Бэйбики
Публикации
Своими руками
Другие наши увлечения
Проба пера
“СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫЕ МАТЕРИАЛЫ”. Дело № 001. “Матушка Гусыня, или Идеальный блудный сын”. Глава 11
Мария Титарчук
“СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫЕ МАТЕРИАЛЫ”. Дело № 001. “Матушка Гусыня, или Идеальный блудный сын”. Глава 11
Всем доброго дня, дорогие бейбики! Предыдущая глава:
babiki.ru/blog/proba-pera/185042.html
Ну, а мы продолжаем Вуду-посиделки со всеми вытекающими, хе-хе-хе…
11. Соммерсет-Хилл, штат Вирджиния. Дом Фрэнка Холливела. 25 октября 2001 года. 20:37.
— Все не просто плохо, ребята, а очень плохо, — мрачно констатировал бокор, когда агенты приступили к осмотру места преступления. Огромный подвал, который был одновременно и магической лабораторией, впечатлял. На стенах кровью хозяина были нанесены защитные сигилы. С потолка свешивались пучки незнакомых, терпко и душно пахнущих трав, гирлянды сушеных летучих мышей, вороньи лапы. Черепа (и человеческие, и от животных), как и корзины, плетеные бочонки, бутылки, флаконы, мензурки, разнокалиберные шкатулки были расставлены строго по ранжиру и подписаны. «Прям как в аптеке!» — умилилась Скалли, аккуратно соскребая с досок возле сундука-сейфа, в котором и хранилась пропажа, уже засохшую кровь для анализа.
— Это не наш подвал. И не наш клиент, — шепотом сообщил Алекс на ухо Малдеру, который засунул в сундук прибор. Счетчик, показав максимальное значение, пару раз придушенно вякнул и затих.
— Н-да. Старина Фрэнк навряд ли читает Кинга. Ему и в реальной жизни кошмариков хватает. И он точно не фанат Ванессы Мэй, — согласился с напарником Фокс. Внезапно прибор, пробудившись, отчаянно заверещал возле одного из дальних стеллажей. Нахмурившись, мужчины синхронно присели на корточки и, закрыв глаза, принялись сосредоточенно елозить ладонями по полу, выписывая невидимые, дугообразные линии.
— Что они делают?! – изумился Фрэнк Холливел, и даже перестал хрустеть наггетсами (у бокора от стресса всегда появлялся волчий апетит). Он уже умял в кафе у папы Джонса целую пиццу, но организм после эмоциональной встряски все еще усиленно требовал калорий.
— Вызывают домового. Наверное, — вздохнула Скалли. – Мальчики, что там у вас?
— Похоже, под домом проходит очень четкая линия магической силы, — резюмировал Крайчек.
— Ну, еще бы. Я жрец культа Вуду, причем, практикующий! – всплеснул руками Фрэнк, предварительно определив кулек с довольно поздним перекусом на большую черепушку какого-то неизвестного бедолаги возле ультрасовременного (!) ноутбука. Дэйна, почувствовав, как великолепный обед в «Самхэйне» просится наружу, едва успела сдержать несвоевременный «бунт на корабле».
— Нет, мистер Холливел, это другая сила, — возразил Малдер. – Она куда более темная, нежели ваша, и намного древней.
— На сколько древней? – вскинула голову Скалли. У нее в голове зашевелились кусочки разрозненной мозаики, нехотя складываясь в некое подобие общей картинки.
— На тысячи лет как минимум. И, что самое интересное, она не прямая, а дугообразная. И она не закончена. То есть, она началась не под этим домом. Всего скорее, это фрагмент чего-то общего…
— Да, фрагмент. Ну, конечно! – Дэйна хлопнула себя ладонью по лбу и повернулась к хозяину. Но Алекс Крайчек опередил напарницу.
— Первая карта Соммерсет-Хилла! – громко сказал молодой человек. Секунду спустя ему в руки с шелестом опустился пожелтевший, старинный пергамент.
— Алекс, это называется умышленная кража, — Малдер погрозил напарнику пальцем.
— Думаю, миссис Картрайт была бы не против, но библиотека уже, увы, давным давно закрыта.
— Так вы найдете книгу Тота, ребята? – с надеждой поинтересовался Фрэнк, хотя прекрасно понимал: если артефакт попадет не в те руки (а он стопроцентно туда попадет, если уже не попал), то их всех спасет только чудо. Ведь, если легенды верны, книга Тота давала обладателю умение говорить на языке богов и зверей, оживлять мертвых и иметь власть над живыми. Артефакт привез из Египта когда-то еще пра…дед Фрэнка, Жан-Клод Холливел, который при жизни был едва ли не столь легендарен, как сама первая королева Вуду Мари Лаво в Новом Орлеане. И теперь он, Фрэнк Джастин Холливел, лишившись сильной, могущественной реликвии, отпустил на волю…войну.
И живые обречены на неравный бой с мертвыми. По его вине.
— Мы этим и занимаемся. У вас есть сканер, мистер Холливел?
— У меня есть идея получше, мэм, — с этими словами Фрэнк извлек из шкатулки артефакт – колье ручной работы в виде «ловцов снов» из натрульной кожи, черного агата, аметиста, тигрового глаза, граната и вишни. – Это так называемый Венец Тьмы, но мне удобнее пользоваться им качестве ожерелья. Во время ритуала мне нужна ясная и незатуманенная голова, да и вам, думаю, тоже, ребятки.
Агенты кивнули, и бокор одел артефакт гранатом на грудь, что даровало власть над реальностью и людьми. А затем они все сомкнули руки и сосредоточились на проходящими под городом линиями темной, чужеродной, магической силы.
Подвал немедля заходил ходуном. Задрожал пол, запрыгали емкости на полках и на столах, завибрировало пространство, нехотя исторгая из себя что-то настолько темное, идущее ad profundis, из глубин, из самое бездны, что у всех присутствующих на теле зашевелился буквально каждый волосок, вставая по стойке «смирно». Наконец все стихло, и они, наклонившись над столом, не сумели сдержать возгласа удивления: линия магической силы под Соммерсет-Хиллом раскручивалась в виде спирали. Часть ее «траектории» проходила под жилищем бокора, под школой Соммерсет Хай, под зданием кафе «Самхэйн». Коттедж Олимпии Кайзерманн, как и дом Линдси Уэнрайт, к счастью, находились не на «линии огня», хоть и очень близко.
Зато эпицентр, или начало спирали, оказался в дубовой роще Соммерсет-Лейк. А точнее – посреди кольца из девяти дубов…
— Это же Темный вигвам. Твою мать! – Малдер в сердцах двинул кулаком по столу, на котором жалобно звякнули стеклянные пузырьки и подпрыгнули черные ритуальные свечи.
Финита ля комедия. После Самхэйна им всем придется отчаливать из Соммерсет-Хилла несолоно хлебавши и закрывать очередное дело Икс за недостаточностью улик и полным отсутствием на сегодняшний день каких бы то ни было подозреваемых. Единственной ниточкой была акушерка-фетишистка Лонни Опеншо, да и та почила в Бозе сорок лет назад. Вернее, пропала без вести и до сих пор ни она сама, ни ее бренные останки так и не были найдены. Не только полиция, но и местные экстрасенсы с колдунами потерпели полное фиаско. И эта вся мутная история Фоксу не нравилась. Будто кто-то прошелся по памяти свидетелей, словно ластиком, на раз-два, без гипноза и прочих «кундштюков», стирая нужные фрагменты…Вот и верь после такого тому, что «идеальных преступлений» не бывает даже в кино…
— Малдер, хвост пистолетом! Адепты Хаоса обязательно где-нибудь засветятся… Не совсем удачная шутка, конечно, — подбодрила Скалли напарника, прочитав его невеселые мысли, хотя сама чувствовала себя в Соммерсет-Хилле «раздетой» на публике: город был насквозь пронизан магией, и ее дар предвидения находился в пассивном состоянии – Зачарованные не всегда могут «считывать» своих собратьев по маразму. К тому же, не исключено, что ее способности к ясновидению временно заблокированы.
— Думаю, самое время открывать шкатулку с Того света, — поддержал ее Алекс Крайчек.
Соммерсет-Хилл, штат Вирджиния. Дом Греты Кьёнсдоттер. 25 октября 2001 года. 21:28.
— Достукались, — мрачно объявил шериф Маршалл вместо приветствия, завидев своих столичных коллег, которые, надо сказать, были немало удивлены, получив от Аларика довольно странное сообщение: «Встретимся вчетвером возле проклятого дома на перекрестке».
— Что случилось, шериф? Вострубила труба Иерихонская, возвещая Армагеддон? – живо поинтересовался у стража порядка увязавшийся за агентами хвостиком бокор, продемонстрировав весьма неплохое знание Священного Писания. «Не удивлюсь, если он также подкован в философии и свободно шпарит на нескольких языках», — подумала Скалли.
— Хуже, — вздохнул Аларик. – Я всегда говорил Кьёнсдоттерам, что их…ммм, слишком патриархальный уклад до добра не доведет: в доме не то что банальной сигнализации, даже электричества нету… Как в воду глядел!
— Они мормоны, что ли? – удивился Малдер.
— Йохан Кьёнсдоттер – протестант до мозга костей. Суровый мужик. Ортодоксальный и консервативный, причем, с большой буквы. А вот его мать…Наша местная легенда, совсем как Матушка Гусыня, только с жирным-прежирным знаком минус.
— Боюсь даже подумать, что она такого в жизни натворила, — пробормотал Алекс Крайчек, сразу подумав про грехи своей, другой молодости.
— Кьёнсдоттеры живут в Соммерсет-Хилле со дня его основания. Густав Кьёнсдоттер был, можно сказать, одним из отцов-основателей.
— Я листала его мемуары, — кивнула Скалли. – Там вскользь упоминалось о некоем проклятии, которое преследует его род и «выстреливает» примерно раз в столетие. Что-то об Избранниках Бездны…
— Вот-вот! Судя по всему, бедной Грете и досталось это сомнительное «наследство». О ее семействе и о ней самой практически никто ничего не знает, и по городу ползут слухи, один фантастичнее другого.
— О, да, у простых обывателей иногда очень богатая и развращенная фантазия! – Крайчек закинул шерифу «наживку», и тот ее немедля заглотил.
— И не говори, сынок! Кьёнсдоттеры живут отшельниками, вот и… Сами понимаете. Рассказывали даже, что Грета летала над городом на помеле, резала черных котов, перекидывалась в адскую гончую и варила младенцев в котле, дабы умилостивить самого Сатану, с которым она якобы состояла в любовной связи, ни много, ни мало, со дня сотворения мира…
Агенты разом сдержанно кашлянули, с трудом пряча улыбку, а у Фрэнка Холливела со стуком упала челюсть.
— Ничего удивительного. Фрау Кьёнсдоттер стара, как Мафусаил, даже сын не знает толком, сколько ей лет. Но что за сотню уже перевалило, это точно.
— А когда Грета стала…Избранницей Бездны? – поинтересовалась Дэйна.
— Думаю, лет сорок назад, — почесал репу шериф. – Да, точно. Йохан тогда еще только-только родился. И это было чудо, нет, даже сенсация: пожилая дама смогла зачать (!) и выносить ребенка. Уже тогда мой отец, сведущий в «незримых» науках, обеспокоился и заявил, что это не к добру…
«А еще примерно в это же время случился непонятный пожар под Соммерсет-Хиллом и пропала без вести Лонни Опеншо», — подумал Малдер, но вслух свои соображения озвучивать не стал. Аларику Маршаллу и так забот хватает. На носу Самхэйн, а в городе вовсю орудуют служители очень темного культа, которые не оставляют за собой следов. Ни-ка-ких. Однако Фокс был твердо уверен: «идеальных» преступлений на свете не бывает, за сверхредким исключением. И на старуху бывает проруха… Мда.
— Мальчика сразу забрал на воспитание отец, когда стало понятно, что Грета кукухой тронулась.
— Как же она жила-то? – отмер, наконец, бокор, у которого услышанное явно не укладывалось в голове.
— Почему ее не поместили в дом престарелых? – удивилась Скалли.
— Якоб помогал своей супруге. Он был свято убежден, что это его крест, испытание его веры и убеждений. Когда отца не стало, заботу о матери взял на себя Йохан. Фрау Грета вовсе не буйная, только несет всякую околесицу, ну, и, соответственно, недееспособна. Увлекается алхимией и оккультными практиками.
— Что она практикует? – спросил Алекс.
— Черт ее знает, — честно ответил шериф. – Но у городских легенд, думаю, есть вполне себе объективные обоснования. Дыма-то без огня не бывает…
— Как вы сказали, «дыма без огня» не бывает? – внезапно нахмурилась Скалли, в сознании которой мелькнуло неожиданное озарение. Еще один фрагмент зловещей мозаики прошлого Соммерсет-Хилла с угрожающим треском встал на место.
— Ну, да. А в чем, собственно…
— Скажите, шериф, а Йохан Кьёнсдоттер родился часом не 30 апреля 1962 года?
— Точно! И как вы догадались, мэм?
Ответить Дэйна не успела: они впятером уперлись в калитку высоких, кованых ворот.
— Пришли. Ну все, теперь помогай нам, Господи, — сняв шляпу, Аларик перекрестился и толкнул металлическую дверцу в саму Преисподнюю. Калитка оказалась незапертой. Тем не менее, шериф Маршалл, сделав своим спутникам предупреждающий знак, подошел к маленькой беседке, переделанной под колокольню, и трижды ударил в колокол, как в набат. У всех присутствующих немедля заложило уши, а у Алекса Крайчека под носом показалась тоненькая струйка крови.
— Эту фишку Йохан притащил с собой из Салема. Называется «колокол темных ведьм». Бедолага все еще надеется изгнать из своей бедной матушки нечистую силу, — пояснил Аларик.
— Ну вот, а вы говорите, что о вашей «семейке Аддамс» вы ничего не знаете, — укоризненно сказала Скалли.
— Просто я чуть ли не единственный, кого они в дом пускают. Кроме доктора Эбенезера Уиллерса и нашего соцработника Пегги Липтон. Лет десять назад фрау Кьёнсдоттер выставила из дома пастора Кеннеди, который просто по просьбе ее сына пришел освятить дом – хибара-то старая, поди ж… Ну, выставила – это еще мягко сказано. Фрау Грета просто моргнула своим третьим глазом, и святого отца вышвырнуло из окна. Больше он на пороге их жилища не появлялся.
— Третьим глазом? – эхом отозвался Малдер.
— Ох, простите, агенты, совсем вас забыл предупредить, хотя вы, судя по всему, успели много чего повидать… Грета Кьёнсдоттер, дама, безусловно, своеобразная, и Темным Даром совсем не обделенная, поэтому, да, у нее есть третий глаз, причем, в самом буквальном смысле этого слова!
Удивиться и переварить только что полученную информацию никто не успел – в густом, бархатном сумраке сухо щелкнул передернутый затвор винчестера.
— Вы пришли с миром. Ступайте за мной, — вместо приветствия мрачно выдала высокая фигура в плаще в пол «а-ля Ван Хельсинг», опуская винтовку, и гости, ввиду всего вышесказанного как-то не особо озадаченные столь холодным приемом, двинулись по извилистой тропинке за хозяином фазенды.
На пригорке зловеще высился мрачный, старый дом в неоготическом стиле. Света в окнах не было, и лишь в мансарде, как дурное знамение, мерцал неверный, дрожащий огонек от керосиновой лампы или единственной свечи. Попавшееся в огороде жуткого вида пугало тоже оптимизма не прибавило. Флюгер на крыше в виде летящего ворона уныло поскрипывал на слабом ветру.
«Полный абзац», — подумал Алекс и, поежившись, приподнял воротник пальто. Коснувшись своего лица, молодой человек с удивлением обнаружил на своих пальцах влагу.
— Крайчек, у тебя кровь носом пошла, что ли? – забеспокоилась Дэйна, которая при помощи своего собственного «третьего глаза» видела теперь в темноте, как кошка, оба мира: и тонкий, потусторонний, и физический. – На, возьми платок.
— Не волнуйтесь, мэм, это просто реакция Отмеченного Тьмой на «ведьмин колокол», только и всего, — успокаивающе пробубнил где-то в кромешной темноте за их спинами Фрэнк. – Парень был отмечен печатью Каина в своей первой жизни, верно?
Скалли на это было нечего ответить.
— О, Боже, неужели у меня на лице написано, что я был «солдатом удачи»? – Алекс, запрокинув голову, как и положено при носовых кровотечениях, споткнулся уже на крыльце и чуть не упал. Дэйна еле успела подхватить их «горе-напарника» под руку. «Спокойно, Старбак. Это, видимо, твой собственный, нелегкий крест – до седых волос возиться с малолетними засранцами, у которых романтический ветер в голове». Тот, другой Алекс, который вернулся полгода назад из небытия, начал новую жизнь, и теперь, по сути, им с Малдером достался салага-новобранец, постоянно ищущий приключений на свой невероятно сексуальный (что уж там греха таить!) зад.
«Все как в старые, добрые времена. До моего похищения», — с неожиданной ностальгией подумала Скалли, с осторожностью переступая порог и придерживая Крайчека за шиворот, прекрасно, тем не менее, понимая, что в случае чего навряд ли удержит парня на голову выше ее самой: хозяин дома долго не мог найти спички, Бог знает как ориентируясь в полной темноте, и еще дольше заправлял керосиновую лампу…
— Обалдеть! – не удержался Малдер и даже тихонько присвистнул.
Удивляться было чему.
У них создалось стойкое впечатление, что они при помощи машины времени перенеслись на пару-тройку столетий назад, и отсутствие одного из базовых благ цивилизации – электричества, только усиливало иллюзию пребывания не в своей эпохе. Длинный, мрачноватый коридор привел прямиком в неожиданно просторную гостиную, и перед их внутренним взором пронеслись картинки из «Унесенных ветром». «Интересно, каково это – сидеть каждый день на антикварной мебели времен президента Авраама Линкольна?» — подумал Алекс, осторожно обходя тумбы, диван-кушетку, кресла с высокими, причудливо-изогнутыми спинками. Везде было с большего, чисто и аккуратно: Йохан так и не решился из-за матери привести в дом постороннюю прислугу, поэтому убирался сам.
Однако разместиться на «музейных экспонатах» им все-таки пришлось: Йохан Кьёнсдоттер жестом пригласил их садиться, не выпуская из рук винтовки, и поставил керосиновую лампу на журнальный столик. Дэйна осторожно устроилась на краешке одного из кресел, хозяин сел напротив. Мужчины же оккупировали диван, нимало не задумываясь о его более чем почтенном возрасте.
— Я вас внимательно слушаю, господа.
— Это я тебя слушаю, Йохан. Что пропало-то? Ты так ничего толком и не объяснил. Господи, ну, неужели нельзя было купить обычный сейф или хотя бы несгораемый шкаф?!
— Все блага цивилизации – от диавола, от лукавого, — последовал совершенно серьезный ответ. – Моя мать уже чуть более сорока лет не в себе. Всевышний испытывает мою веру и мои принципы. Мы в ответе за тех, кого мы любим, несмотря ни на что, и должны быть с ними до самого конца. Но Господь милостив, и его любовь безгранична, поэтому у моей maman время от времени наступают просветления. Она очень просила придти вас, шериф. А еще тех, у кого есть Дар противостоять Злу, — Йохан кивнул на своих гостей, и у Дэйны неприятно засосало под ложечкой. Раз практически каждый встречный в Соммерсет-Хилле знает, кто они, то неизвестный злоумышленник с награбленными артефактами уже успел залечь на дно. Либо…он выжидает, ведя какую-то свою, скрытую, запутанную игру. И этот вариант наиболее вероятен – ведь близится Самхэйн, и неизвестный наверняка воспользуется лазейкой: в праздничную ночь грань между Той и Этой стороной полностью стирается. Скверно, очень скверно.
Интуиция Скалли в который раз не подвела.
— Я всегда знал, что игры с темными силами до добра не доводят, ибо «аз воздасться каждому по заслугам и по деяниям его». Но разум моей матери блуждает в Царстве Ночи. Сейчас вы воотчую в этом убедитесь, — Йохан Кьёнсдоттер встал и, аккуратно пристроив винтовку у кресла, взял керосиновую лампу и направился к лестнице, ведущей в мансарду.
С разрешения хозяина Дэйна захватила один из зажженных канделябров, и Малдер последовал ее примеру. Ну вот, теперь на лестнице достаточно светло, чтобы обойтись без членовредительства. Фрэнк Холливел плелся, как всегда, в хвосте их «процессии», что-то бормоча себе под нос (всего скорее, заклинания) и напряженно принюхивался, словно гончая, взявшая след.
И Алексу Крайчеку, у которого, по словам коллег, был точно такой же «нюх» на жареное, это очень не понравилось.
Наконец они остановились у двери в самом конце коридора, и Йохан трижды постучал.
— Войдите, не заперто, — раздался изнутри старческий, надтреснутый голос, и шериф неуверенно нажал на дверную ручку в виде какой-то причудливой химеры. В неверном мерцании свечей Аларику Маршаллу даже показалось, как жутковатая тварь приветливо подмигнула ему, словно говоря: «Добро пожаловать в Ад!».
Бокор, который, потеснив агентов и шерифа Маршалла, заглянул в «обитель зла» первым, охнул от неожиданности и попятился, отдавив Скалли обе ноги.
Удивляться и в самом деле было чему.
Посреди мансарды, заставленной всякой всячиной, за ротанговым столом восседала колоритная старушенция, одетая в лучших традициях хиппи. Вполне себе миролюбиво улыбаясь, престарелая «дочь цветов» в рассеянной задумчивости водила километровыми ногтями по стоящему перед ней большому, хрустальному шару. И на лбу у нее действительно был…третий глаз. Самый что ни на есть настоящий.
Который жил своей собственной жизнью.
А позади женщины-«циклопа» на жердочке гордо восседала птица неустановленной породы, напоминающая гибрид орла-стервятника и куропатки.
Малдер несолидно икнул, когда третий глаз Греты Кьёнсдоттер приветливо подмигнул ему.
— Зло будет править миром. Но вы этого даже не заметите. «Denn die Todten reiten schnell», верно? (нем. «Ибо скор у мертвых шаг»). И оно живет в Темном вигваме. Что упало, то пропало, агенты. Запомните это. Главное – успеть захлопнуть за Тьмой вовремя дверь и повернуть ключ…
— Что у вас пропало, фрау Грета? – живо поинтересовался Алекс Крайчек, а его напарники, втащив блокноты, превратились вслух и приготовились записывать.
— Что упало, то пропало, мой милый мальчик… — нараспев проговорила фрау Кьёнсдоттер, продолжая водить ногтем по хрустальному шару. Тихий, скрежещущий звук забирался в подкорку головного мозга, и молодой человек начал бояться, что он опять набедокурит или упадет в обморок прежде, чем его посетит очередная догадка-озарение. – Черные дыры есть не только в космосе, мин херц…Чтобы понять, где начало, нужно пройти с конца. Что ты знаешь о «Пентаграмме Бессмертия», юноша?
— Я никогда не слышал о ней, — признался Крайчек, судорожно сглотнув. А все присутствующие в недоумении попереглядывались.
— Кажется, я знаю, — наконец сказал Малдер. – Моя пра…бабка Оливия была, оказывается, не только Зачарованной, но и сильным некромантом. Она писала в «Книге таинств» о «Пентаграмме Бессмертия» и строго-настрого запретила проводить этот ритуал без особых, исключительных причин…Даже Грейс Диксон, возвращая нашего напарника из мира мертвых, использовала расширенный ритуал «Двенадцати свечей». Ровно двенадцать артефактов, которые включали, по-видимому, и вашу пропажу из «Пентаграммы Бессмертия», фрау Грета, — вырвав из блокнота листок со списком, Фокс протянул его престарелой даме.
Та, бегло пробежав всеми тремя (!) глазами записку, подперла морщинистую, дряблую щеку дланью с поистине умопомрачительным маникюром, и на несколько секунд погрузилась в раздумья, а потом, вытащив из чернильницы воронье перо, быстро сделала в списке отметки, воспользовавшись «промокашкой» из обычной ученической тетради, а затем, перевернув лист, что-то на нем начертила и, обождав, пока чернила просохнут, вернула его специальному агенту.
От суровой мрачности Йохана Кьёнсдоттера не осталось и следа. «Ван Хельсинг» (полное сходство с киношным персонажем портили голубые глаза и белокурые пряди «истинного арийца») сиял, как начищенный пятак. Еще бы, сегодня, по-видимому, был один из тех немногих дней, когда его maman была более или менее адекватной, и даже охотно шла на контакт с чужаками.
— Высшая Корона Тьмы, бузинная палочка и воскрешающий камень, — прочел Малдер.
— Это из «Гарри Поттера», что ли? – шериф, сунувший нос в записку, едва сдержал художественный свист.
— Не совсем. Это реально существующие артефакты, и все вместе они только усиливают и дополняют друг друга, — пояснила Скалли. – Высшая Корона Тьмы изменяет реальности через искажение, помогает обойти ее законы, воплощает маловероятные варианты развития ситуаций, реализует желаемое, но маловероятное или невозможное в рамках существующих законов бытия. Воскрешающий камень позволяет общаться с погибшими людьми. Сам по себе он не возвращает умерших, а только их души. Бузинная палочка – один из самых мощных, пожалуй, артефактов Смерти. У нее длинная и кровавая история. По легендам, она позволяет своему владельцу совершать ранее невозможную магию. Но подчиняется она лишь тому, кто силой отнял ее у предыдущего владельца…
— Так… У меня сперли еще книгу Тота, которая и сублимирует энергетику всех остальных артефактов, — вмешался Фрэнк Холливел.
— Осталась кровь девственника, — потрясенно прошептал Алекс Крайчек, внимательно рассмотрев схему-пентаграмму на обратной стороне листа, подписанную четким, аккуратным, почти школярским почерком Греты Кьёнсдоттер.
Дэйну из мансарды как ветром сдуло. Растолкав мужчин, Скалли взъерошенным колобком скатилась в гостиную, велев Йохану найти карту города, хоть какую.
Она просто была обязана успеть…
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/185042.html
Ну, а мы продолжаем Вуду-посиделки со всеми вытекающими, хе-хе-хе…
11. Соммерсет-Хилл, штат Вирджиния. Дом Фрэнка Холливела. 25 октября 2001 года. 20:37.
— Все не просто плохо, ребята, а очень плохо, — мрачно констатировал бокор, когда агенты приступили к осмотру места преступления. Огромный подвал, который был одновременно и магической лабораторией, впечатлял. На стенах кровью хозяина были нанесены защитные сигилы. С потолка свешивались пучки незнакомых, терпко и душно пахнущих трав, гирлянды сушеных летучих мышей, вороньи лапы. Черепа (и человеческие, и от животных), как и корзины, плетеные бочонки, бутылки, флаконы, мензурки, разнокалиберные шкатулки были расставлены строго по ранжиру и подписаны. «Прям как в аптеке!» — умилилась Скалли, аккуратно соскребая с досок возле сундука-сейфа, в котором и хранилась пропажа, уже засохшую кровь для анализа.
— Это не наш подвал. И не наш клиент, — шепотом сообщил Алекс на ухо Малдеру, который засунул в сундук прибор. Счетчик, показав максимальное значение, пару раз придушенно вякнул и затих.
— Н-да. Старина Фрэнк навряд ли читает Кинга. Ему и в реальной жизни кошмариков хватает. И он точно не фанат Ванессы Мэй, — согласился с напарником Фокс. Внезапно прибор, пробудившись, отчаянно заверещал возле одного из дальних стеллажей. Нахмурившись, мужчины синхронно присели на корточки и, закрыв глаза, принялись сосредоточенно елозить ладонями по полу, выписывая невидимые, дугообразные линии.
— Что они делают?! – изумился Фрэнк Холливел, и даже перестал хрустеть наггетсами (у бокора от стресса всегда появлялся волчий апетит). Он уже умял в кафе у папы Джонса целую пиццу, но организм после эмоциональной встряски все еще усиленно требовал калорий.
— Вызывают домового. Наверное, — вздохнула Скалли. – Мальчики, что там у вас?
— Похоже, под домом проходит очень четкая линия магической силы, — резюмировал Крайчек.
— Ну, еще бы. Я жрец культа Вуду, причем, практикующий! – всплеснул руками Фрэнк, предварительно определив кулек с довольно поздним перекусом на большую черепушку какого-то неизвестного бедолаги возле ультрасовременного (!) ноутбука. Дэйна, почувствовав, как великолепный обед в «Самхэйне» просится наружу, едва успела сдержать несвоевременный «бунт на корабле».
— Нет, мистер Холливел, это другая сила, — возразил Малдер. – Она куда более темная, нежели ваша, и намного древней.
— На сколько древней? – вскинула голову Скалли. У нее в голове зашевелились кусочки разрозненной мозаики, нехотя складываясь в некое подобие общей картинки.
— На тысячи лет как минимум. И, что самое интересное, она не прямая, а дугообразная. И она не закончена. То есть, она началась не под этим домом. Всего скорее, это фрагмент чего-то общего…
— Да, фрагмент. Ну, конечно! – Дэйна хлопнула себя ладонью по лбу и повернулась к хозяину. Но Алекс Крайчек опередил напарницу.
— Первая карта Соммерсет-Хилла! – громко сказал молодой человек. Секунду спустя ему в руки с шелестом опустился пожелтевший, старинный пергамент.
— Алекс, это называется умышленная кража, — Малдер погрозил напарнику пальцем.
— Думаю, миссис Картрайт была бы не против, но библиотека уже, увы, давным давно закрыта.
— Так вы найдете книгу Тота, ребята? – с надеждой поинтересовался Фрэнк, хотя прекрасно понимал: если артефакт попадет не в те руки (а он стопроцентно туда попадет, если уже не попал), то их всех спасет только чудо. Ведь, если легенды верны, книга Тота давала обладателю умение говорить на языке богов и зверей, оживлять мертвых и иметь власть над живыми. Артефакт привез из Египта когда-то еще пра…дед Фрэнка, Жан-Клод Холливел, который при жизни был едва ли не столь легендарен, как сама первая королева Вуду Мари Лаво в Новом Орлеане. И теперь он, Фрэнк Джастин Холливел, лишившись сильной, могущественной реликвии, отпустил на волю…войну.
И живые обречены на неравный бой с мертвыми. По его вине.
— Мы этим и занимаемся. У вас есть сканер, мистер Холливел?
— У меня есть идея получше, мэм, — с этими словами Фрэнк извлек из шкатулки артефакт – колье ручной работы в виде «ловцов снов» из натрульной кожи, черного агата, аметиста, тигрового глаза, граната и вишни. – Это так называемый Венец Тьмы, но мне удобнее пользоваться им качестве ожерелья. Во время ритуала мне нужна ясная и незатуманенная голова, да и вам, думаю, тоже, ребятки.
Агенты кивнули, и бокор одел артефакт гранатом на грудь, что даровало власть над реальностью и людьми. А затем они все сомкнули руки и сосредоточились на проходящими под городом линиями темной, чужеродной, магической силы.
Подвал немедля заходил ходуном. Задрожал пол, запрыгали емкости на полках и на столах, завибрировало пространство, нехотя исторгая из себя что-то настолько темное, идущее ad profundis, из глубин, из самое бездны, что у всех присутствующих на теле зашевелился буквально каждый волосок, вставая по стойке «смирно». Наконец все стихло, и они, наклонившись над столом, не сумели сдержать возгласа удивления: линия магической силы под Соммерсет-Хиллом раскручивалась в виде спирали. Часть ее «траектории» проходила под жилищем бокора, под школой Соммерсет Хай, под зданием кафе «Самхэйн». Коттедж Олимпии Кайзерманн, как и дом Линдси Уэнрайт, к счастью, находились не на «линии огня», хоть и очень близко.
Зато эпицентр, или начало спирали, оказался в дубовой роще Соммерсет-Лейк. А точнее – посреди кольца из девяти дубов…
— Это же Темный вигвам. Твою мать! – Малдер в сердцах двинул кулаком по столу, на котором жалобно звякнули стеклянные пузырьки и подпрыгнули черные ритуальные свечи.
Финита ля комедия. После Самхэйна им всем придется отчаливать из Соммерсет-Хилла несолоно хлебавши и закрывать очередное дело Икс за недостаточностью улик и полным отсутствием на сегодняшний день каких бы то ни было подозреваемых. Единственной ниточкой была акушерка-фетишистка Лонни Опеншо, да и та почила в Бозе сорок лет назад. Вернее, пропала без вести и до сих пор ни она сама, ни ее бренные останки так и не были найдены. Не только полиция, но и местные экстрасенсы с колдунами потерпели полное фиаско. И эта вся мутная история Фоксу не нравилась. Будто кто-то прошелся по памяти свидетелей, словно ластиком, на раз-два, без гипноза и прочих «кундштюков», стирая нужные фрагменты…Вот и верь после такого тому, что «идеальных преступлений» не бывает даже в кино…
— Малдер, хвост пистолетом! Адепты Хаоса обязательно где-нибудь засветятся… Не совсем удачная шутка, конечно, — подбодрила Скалли напарника, прочитав его невеселые мысли, хотя сама чувствовала себя в Соммерсет-Хилле «раздетой» на публике: город был насквозь пронизан магией, и ее дар предвидения находился в пассивном состоянии – Зачарованные не всегда могут «считывать» своих собратьев по маразму. К тому же, не исключено, что ее способности к ясновидению временно заблокированы.
— Думаю, самое время открывать шкатулку с Того света, — поддержал ее Алекс Крайчек.
Соммерсет-Хилл, штат Вирджиния. Дом Греты Кьёнсдоттер. 25 октября 2001 года. 21:28.
— Достукались, — мрачно объявил шериф Маршалл вместо приветствия, завидев своих столичных коллег, которые, надо сказать, были немало удивлены, получив от Аларика довольно странное сообщение: «Встретимся вчетвером возле проклятого дома на перекрестке».
— Что случилось, шериф? Вострубила труба Иерихонская, возвещая Армагеддон? – живо поинтересовался у стража порядка увязавшийся за агентами хвостиком бокор, продемонстрировав весьма неплохое знание Священного Писания. «Не удивлюсь, если он также подкован в философии и свободно шпарит на нескольких языках», — подумала Скалли.
— Хуже, — вздохнул Аларик. – Я всегда говорил Кьёнсдоттерам, что их…ммм, слишком патриархальный уклад до добра не доведет: в доме не то что банальной сигнализации, даже электричества нету… Как в воду глядел!
— Они мормоны, что ли? – удивился Малдер.
— Йохан Кьёнсдоттер – протестант до мозга костей. Суровый мужик. Ортодоксальный и консервативный, причем, с большой буквы. А вот его мать…Наша местная легенда, совсем как Матушка Гусыня, только с жирным-прежирным знаком минус.
— Боюсь даже подумать, что она такого в жизни натворила, — пробормотал Алекс Крайчек, сразу подумав про грехи своей, другой молодости.
— Кьёнсдоттеры живут в Соммерсет-Хилле со дня его основания. Густав Кьёнсдоттер был, можно сказать, одним из отцов-основателей.
— Я листала его мемуары, — кивнула Скалли. – Там вскользь упоминалось о некоем проклятии, которое преследует его род и «выстреливает» примерно раз в столетие. Что-то об Избранниках Бездны…
— Вот-вот! Судя по всему, бедной Грете и досталось это сомнительное «наследство». О ее семействе и о ней самой практически никто ничего не знает, и по городу ползут слухи, один фантастичнее другого.
— О, да, у простых обывателей иногда очень богатая и развращенная фантазия! – Крайчек закинул шерифу «наживку», и тот ее немедля заглотил.
— И не говори, сынок! Кьёнсдоттеры живут отшельниками, вот и… Сами понимаете. Рассказывали даже, что Грета летала над городом на помеле, резала черных котов, перекидывалась в адскую гончую и варила младенцев в котле, дабы умилостивить самого Сатану, с которым она якобы состояла в любовной связи, ни много, ни мало, со дня сотворения мира…
Агенты разом сдержанно кашлянули, с трудом пряча улыбку, а у Фрэнка Холливела со стуком упала челюсть.
— Ничего удивительного. Фрау Кьёнсдоттер стара, как Мафусаил, даже сын не знает толком, сколько ей лет. Но что за сотню уже перевалило, это точно.
— А когда Грета стала…Избранницей Бездны? – поинтересовалась Дэйна.
— Думаю, лет сорок назад, — почесал репу шериф. – Да, точно. Йохан тогда еще только-только родился. И это было чудо, нет, даже сенсация: пожилая дама смогла зачать (!) и выносить ребенка. Уже тогда мой отец, сведущий в «незримых» науках, обеспокоился и заявил, что это не к добру…
«А еще примерно в это же время случился непонятный пожар под Соммерсет-Хиллом и пропала без вести Лонни Опеншо», — подумал Малдер, но вслух свои соображения озвучивать не стал. Аларику Маршаллу и так забот хватает. На носу Самхэйн, а в городе вовсю орудуют служители очень темного культа, которые не оставляют за собой следов. Ни-ка-ких. Однако Фокс был твердо уверен: «идеальных» преступлений на свете не бывает, за сверхредким исключением. И на старуху бывает проруха… Мда.
— Мальчика сразу забрал на воспитание отец, когда стало понятно, что Грета кукухой тронулась.
— Как же она жила-то? – отмер, наконец, бокор, у которого услышанное явно не укладывалось в голове.
— Почему ее не поместили в дом престарелых? – удивилась Скалли.
— Якоб помогал своей супруге. Он был свято убежден, что это его крест, испытание его веры и убеждений. Когда отца не стало, заботу о матери взял на себя Йохан. Фрау Грета вовсе не буйная, только несет всякую околесицу, ну, и, соответственно, недееспособна. Увлекается алхимией и оккультными практиками.
— Что она практикует? – спросил Алекс.
— Черт ее знает, — честно ответил шериф. – Но у городских легенд, думаю, есть вполне себе объективные обоснования. Дыма-то без огня не бывает…
— Как вы сказали, «дыма без огня» не бывает? – внезапно нахмурилась Скалли, в сознании которой мелькнуло неожиданное озарение. Еще один фрагмент зловещей мозаики прошлого Соммерсет-Хилла с угрожающим треском встал на место.
— Ну, да. А в чем, собственно…
— Скажите, шериф, а Йохан Кьёнсдоттер родился часом не 30 апреля 1962 года?
— Точно! И как вы догадались, мэм?
Ответить Дэйна не успела: они впятером уперлись в калитку высоких, кованых ворот.
— Пришли. Ну все, теперь помогай нам, Господи, — сняв шляпу, Аларик перекрестился и толкнул металлическую дверцу в саму Преисподнюю. Калитка оказалась незапертой. Тем не менее, шериф Маршалл, сделав своим спутникам предупреждающий знак, подошел к маленькой беседке, переделанной под колокольню, и трижды ударил в колокол, как в набат. У всех присутствующих немедля заложило уши, а у Алекса Крайчека под носом показалась тоненькая струйка крови.
— Эту фишку Йохан притащил с собой из Салема. Называется «колокол темных ведьм». Бедолага все еще надеется изгнать из своей бедной матушки нечистую силу, — пояснил Аларик.
— Ну вот, а вы говорите, что о вашей «семейке Аддамс» вы ничего не знаете, — укоризненно сказала Скалли.
— Просто я чуть ли не единственный, кого они в дом пускают. Кроме доктора Эбенезера Уиллерса и нашего соцработника Пегги Липтон. Лет десять назад фрау Кьёнсдоттер выставила из дома пастора Кеннеди, который просто по просьбе ее сына пришел освятить дом – хибара-то старая, поди ж… Ну, выставила – это еще мягко сказано. Фрау Грета просто моргнула своим третьим глазом, и святого отца вышвырнуло из окна. Больше он на пороге их жилища не появлялся.
— Третьим глазом? – эхом отозвался Малдер.
— Ох, простите, агенты, совсем вас забыл предупредить, хотя вы, судя по всему, успели много чего повидать… Грета Кьёнсдоттер, дама, безусловно, своеобразная, и Темным Даром совсем не обделенная, поэтому, да, у нее есть третий глаз, причем, в самом буквальном смысле этого слова!
Удивиться и переварить только что полученную информацию никто не успел – в густом, бархатном сумраке сухо щелкнул передернутый затвор винчестера.
— Вы пришли с миром. Ступайте за мной, — вместо приветствия мрачно выдала высокая фигура в плаще в пол «а-ля Ван Хельсинг», опуская винтовку, и гости, ввиду всего вышесказанного как-то не особо озадаченные столь холодным приемом, двинулись по извилистой тропинке за хозяином фазенды.
На пригорке зловеще высился мрачный, старый дом в неоготическом стиле. Света в окнах не было, и лишь в мансарде, как дурное знамение, мерцал неверный, дрожащий огонек от керосиновой лампы или единственной свечи. Попавшееся в огороде жуткого вида пугало тоже оптимизма не прибавило. Флюгер на крыше в виде летящего ворона уныло поскрипывал на слабом ветру.
«Полный абзац», — подумал Алекс и, поежившись, приподнял воротник пальто. Коснувшись своего лица, молодой человек с удивлением обнаружил на своих пальцах влагу.
— Крайчек, у тебя кровь носом пошла, что ли? – забеспокоилась Дэйна, которая при помощи своего собственного «третьего глаза» видела теперь в темноте, как кошка, оба мира: и тонкий, потусторонний, и физический. – На, возьми платок.
— Не волнуйтесь, мэм, это просто реакция Отмеченного Тьмой на «ведьмин колокол», только и всего, — успокаивающе пробубнил где-то в кромешной темноте за их спинами Фрэнк. – Парень был отмечен печатью Каина в своей первой жизни, верно?
Скалли на это было нечего ответить.
— О, Боже, неужели у меня на лице написано, что я был «солдатом удачи»? – Алекс, запрокинув голову, как и положено при носовых кровотечениях, споткнулся уже на крыльце и чуть не упал. Дэйна еле успела подхватить их «горе-напарника» под руку. «Спокойно, Старбак. Это, видимо, твой собственный, нелегкий крест – до седых волос возиться с малолетними засранцами, у которых романтический ветер в голове». Тот, другой Алекс, который вернулся полгода назад из небытия, начал новую жизнь, и теперь, по сути, им с Малдером достался салага-новобранец, постоянно ищущий приключений на свой невероятно сексуальный (что уж там греха таить!) зад.
«Все как в старые, добрые времена. До моего похищения», — с неожиданной ностальгией подумала Скалли, с осторожностью переступая порог и придерживая Крайчека за шиворот, прекрасно, тем не менее, понимая, что в случае чего навряд ли удержит парня на голову выше ее самой: хозяин дома долго не мог найти спички, Бог знает как ориентируясь в полной темноте, и еще дольше заправлял керосиновую лампу…
— Обалдеть! – не удержался Малдер и даже тихонько присвистнул.
Удивляться было чему.
У них создалось стойкое впечатление, что они при помощи машины времени перенеслись на пару-тройку столетий назад, и отсутствие одного из базовых благ цивилизации – электричества, только усиливало иллюзию пребывания не в своей эпохе. Длинный, мрачноватый коридор привел прямиком в неожиданно просторную гостиную, и перед их внутренним взором пронеслись картинки из «Унесенных ветром». «Интересно, каково это – сидеть каждый день на антикварной мебели времен президента Авраама Линкольна?» — подумал Алекс, осторожно обходя тумбы, диван-кушетку, кресла с высокими, причудливо-изогнутыми спинками. Везде было с большего, чисто и аккуратно: Йохан так и не решился из-за матери привести в дом постороннюю прислугу, поэтому убирался сам.
Однако разместиться на «музейных экспонатах» им все-таки пришлось: Йохан Кьёнсдоттер жестом пригласил их садиться, не выпуская из рук винтовки, и поставил керосиновую лампу на журнальный столик. Дэйна осторожно устроилась на краешке одного из кресел, хозяин сел напротив. Мужчины же оккупировали диван, нимало не задумываясь о его более чем почтенном возрасте.
— Я вас внимательно слушаю, господа.
— Это я тебя слушаю, Йохан. Что пропало-то? Ты так ничего толком и не объяснил. Господи, ну, неужели нельзя было купить обычный сейф или хотя бы несгораемый шкаф?!
— Все блага цивилизации – от диавола, от лукавого, — последовал совершенно серьезный ответ. – Моя мать уже чуть более сорока лет не в себе. Всевышний испытывает мою веру и мои принципы. Мы в ответе за тех, кого мы любим, несмотря ни на что, и должны быть с ними до самого конца. Но Господь милостив, и его любовь безгранична, поэтому у моей maman время от времени наступают просветления. Она очень просила придти вас, шериф. А еще тех, у кого есть Дар противостоять Злу, — Йохан кивнул на своих гостей, и у Дэйны неприятно засосало под ложечкой. Раз практически каждый встречный в Соммерсет-Хилле знает, кто они, то неизвестный злоумышленник с награбленными артефактами уже успел залечь на дно. Либо…он выжидает, ведя какую-то свою, скрытую, запутанную игру. И этот вариант наиболее вероятен – ведь близится Самхэйн, и неизвестный наверняка воспользуется лазейкой: в праздничную ночь грань между Той и Этой стороной полностью стирается. Скверно, очень скверно.
Интуиция Скалли в который раз не подвела.
— Я всегда знал, что игры с темными силами до добра не доводят, ибо «аз воздасться каждому по заслугам и по деяниям его». Но разум моей матери блуждает в Царстве Ночи. Сейчас вы воотчую в этом убедитесь, — Йохан Кьёнсдоттер встал и, аккуратно пристроив винтовку у кресла, взял керосиновую лампу и направился к лестнице, ведущей в мансарду.
С разрешения хозяина Дэйна захватила один из зажженных канделябров, и Малдер последовал ее примеру. Ну вот, теперь на лестнице достаточно светло, чтобы обойтись без членовредительства. Фрэнк Холливел плелся, как всегда, в хвосте их «процессии», что-то бормоча себе под нос (всего скорее, заклинания) и напряженно принюхивался, словно гончая, взявшая след.
И Алексу Крайчеку, у которого, по словам коллег, был точно такой же «нюх» на жареное, это очень не понравилось.
Наконец они остановились у двери в самом конце коридора, и Йохан трижды постучал.
— Войдите, не заперто, — раздался изнутри старческий, надтреснутый голос, и шериф неуверенно нажал на дверную ручку в виде какой-то причудливой химеры. В неверном мерцании свечей Аларику Маршаллу даже показалось, как жутковатая тварь приветливо подмигнула ему, словно говоря: «Добро пожаловать в Ад!».
Бокор, который, потеснив агентов и шерифа Маршалла, заглянул в «обитель зла» первым, охнул от неожиданности и попятился, отдавив Скалли обе ноги.
Удивляться и в самом деле было чему.
Посреди мансарды, заставленной всякой всячиной, за ротанговым столом восседала колоритная старушенция, одетая в лучших традициях хиппи. Вполне себе миролюбиво улыбаясь, престарелая «дочь цветов» в рассеянной задумчивости водила километровыми ногтями по стоящему перед ней большому, хрустальному шару. И на лбу у нее действительно был…третий глаз. Самый что ни на есть настоящий.
Который жил своей собственной жизнью.
А позади женщины-«циклопа» на жердочке гордо восседала птица неустановленной породы, напоминающая гибрид орла-стервятника и куропатки.
Малдер несолидно икнул, когда третий глаз Греты Кьёнсдоттер приветливо подмигнул ему.
— Зло будет править миром. Но вы этого даже не заметите. «Denn die Todten reiten schnell», верно? (нем. «Ибо скор у мертвых шаг»). И оно живет в Темном вигваме. Что упало, то пропало, агенты. Запомните это. Главное – успеть захлопнуть за Тьмой вовремя дверь и повернуть ключ…
— Что у вас пропало, фрау Грета? – живо поинтересовался Алекс Крайчек, а его напарники, втащив блокноты, превратились вслух и приготовились записывать.
— Что упало, то пропало, мой милый мальчик… — нараспев проговорила фрау Кьёнсдоттер, продолжая водить ногтем по хрустальному шару. Тихий, скрежещущий звук забирался в подкорку головного мозга, и молодой человек начал бояться, что он опять набедокурит или упадет в обморок прежде, чем его посетит очередная догадка-озарение. – Черные дыры есть не только в космосе, мин херц…Чтобы понять, где начало, нужно пройти с конца. Что ты знаешь о «Пентаграмме Бессмертия», юноша?
— Я никогда не слышал о ней, — признался Крайчек, судорожно сглотнув. А все присутствующие в недоумении попереглядывались.
— Кажется, я знаю, — наконец сказал Малдер. – Моя пра…бабка Оливия была, оказывается, не только Зачарованной, но и сильным некромантом. Она писала в «Книге таинств» о «Пентаграмме Бессмертия» и строго-настрого запретила проводить этот ритуал без особых, исключительных причин…Даже Грейс Диксон, возвращая нашего напарника из мира мертвых, использовала расширенный ритуал «Двенадцати свечей». Ровно двенадцать артефактов, которые включали, по-видимому, и вашу пропажу из «Пентаграммы Бессмертия», фрау Грета, — вырвав из блокнота листок со списком, Фокс протянул его престарелой даме.
Та, бегло пробежав всеми тремя (!) глазами записку, подперла морщинистую, дряблую щеку дланью с поистине умопомрачительным маникюром, и на несколько секунд погрузилась в раздумья, а потом, вытащив из чернильницы воронье перо, быстро сделала в списке отметки, воспользовавшись «промокашкой» из обычной ученической тетради, а затем, перевернув лист, что-то на нем начертила и, обождав, пока чернила просохнут, вернула его специальному агенту.
От суровой мрачности Йохана Кьёнсдоттера не осталось и следа. «Ван Хельсинг» (полное сходство с киношным персонажем портили голубые глаза и белокурые пряди «истинного арийца») сиял, как начищенный пятак. Еще бы, сегодня, по-видимому, был один из тех немногих дней, когда его maman была более или менее адекватной, и даже охотно шла на контакт с чужаками.
— Высшая Корона Тьмы, бузинная палочка и воскрешающий камень, — прочел Малдер.
— Это из «Гарри Поттера», что ли? – шериф, сунувший нос в записку, едва сдержал художественный свист.
— Не совсем. Это реально существующие артефакты, и все вместе они только усиливают и дополняют друг друга, — пояснила Скалли. – Высшая Корона Тьмы изменяет реальности через искажение, помогает обойти ее законы, воплощает маловероятные варианты развития ситуаций, реализует желаемое, но маловероятное или невозможное в рамках существующих законов бытия. Воскрешающий камень позволяет общаться с погибшими людьми. Сам по себе он не возвращает умерших, а только их души. Бузинная палочка – один из самых мощных, пожалуй, артефактов Смерти. У нее длинная и кровавая история. По легендам, она позволяет своему владельцу совершать ранее невозможную магию. Но подчиняется она лишь тому, кто силой отнял ее у предыдущего владельца…
— Так… У меня сперли еще книгу Тота, которая и сублимирует энергетику всех остальных артефактов, — вмешался Фрэнк Холливел.
— Осталась кровь девственника, — потрясенно прошептал Алекс Крайчек, внимательно рассмотрев схему-пентаграмму на обратной стороне листа, подписанную четким, аккуратным, почти школярским почерком Греты Кьёнсдоттер.
Дэйну из мансарды как ветром сдуло. Растолкав мужчин, Скалли взъерошенным колобком скатилась в гостиную, велев Йохану найти карту города, хоть какую.
Она просто была обязана успеть…
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (0)