Архив ненужных снов. Самый несчастливый цвет, часть 2

Всем добра!
Под катом продолжение одного безумного повествования, поэтому тех, кто не любит истории, настоятельно прошу пропустить этот топик.
Предупреждение: текст на грани китча, фото откровенно трешово снятые, поэтому никакой художественной ценности не несут. Мне просто нужно было немного отдохнуть от стройки… А, еще в кадре рогатое. То самое, которым обзываются…

Логическое начало опуса было здесь.

Тетка была старая немецкая кикимора, которая эмигрировала в русский сектор Меж(ду)мирья бог весть сколько сотен лет назад. Она любила строгий порядок во всем, тишину и хорошо вышколенных кикиморят. Косеножкина не любила тетку, но деваться ей было совершенно некуда.

Родственники – это вечная головная боль и полная неизвестность. Кикиморы не рождаются – они появляются из болотной тины и опавших лепестков водяных лилий, когда в каком-нибудь давным-давно забытом лесном уголке, где ламбы* уже начинают зарастать и живет в них почти один только измельчавший окунь, концентрация магии по каким-то причинам вдруг переливается через установленные границы и продолжается литься, литься, литься, потому что магии нужно куда-то деваться… Привычные рамки мироздания в такие моменты становятся особенно тесными, и вот ты уже ощущаешь, как под ступнями хлюпает прохладная, не успевшая прогреться вода, а между пальцами забиваются веточки и кусочки коры…
…Первое, что Лизхен увидела в своей жизни, было то, как по усеянному капельками росы листу ползет косиножка. Она протянула руку, чтобы схватить лист с ничего не подозревающей паучьей родственницей, и в это же время кто-то другой протянул свою руку, чтобы схватить ее. Перед глазами возникло лицо тетки, но тогда она еще не была теткой, а была всего лишь незнакомой кикиморой в большом старомодном чепце и с холодными скользкими руками.
– Надо же, в мае оболотилась… И еще рыжая! Всю жизнь маяться будет, – покачала головой кикимора и, поймав на себе недовольный взгляд маленькой кикиморки, добавила, – Ерундой. Ну, ладно, я ее возьму.
Так у пока безымянной кикиморки, которую в будущем будут знать под именем Лизаветы Косеножкиной, появилась родственница.
Тетка жила в большом трехэтажном доме, который насквозь пропитался запахом отсыревших обоев и какой-то кислой дряни. В доме было много комнат и почти столько же воспитанников, из которых тетка обещала сделать «приличных кикимор и водяных», поэтому воспитанникам не разрешалось почти ничего – нельзя было громко смеяться, бегать по коридорам, прыгать по лужам, ездить по перилам покрытой старыми выцветшими коврами лестницы, петь песни в саду (и вообще где-нибудь еще). В воздухе витали запреты.
Как уже говорилось, тетку Лиза не любила, поэтому все время старалась сделать что-нибудь ей назло. Даже когда пришло время выбирать себе фамилию, она взяла не теткину, как полагалось по традиции, а собственную – Косеножкина. В честь той самой косиножки. С ошибкой, чтобы еще больше позлить тетку.

Тетка, разумеется, была обижена не на шутку. Последний раз она так бушевала, когда Лиза по душевной наивности спросила, что такое «реквизит», чего, увы, делать ни в коем случае не следовало. Тетка быстро поняла, что к чему и на следующий день, чердачная дверь оказалась наглухо закрыта на новый замок, ключ от которого был только у тетки. Впрочем, ключ тетка быстро куда-то упрятала так, что и сама не могла его отыскать, да и зачем? Приличные кикиморы не отплясывают на сцене и не поют глупые песни на потеху публике…

***

Водянников был в ударе, поэтому под удар попадали все находившиеся в зоне видимости.
– Все не так, с вами невозможно работать! Сенокосцев, прекратите ковырять в носу, вы Прекрасный Принц или фабрика по добыванию козявок? Зарьяна, почему цветы завяли? Не успеваешь? В следующий раз натыкай искусственных. Нет, бюджет не выделен, поройся в запасниках, может, что-нибудь найдешь. Всем урежу зарплату! Лиза, сделай трагичное лицо! Ты посланница богов или шутица гороховая? Не могу с вами больше, вы мне всю премьеру загубите!
Косеножкина послушно сменила и без того кислое выражение на лице на откровенно протухшее. Пол вокруг нее моментально покрылся плесенью. Девушки, тщетно прилаживавшие большие белые крылья у нее за спиной, с визгом бросились врассыпную.
– Это не мое амплуа, – сказал Сенокосцев, переставший ковырять в носу, зато нашедший что-то не менее интересное у себя в ухе, – Я по натуре варвар, дикий и беспощадный, я хочу скакать по прериям и охотиться на бегемотов…
– В прериях бегемоты не водятся, – отрезал Водянников, – Да что вы там копаетесь? Лиза, ты готова уже наконец? Давай повторим роль: когда Принц, сразив короля троллей и выплатив моральную компенсацию его вдове, подходит к замку Принцессы, появляешься ты…

– И рассказываю ему об ужасающем проклятии, которое этот ужасающий тролль наслал на замок Принцессы, так что он теперь стал не менее ужасающим… – уныло сказала Косеножкина. После того, как она раскритиковала новую историческую мистерию Водянникова, он придирался к ней по любому поводу и даже лишил ее премии.
– Лиза, не паясничай!
– Да она совершенная бездарность, – сказала Принцесса, оторвавшись от просмотри ленты «Кловни», – я вообще не представляю, как таких в театре держат!
Косеножкина развернулась, схватила один из букетов, украшавших сцену, и метнула его в Принцессу. Та ойкнула и поспешила спрятаться за декорациями.

– Лиза! – рявкнул Водянников, – Ты что себе позволяешь?
– А что она себе позволяет?
– У Марайны сложная и очень ответственная роль, она нервничает!
– Она все действие дрыхнет в заколдованном замке!
– Кикимора, – донеслось откуда-то из-за бутафорской замковой стены.
– Ах это я кикимора?! – вскинулась Косеножкина.
– Но ты же и правда кикимора, – сказал кто-то из костюмеров.
– Ну и что? Даже если женщина кикимора, это еще не повод ее обзывать! Я ухожу, слышите, ухожу! Играйте свою дурацкую постановку сами, без меня! – она бросилась к выходу, расталкивая всех, кто попадался ей на пути.
Она бежала по театральному лабиринту, не особенно разбирая куда – главным было бежать, бежать куда-нибудь, пока голова не очистится от дурных мыслей и очередного разочарования… На повороте она во что-то врезалась и чуть не упала, но чьи-то руки тут же ее подхватили.

Лиза подняла голову. Сквозь застилающие глаза слезы обиды и гнева она разглядела незнакомое лицо.
– Девушка, вас кто-то обидел?
Лиза хотела что-то сказать, но зарыдала сильнее прежнего…
***
Она провела в салоне целых 3 часа, но так и не смогла решить, какой фасон ей подходит больше. Свадьба была назначена на день летнего солнцестояния – ей всегда нравилась эта дата. Конечно, с погодой угадать было весьма сложно, в конце концов, Меж(ду)мирье оно на то и Меж(ду)мирье, чтобы преподносить сюрпризы. К тому же, даже в дожде нет ничего такого плохо. И в грозе тоже. Главное, чтобы не было чрезмерно сильной жары, иначе придется периодически опрыскивать некоторых гостей водой из шланга, чтобы они не сильно усыхали во время церемонии (водяных среди присутствующих обещало быть много).
Зато с букетом ей было все совершенно понятно с самого начала – у нее будут красные розы! С чего вдруг розы, да еще и красные она точно не могла сказать. Иногда она ловила себя на мысли, что все это тоже было назло тетке, которая всегда говорила ей, что красный – это самый несчастливый для кикиморы цвет, что это цвет огня, который им, созданиям воды и лесного сумрака, категорически противопоказан. Конечно же, это были пустые суеверия. Лиза никогда им не верила.
Зазвонил телефон, и Лиза недовольно скривилась, но трубку взяла. Звонили из банка. Она хотела было сказать, что не собирается заводить очередной счет, но потеряла дар речи от услышанного. Она набрала ему, но он не отвечал.
Все случившееся впоследствии казалось дурным сном. Ее квартира оказалась перевернутой вверх дном, пропала вся ее коллекция украшений и большая часть денег со счетов. Он исчез вместе со всем перечисленным. Желтая пресса писала о грандиозном заговоре против звезды Меж(ду)мирского театра, снабжая его все более и более невообразимыми подробностями. Телефон разрывался от звонков – кто-то искренне сочувствовал, кто-то отделывался дежурными фразами – просто потому что молчать было невежливо, а сказать особо было и нечего. Были и откровенные злопыхатели. Отметилась даже тетка. Правда, как особа весьма старомодная, вместо звонка она отправила письмо, в котором значилось:

Лизхен! Я же тебе говорила! Я так и знала, что твой альфонс тебя бросит! Но ты сама виновата – приличных женщин не бросают, а ты всегда была в высшей степени неприлична, особенно, когда бегала босиком по моим клумбам.
Со всей сдержанностью,
Твоя тетка,
К которой ты могла бы испытывать большую благодарность

Лиза порвала письмо и сунула его в камин. Там от него могла быть хоть какая-то польза.

Потом она часто сидела вечерами у себя в гостиной, пила обжигающий чай, вкуса которого почти не чувствовала, и смотрела в окно. Окно выходило на пустырь, и чаще всего там было пустынно и скучно, как и полагается быть на пустыре, пока однажды из задумчивости ее не вывели странные звуки и цокот копыт. Она бросилась к окну.

На пустыре, среди полынной поросли и наваленных много лет назад валунов (говорят, великаны шалили) стоял козел.

Козел укоризненно посмотрел на нее подозрительно знакомыми глазами. В памяти Косеножкиной услужливо всплыли все слова, которыми она высказала все свое негодование. Если бы она умела быть чуть более сдержанной… Снимать сглаз она не умела.
Козел немного потоптался под окном и затрусил прочь. Лиза проводила его взглядом, пока он не превратился в темную точку. Затем и она исчезла. Лиза отвернулась и закрыла лицо руками.

Когда она наконец-то убрала ладони, ее взгляд упал на тот самый букет. Она забрала его из салона, даже зная, что свадьбы не будет. Наверно, это все потому, что она любила красный цвет, к тому же, магические букеты всегда стоят долго. Правда, спустя какое-то время розы пожелтели. Наверно, она снова неосознанно их сглазила. Но это было к лучшему. Так ей было проще с ними расстаться.

На следующий день она вышла из дома пораньше, проходя через мост, переброшенный через неширокую речушку, она как бы невзначай замешкалась, и в воду упало нечто, завернутое в несколько листов старейшего периодического издания Меж(ду)мирья.
В театре еще почти никого не было, и Лиза зашла в буфет выпить кофе. Небольшой экранчик на свежеотштукатуренной стене показывал последние сельскохозяйственные новости. Среди зеленеющих лугов, взятый крупным планом, подставив солнцу лоснящиеся бока, жевал траву большой жирный козел. Вид у него был донельзя довольный. Лиза хмыкнула. Кажется, он как-то говорил ей, что большую часть сознательной жизни был вегетарианцем. Что же, у каждого свое представление о счастье.

Примечание:
*Ламба – русское название пресноводных лесных озёр на территории Карелии и Финляндии. Как правило, это относительно небольшие бессточные озёра площадью менее 1 км².

З.Ы. За фото рогатого благодарю Олю kraso4ka )

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории