, уже не мог он один в лесу жить, вот и перебрался окончательно сюда. Только всё равно дикий. Ну вот, пришли. Вон оттуда оно выскочило, — он указал на дальний край огорода, где по ошмёткам расклёванных птицами ягод угадывались кусты калины.

— А вы были тут?
— Нет, я воду в баню носил, — пояснил Антон, — насос заглох, в ремонт отвозил сегодня с утра.

В самом деле, на тропинке (довольно паршиво прочищенной от снега, Влад прокопал бы пошире) у бани виднелось серое пятно льда от разлившихся вёдер. Часть следов таинственного зверя как раз была в этом месте, следы напоминали скорее медвежьи — пятипалые с длинными когтями, но затем они уводили назад к кустам калины и там без всякого перехода продолжались следами маленьких человеческих ступней, с полторы ладони Влада длиной. Вчера они все втроём примерились к этим следочкам, но даже у Яны нога оказалась побольше. Хотя, может, из-за ботинка.
— А ведром вы в него не кинули? — спросил Влад.

— Чего? — заморгал Антон, — Да я и не сообразил…
Странно. Обычно первая реакция напуганного человека с занятыми руками — освободить руки в того, кто напугал. Да и с незанятыми тоже, к примеру, один дипломированный маг, хоть и со средним образованием, при виде упыря на кладбище сначала вспомнил про валявшийся под ногами выщербленный из оградки кирпич, а уж потом про заклинание Хельсинга. Причём надо признать, что кирпич по морде упырю не понравился и дал Владу возможность прицелиться заклинанием поточнее. Пожалуй, при выскакивании оборотня на того же мага с вёдрами оборотень имел все шансы быть пойманным в надетое на морду ведро…

— Спасибо, вы мне очень помогли, Антон Ильич. А… я так понял, что вы не здесь живёте, приезжаете к матери?
— Ну да, я сам в Лысогорске живу, а мать с сестрой тут.
— А они не видели никаких таких зверей?
— Ещё не хватало! — фыркнул Антон, — Мама в доме была, а Лерка в Белгород ездила с подружками… — он неожиданно покраснел и пояснил, — Я женюсь скоро, вот с моей невестой сестрёнка и ездила, платье смотрели.

— Что ж, поздравляю, — улыбнулся Влад, и улыбка вышла какая-то грустная, — не буду вас больше беспокоить, всего доброго!
— Ничего, — с ответной любезностью отозвался Антон, — если опять что понадобится уточнить — обращайтесь!

Влад прогулялся до дома Гафаровых — посмотреть на собаку и может, что-то ещё прояснить. Собаку сразу не нашёл, хотя конуру видел, и даже за цепь потянул — она была втянута внутрь конуры и наружу не вытаскивалась, не то примёрзла, не то зацепилась за что-то. В конуре было темно и собаку Влад не разглядел. Даже пожалел о своём магическом даре — собаки на магов почти никогда не лаяли, если только не были натравлены хозяином (и то предпочитали не связываться). Влад поискал дверной звонок, не нашёл, постучал в окошко с кружевной занавеской.

Скоро послышались торопливые шаги за входной дверью, и на пороге появилась настоящая восточная красавица, с толстенной чёрной косой и какого-то необыкновенного цвета глазами, Влад даже растерялся слегка.

— Здравствуйте, — сказала красавица, — вы к нам?
— Вы — Лана? — спросил Влад, припомнив имя из отцовских записей.
— Лана. А вы?
— Влад. То есть, я вообще по поводу собаки…
— Собаки? Нашей? Кстати, только хотела спросить, как вы зашли!

— А что, это сложно? — Влад поймал себя на дурацкой улыбке и нахмурился: первая красивая девчонка после вчерашней ссоры с Лилей, и он уже едва не хвостом виляет! Стыд и позор.
— Вообще-то да, — Лана отстранила его от крыльца, обдав запахом каких-то сильно приторных духов, для такой юной особы тяжеловатых, высунулась на улицу и посвистела.
В ответ на свист брякнула и шевельнулась втянутая в конуру цепь, но собака не показалась.
— Да что это с ним? — удивилась девушка, — Обычно Пират никого не подпускает к двери… вы что, ему что-то сделали?! — переход от удивления к ярости был мгновенным, странные сиренево-синие глаза полыхнули воинственным огнём.

— Ничего, — Влад невольно сделал шаг назад, — я вообще не знал, что там собака! Вернее, мне ваш сосед сказал…
— Какой сосед? — прищурилась Лана.
— Верейкин.
— Антошка? — усмешка у неё получилась странная, сразу и не поймёшь, не то презрительная, не то болезненная, не то призванная скрыть испуг, — Ему-то, конечно, наша собака обиднее всех, на другом-то краю деревни. А особенно в городе мешает, небось, воет, спать не даёт!

— А что, воет? — Влад попытался перевести разговор в мирное русло, но, кажется, нечаянно попал по больной теме.
— А вас на цепь посадить — вы не взвоете?! — напустилась на него Лана, — Он без дедушки даже есть отказывается, вон из конуры не выходит, а Антошке только бы ябедничать! И вы туда же! Служба отлова! Да у вас на лбу написано, что просто-напросто занятия поприличнее не нашли! Стыдно должно быть! — выпалила она одним духом.

— Мне стыдно, — признал Влад чтобы только её утихомирить.
— Ну так и идите отсюда! — и Лана захлопнула дверь у него перед носом.
Очаровательно. Если её отец и не был оборотнем, девчонка всё равно сущая ведьма! Достанется же кому-то такая жена… Влад вздохнул, вспомнив о своей такой же темпераментной чернявой красавице (которая сегодня даже не вышла поздороваться с ним) и побрёл к машине, где его должен был ждать Олег, опрашивавший соседей.

Олег проводил взглядом Влада, исчезнувшего за отворившейся дверью Верейкиных, и задумался. Опрос соседей — дело тонкое, и чаще всего бесполезное, если подходить к нему формально. Опрашивая всех подряд никогда ничего не выяснишь.

Нужен был один информатор, но особо ценный: либо скучающий алкаш, либо вредная одинокая бабка. Последняя уж точно владеет самым полным объёмом сплетен и домыслов, из которых можно процедить и просеять крупицы истины. Олег высмотрел самый ветхий и покосившийся домишко и решительно направился к нему.

Ещё от калитки он понял, что удачно попал, и в домишке обитала бабка — развалюха сияла чистыми стёклами и кружевными занавесочками в уставленных полыхающей геранью окнах. Бабка с виду как бабка, синий платок с кистями, тёмное обветреное лицо, какие часто бывают у проводящих большую часть жизни на открытом воздухе деревенских жительниц. В доме Олега поначалу тоже ничего не насторожило — тканые половички на полу, ходики, герани, белая скатерть на столе, иконы по всем углам, лампадка горит… синим колдовским огнём.

Олег развернулся к вешавшей на крючок полушубочек бабке и глазам своим не поверил: перед ним была натуральная деревенская ведьма! Сильный дар, абсолютно не испорченный специальным образованием. Дикая магия во всей красе, тушите свет, дышите глубже. Олегу бабка улыбнулась, как родному внуку.

— Здравствуй, соколик, — пропела она, — за приворотом или наоборот?
— Наоборот. Бабуль, а соседи твои, Верейкины… давно они тут живут?
— Ишь ты, — ухмыльнулась бабка, — на что тебе Верейкины? Не за ними ведь пришёл. Оборотня ищешь?
— А он есть?

— Как не быть? Деревню-то Ясной звать стали с полвека назад, а до того знаешь, как звали? Ясная Луна.
— И что, в каждом доме? — приподнял бровь Олег.
— Не в каждом, поразъехались многие… Война опять же… — бабка вздохнула, — Так тебе зачем оборотень? На шапку что ли?

— От шкуры зависит, — хмыкнул Олег, — бабуль, а чего сама не училась на мага?
— На что мне? — пожала плечами бабка, — Что надо — знаю, чего не надо — знать не желаю. Вот ты: учёный, умный, а ко мне за советом пришёл.
— Я не за советом, а за историей — вот в девяносто седьмом пожар на тракторной станции случился большой, говорят…
— Самый хитрый? — покачала головой бабка, — Ладно уж, садись, чаю налью, да и побеседуем. Давненько я с симпатичными парнишками лясы не точила!

Бабка оказалась просто кладезем деревенских сплетен. Память у неё была отличная — впрочем, для мага это не удивительно — и историю с нападениями оборотня она помнила во всех подробностях.
— Тут вон чего получилось: Серёжка Карпов за Иринкой ещё до Павла ухаживал, только Павел — это Харитонов — отбил её, уж не знаю, как. Видно, поссорились из-за чего-то Серёжка с Иркой, а Пашка и встрял. Ну и женился на Ирочке, а только она всё равно Серёжку забыть не могла. Павел злился, колотил её, особенно по пьяни. Потом мальчишка народился… свечку не держала, а только поговаривали, будто на Серёжку уж очень он нахож. Тишком конечно поговаривали, не то Пашка бы Иринку в гроб вколотил. Ну, а на Серёжкиных именинах тогда видать по пьяни и закусились они с Павлом… кто ж знал, что так выйдет?

— Так это Павел был...? — спросил Олег.
— Оборотень-то? Да в том и дело, что оба!
Олег поперхнулся чаем. Такого он никак не ожидал.
— То есть как — оба? — прокашлявшись, выговорил он.
— Да так, — бабка жалеючи похлопала его по спине, — я ж говорю, тут ещё с полвека назад почитай в каждой семье кто-нибудь да чудил! А эти парнишки и сдружились на том: Серёжка, Пашка, Ромка с Колькой, у Руслана отец, а у Тимофея мать… ну что ты глазами хлопаешь?
— А Охотники куда смотрели? Госнеж-то?

— Так приезжим инспекторам мало чего говорили, а вели себя тихо — за что их тревожить-то? А потом, времена-то какие были? Мир-дружба-интернационал… так-то, конечно, Пашка с Серёжкой и Русланом на одном бы поле не сел.
— Почему?
— Потому что волк. И Ромка с Колькой волки. А Серёжка с Руслановым отцом — рыси.
— Понятно, — Олег задумался.

Выходила интересная картина: если Павлу Харитонову жена изменяла с Сергеем Карповым, и ребёнок у неё был не от мужа — то вполне возможно, что тот, будучи оборотнем несколько иного вида, вполне мог это определить со временем. А характер у него и без оборотничества был не сахар. Логично предположить, что первые три убийства на совести Павла Харитонова. Но остальные?!
— А Светлана Серова? — спросил Олег.

— Тимофея невеста? — уточнила бабка, — Жалко девчонку, что говорить. Они с матерью приходили ко мне, советовались. Потом в церковь бегали, грех замаливать, в Залесное, аж за пять вёрст — они богомольные были, у Риммы дед священником был.
— И кто мог их убить?
— Кто ж знает? — пожала плечами бабка, — То дело давнее, сейчас-то тебе на что?
— На Антона Верейкина напал оборотень. Чёрный вроде бы волк, оставивший после оборота женские следы.
— Когда это было? — вскинулась бабка.
— Вчера.

— Быть того не могёт! Я с утра Антошку видела, он с городу к матери приехал, насос банный в ремонт возил!
— А что, после встречи с оборотнем насосы в ремонт не принимают? — удивился Олег.
— Да что это за оборотень, если ни царапинки не осталось? Разве попугать или пошутить… но что-то слабо верится.
— А у Романа Малова и у Руслана Гафарова вроде дети были…
— Почему были? И сейчас есть. Ромкины девчонки в городе живут — Женька тут не осталась, глядеть не могла на деревню после Ромушкиных похорон… да… а Гафаровы тут живут, отец-то, дед то есть он теперь, лесником был, для рыся самое оно, а как Руслан погиб, сердце у него отказало, по больницам чуть не полгода скитался, уж какой тут лес! И Светланка, внучка, с ними живёт — Аля-то замуж вышла, ещё девчонке пяти лет не было, уехала в Белгород, а Светланка после школы к деду с бабкой вернулась.
— Она могла напасть на Антона Верейкина?

— На что ей? Хотя… Антон в городе живёт, и говорят — свечку не держала — что с Настенькой Маловой, это старшая Романа покойного. А Светланка с Ромкиными девчонками дружит — матери после похорон мужей роднились, и девчонки хоть не ровесницы, а разница небольшая.
— А вообще можно отличить оборотня вне оборота?
— Ишь, учёный, грамотный, а спрашивает дуру старую! — усмехнулась бабка, — Да как его отличишь? Руки-ноги на месте, голова тоже не затылком вперёд!
— Откуда же столько известно про ту компанию?
— Так они все ко мне бегали, когда время пришло. Страшно ведь это, милок, когда из тебя наизнанку зверюга вылазит. Да и больно. Сам ведь знаешь, а?
— Откуда бы? — хмыкнул Олег, невольно почувствовав холодок вдоль позвоночника. О его птичьих перьях мало кто знал, а уж навскидку определить вовсе никто не мог, даже Влад…
— Так неужто не учат?
— Не так углублённо.

— Ну вот, а ты удивляешься, чего я в ученье не пошла! Всему-то разве научат? А и что знаешь, позабудешь за науками-то. Нет, я и так век свой неплохо прожила. Ну ладно, соколик, посидели — пора и честь знать. У меня скоро сериал начнётся, а телевизор не кажет, так пойду до соседей!

— А что с телевизором такое?

Влад выслушал напарника с непроницаемым лицом.

— Влад, не молчи, — попросил Олег.
— Я обдумываю, что сказать. В принципе, про два вида оборотней я знал — тётя Лина рассказывала, отец почему-то об этом не упоминает в записях… хотя он ведь к бабкам не ходил, — Влад покосился на напарника.
— И зря, — проворчал Олег, — и это… ты меня завтра отпустишь?
— Куда ещё?
— На радиорынок и потом опять сюда.
— Это зачем?
— Да телик у бабки полетел, варистор поменять надо.

— Олежка, я тебе сколько буду повторять: кончай играться в Деда Мороза! Всем не поможешь, во-первых, во-вторых, благодарности не дождёшься!
— А я и не жду, — нахмурился Олег, — наоборот — это от меня бабке благодарность за науку. Извини, но свинством будет ей не помочь — да, всем не поможешь, я и не собираюсь, но уж одной-то бабке! Тем более, там ничего сложного, уж телевизор-то старый я починить могу!
— Ты неисправим, — констатировал Влад, — и я устал напоминать, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Тебе мало было Деда? Как он, кстати?

— Никак, — пожал плечами Олег, — Максимка его пристроил в пансионат, ну, типа дома престарелых, только с сиделками. Говорит, вроде нормальное место. Дома-то с ним Наташка совсем зашьётся — не разговаривает, ходит под себя…
— И тебе его жалко.

— Да блин! Вот представь себя на его месте! — вспылил Олег.
— Едва ли я окажусь на его месте — я чётко понимаю границы дозволенного. Уж чужой дар тырить точно не стану! — фыркнул Влад, — Но тебя, похоже, только могила исправит. Ладно, хрен с тобой, отпущу!
— Спасибо.
— С тебя причитается. Интересно, что Янка нашла?

Яна в Ясную не поехала, осталась в Лысогорске, чтобы пообщаться с сёстрами Маловыми. Настя была менеджером по рекламе в компании по проектированию и дизайну садов, там же в качестве ландшафтного дизайнера трудился и Антон Верейкин, а Надя работала медсестрой в городской больнице. Едва ли зимой много работы по садовому дизайну, так что Настя вполне могла оказаться дома, рассудила Яна. Жили сёстры недалеко от Центра, в типовой пятиэтажке, причём подъезды в ней были пронумерованы справа налево, а квартиры — сверху вниз, и Яна довольно долго разыскивала нужную ей дверь.

Эмпаты почти ни у кого не вызывают подозрений (если сознательно к этому не стремятся), но всё же Яна в который раз уже подивилась доверчивости обитателей Лысогорска — вот так запросто открыть дверь на звонок, даже не спросив, кто там…
— Здравствуйте! Ой… — растерялась появившаяся в дверях девушка, — А я думала, это доставка пиццы!
— Нет, к сожалению, — улыбнулась Яна, — но мне очень надо с вами поговорить — это касается Антона Верейкина.
— О… ну, проходите, — девушка посторонилась, давая Яне пройти.

— А вы, наверное, Анастасия?
— Нет, я Надя. Настя у Антона живёт, на Центральной, в девятиэтажке, которая «Дом-катастрофа», где пару лет назад один парень в лестничный пролёт сорвался с седьмого этажа, а потом другой из окна выпал, третий отравился газом, четвёртый утонул в ванной, а пятый вены вскрыл. Крутое место для селфи!
— Надо же! — неподдельно изумилась Яна, впрочем, трудно сказать чему больше: совпадению или сомнительной популярности места, — А у меня в этом доме… э… коллега по работе живёт! И как раз на седьмом этаже! Я и не знала, что это так круто!

— На седьмом? Класс! Нет, Настя с Антоном на пятом обитают, — почти расстроенно сообщила Надя, — Да вы проходите…
— Яна. И можно на «ты».

— Здорово! А что там с Антоном не так?
— Ну… ты не в курсе наверное… на него вчера вроде как волк напал, или собака чья-то.
— Как же не в курсе? Мы как раз с девчонками в Белгороде были, платье Насте смотрели — у них с Антоном свадьба на десятое марта назначена, — тут Яне показалось, что в голосе собеседницы проскользнуло нечто неодобрительное, и точно, — Ну, и в самый разгар примерки Антоша позвонил — аж телефон трясся! Всё бросай и лети его спасай! Пф! Если уж я когда и буду себе жениха выбирать, то чтоб не я его спасала, а как минимум наоборот!
— А у меня подружка замуж выходит, восьмого апреля — тоже пора платье смотреть! А вы где были?
Настя охотно поделилась сведениями и о свадебных салонах, которые они с подружками посетили, и о подружках. Ездили девушки впятером: сёстры Маловы, сестра Антона Лера, Настина одноклассница Юля Трифонова и одноклассница и соседка Леры Верейкиной Лана Гафарова. Яна насторожила ушки: кроме неизвестной Юли все остальные фигурировали в записях Романа Цепкина, да и у Юли была подозрительно знакомая фамилия. Так и оказалось.
— У нас тут своего рода клуб, — как-то непонятно усмехнулась Надя, — безотцовщина деревни Ясной. Мы раньше все там жили, а потом сначала Юлькин отец погиб, а наши с Антоном и Леркой через пару месяцев в тракторной мастерской сгорели, и Ланин отец тоже, только он не сразу умер, а через три недели, в больнице. Ну и слухи всякие ходили, типа, что Юлькиного отца оборотень растерзал… ты веришь в оборотней? — она спросила с такой странной интонацией, что Яне стало не по себе.

— Верю, — честно сказала Яна, — а ты?
— Ну… — Надя неопределённо пожала плечами, — я в полнолуние по кладбищам не шарашусь!
— В полнолуние на кладбище — это упырь, а не оборотень, — привычно поправила Яна, — истинному оборотню фазы луны до фонаря.

— Не скажи, — возразила Надя, — в полнолуние иногда так… томно бывает… в мае особенно…
— Так это наверное душа романтики просит, — попыталась сменить тему Яна.
Тренькнул дверной звонок, и на этот раз в самом деле оказалась доставка пиццы. Яна от угощения вежливо отказалась — она не была фанаткой готовой еды, исключение делая только для Кириной стряпни.
— Романтика не при чём, — покачала головой Надя, — просто-напросто мне жутко не нравится Настькина идея сделать Антошу нашим родственником. Он мне с детства противен. А ещё говорили, что и пожар из-за его отца тогда случился, он ненормальный был слегонца, всерьёз вёл на досуге охоту на оборотней. Навоображал себе хрен пойми чего, а мы из-за него… — она выдохнула сквозь стиснутые зубы, и Яне на секунду показалось, что из-под розовых губок сверкнули длинные волчьи клыки.

Бред. А может и нет. Ведь отец Влада не написал, кто именно по его мнению был оборотнем. Подразумевалось, что Павел Харитонов, но что если не он? Яна откланялась, на прощание слегка навеяв на Надю чары забвения — не совсем, но чтоб подробностей беседы не помнила. Она уже не видела, каким взглядом проводила её Надя из окна.
Не переключайтесь! продолжение тут


Купить шарнирную куклу, не BJD можно в нашем Шопике

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори