Крохотный рассказик и опрос

Добрый день, сударыни и джентльмены. Не в меру писучий орк снова принёс вам рассказ на тему кукол.
Знаю, что многие из вас ждут продолжения про Токо — и оно будет уже завтра, как только будет сделана вычитка. Сейчас же немного отвлекитесь на печальную, но симпатичную историю)


Помимо прочего, орк вчера читал свою же Линку… Орку стало обидно, что целая книга, такой текст просто лежит. Выкладывать её здесь частями — долго и муторно, как дразнить гусей. Скажите, хотели бы вы почитать Линку всю и целиком?

Ну, а теперь обещанный рассказ) А в конце его кроха балансирует на швейной машинке!

У тебя, как тогда, холодные руки. Я хочу посмотреть тебе в лицо, но ты бережно несешь меня, прижав к своей груди. В ноздри бьёт запах не опостылевших духов, а ромашкового мыла. Нашего любимого, как раньше.
Мне на глаза попадается грязная мусорка, а я думаю, что вижу своё будущее. В конце концов, это участь всех игрушек после взросления… но я ошиблась и ты прошла мимо.
Нам приветственно машет цветочник. Когда ты была много меньше, он дарил нам пару-другую красивых васильков, а ты вплетала мне их в волосы. Все чаще, пылясь на полке в виде украшения, мне хочется вернуть те славные деньки.
Дорога мне знакома. Наверно, будь у меня возможность ходить, я бы ходила сюда сама каждый день. Мне хотелось спросить у тебя, а помнишь? Помнишь, как после школы, побросав учебники с тетрадями в ранец, ты бежала со мной по этой дороге. Галька, круглая и блестящая на солнце, потускнела от старости, а маленькие кустики нынче обратились древесными великанами. Вместо цветов пустели выжженные поля.
Ты остановилась у сгоревшей печки. Память помнила, как земля стонала под кулаками снарядов, а ты жалась в углу, прижимая меня всё крепче и крепче, пока не захрустел мягкий, податливый пластик. Чернел стальной великан, стоявший неподалеку, устремив свой нос куда-то к небу и ощерившись клыками траков.
Ты вздохнула, покачала головой и мы пошли дальше.
За нами увязалась бродячая собака. Я улыбнулась ей нарисованной улыбкой, ведь я помнила её ещё щенком. Рыжий Одноухий провожал нас, высунув язык, в ожидании подачки, но тебе было лень лезть в сумку. Пёс обиженно фыркнул и скрылся за ближайшими руинами.
Когда мы вышли на главную дорожку, ты вдруг задержалась всего на секунду, чтобы скинуть обувь. Свежая, чуть примятая трава приятно зашелестела под босыми ногами. Я никогда не ходила сама, но помнила, как на траве появляются блестящие алмазы-капельки утренней росы.
Честно признаться, я боялась. Хотелось бы закрыть глаза – страшные шрамы былых боёв покрывали поселок отовсюду, словно намекая, что прежней жизни уже не будет. В страшных снах мне снилось, что озеро обмелело, обратилось маленькой зловонной лужей, а дороги взъерошены гусеницами танков. Что вместо круга из цветов, нас ждёт голый пустырь, что под ногами захлюпает грязь, а воздухе запахнет зловонными миазмами болота.
Когда мы пришли, я поняла, что боялась зря. Наше место не тронули ни бомбардировки, ни стрельба, ни артудары. Оно было точно таким же, как раньше.
Ты опустила обувку, что несла в свободной руке, сбросила сумку с плеча, расстелила большой, белый платок. Не боясь испачкать его, села сама и положила меня рядом.
Озеро журчало водой. Надоедливая мошкара жужжала под самым ухом, где-то неподалеку лягушки пели жизнерадостным кваканьем. Никого не замечая, заголосили над головой стаи перелетных зимнестаек.
А помнишь, хотелось спросить мне у неё, как ты указывала мне на этих пестрых птиц и рассказывала, что это необычные птицы. Летом они стремятся в северные страны, где холодней. Твоя пальчик ловко бегал по строкам раскрытой книги, ты читала мне вслух учебник.
А помнишь ЕЁ? Наверно, помнишь, люди хорошо запоминают тех, кто был рядом. Рыжеволосая, неказистая, с веснушками – вы играли с ней в меня и смеялись на пару. А потом поссорились из-за какой-то глупости: кто-то кому-то не дал списать на уроке.
Потом вы клялись друг дружке в вечной дружбе, возложив свои маленькие ладошки на меня, как на свидетеля вашей клятвы. Через месяц твою подругу увезли, а ты прибегала сюда плакать. Мне хотелось погладить тебя по голове – как жаль, что я не умею двигаться.
Я посмотрела в твоё лицо и увидела на нём улыбку. Ты меня не слышала, не отвечала, но всё прекрасно помнила и понимала.
Шуршали одноразовые пакеты, маня запахом бутербродов и пирожков. Змеей зашипела бутыль минеральной воды. Ты вдруг посмотрела на меня, на бутылку, а потом снова на меня – и отложила её в сторону. По твоему лицу заскользила хитрая, озорная улыбка – первый раз ты попробовала пить из озера от глупости. Сейчас – от прихоти. Впрочем, ничего не изменилось, ты закашлялась как и тогда. И засмеялась.
Ты любила смеяться. Сквозь звонкий, будто колокольчики смех, казалось, я слышала песню любви – к этому миру, ко мне, к мальчишке, что ещё вчера краснея от смущения предлагал запустить змея…
Теперь ты смеялась меньше, а из тебя не вытянуть и слова. Пускай, думала я. То, что было просто так не проходит – на земле шрамы и выжженная земля, в душе: сгоревшие улыбки и рассыпавшиеся в прах надежды…
Озеро, казалось, помнило всё, что было. Как смущенно оглядевшись по сторонам, ты скидывала с себя одежку и скрестив руки на груди по самую шею заходила в холодную воду. Несколько раз ты брала меня с собой. На уроке литературы вам дали читать книгу про русалок и ты, вдохновившись, ныряла, в надежде увидеть хоть одну. А по вечерам, улизнув из теплой кровати, пряча за любопытством обыкновенное озорство, хотела выловить среди светлячков самую настоящую фею. Даже пришивала целлофановые крылышки к моим платьям – это было смешно.
А помнишь тот день, когда ты взяла у брата удочку? Ты не умела рыбачить, но тебе хотелось попробовать – самой. И, чтобы мне не было обидно, соорудила мне из палки, проволоки и нити импровизированную удочку. И как потом смешно и притворно обижалась, когда рыба, почему-то, клюнула на мою наживку…
На запах колбасы из ближайших зарослей, крадучись прибежал кот. Будучи котёнком, он однажды набросился на меня и порвал моё любимое платье – тогда он казался мне злом во плоти. Он понюхал меня, потёрся о твою ногу, получил заслуженную ласку. Иногда мне тоже хотелось пустить руку в его пушистую, мягкую шерсть – несмотря на бандитский нрав, он был милым.
Беды, что произошли за последние годы, грязной бородой липли к моим воспоминаниям. Мне вдруг захотелось нырнуть в воды этого озёра на пару с тобой. Казалось, так я смогу смыть горечь потерь и давних обид, позабыть о том, что было и проснуться – тогда, где ты по прежнему маленькая девчонка и мы снова убежим с скучного урока на встречу приключениям.
Час наших приключений давно вышел, а в воздухе пахло прошлым. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я смогу коснуться былого. Ухвачусь за яркую нить прошлого, и вытяну из озера, будто тину, наше крошечное, маленькое счастье.
Когда мы вместе с тобой бежали от пожарищ боёв, колеса поезда стучали на стыки, а мы грустно-грустно смотрели, как задорно и жизнерадостно солнце лучами серебрит поверхность озера, и мечтали вернуться.
Как же мы мечтали вернуться сюда – только сейчас я понимала, что всё это время ты хотела только вернуться, чтобы убедиться. Чтобы убедиться, что юность и детство, беззаботные и веселые, не выгорели свечей в пожарище войны, а всё это время прятались здесь, среди родных глазу камышей. Ты зажмурилась, часто заморгала, а на моё лицо упала капля, другая, прочертив по моей щеке солёный след. Мы шли, чтобы посмотреться в воды озера, в надежде, что оттуда на нас посмотрят не погрустневшая девушка с седыми прядями в волосах, а улыбчивая, круглощекая девчонка и её любимая кукла.
Но озеро нашей юности, в своей детской наивности, не умело врать…

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории