"НЕ ЗАБЫВАЙ МЕНЯ"_10 серия

Роман не претендует на историческую достоверность. Все события, истории и фамилии абсолютны случайны и являются плодом воображением автора.
Предыдущие серии:
9 серия ч. 1" Тихое счастье" : babiki.ru/blog/plus18/445757.html
9 серия ч. 2 «Романс» : babiki.ru/blog/Barbie/445892.html

«НЕ ЗАБЫВАЙ МЕНЯ»
10 серия «Последствия»

Спальня К.Н. Воронцовой

Всю ночь молодая женщина пролежала в кровати без чувств. В лице не было ни кровинки, а руки все так же были холодны. Только поднимающаяся полная грудь свидетельствовала о том, что Ксения ещё жива.

Доктор Иоганн Франц прибыл только к утру. Его не оказалось в доме, а куда отбыл, слуги припомнить сразу не сумели. Когда же нашли, то доктор от усталости не мог выговорить ни одного вменяемого русского или немецкого слова. Последнее время в округе свирепствовала лихорадка, и у земского доктора дел было невпроворот. Поэтому доктора сопроводили до его дома и обязали с утра сразу явиться в имение.
Доктор Франц осмотрел больную и долго хмурил брови и что-то бормотал себе под крючковатый нос.
— Frau пхенесла сильное нехфное хасстхостфо. Ей надо покой, сон и толко благие emotionen.

Он посмотрел на няньку, которая стояла у дверей с маленьким Андрюшей на руках, и покачал головой.
— Kind nein!– махнул он рукой, выгоняя девушку из комнаты – мнохо щюм. Толко покой.
И в этом своем решении он был непреклонен.
Доктор собирал в свой медицинский саквояж инструменты, кульки, пузырьки с микстурами, задержал взгляд на одной из них и поставил рядом на прикроватный столик. Затем подошел к ее столику и быстро накидал на первом попавшем под руку листке несколько указаний.
— Когда Frau проснётся дайте ей эту микстуху как я написал – и он постучал пальцем по записке, которую подложил под пузырек. – Это успокоит ее нехвы и даст хохоший сон. Зафтха я заеду снофа.– Манера доктора растягивать слова в купе с ужасным немецким акцентом сейчас несколько раздражительно действовала на самого Воронцова, но он стиснул зубы и кивнул рекомендациям доктора Франца.

— Хорошо, я прикажу чтобы с этим не медлили. И мне доложили как будет исполнено. – Заверил того хозяин дома. — Не могу не спросить вас, господин Франц, как долго она пробудет в таком состоянии? И мне, и матушке тяжело видеть ее такой.
— Herr Dietrich, — начал снова растягивать слова доктор, — Frau очень слаба сейчас. Были тяшкие ходы и ее тело не окхепло до конца. Я не знаю что так сильно ее потхесло. Но я полагаю, что чехез паху – тхойку дней полного покоя и соблюдения моих хекомендаций ей станет лучше.
«Пару – тройку дней…» — эхом отозвались в голове Воронцова слова доктора. Он посмотрел на кровать, где лежала Ксения.
– Всего лишь пара – тройка мучительных дней – тихо произнес он.

Доктор подошел к Воронцову и положил руку ему на плечо.
— Кхепитесь, Herr Dietrich, фам должно быть сильным. – и доктор Франц направился к выходу.
Дмитрий Андреевич поблагодарил за визит доктора, приказал лакею проводить, а сам сел возле кровати спящей жены. Со дня того обеда время казалось, замерло в этой комнате. Застыло, заледенело подобно ее пальцам. Он осторожно взял руку Ксении в свои ладони и пытался согреть ее дыханием. Доктор сказал, что это от anämie. Ах, какое противное немецкое слово, как и сам их немецкий доктор. Пусть матушка ему доверяет и считает его лучшим в уезде, один лишь вид этого крючконосого вызывал у Воронцова приступ зубовного скрежета
Он потерял счет часам, с тех пор как Ксения занемогла. Кто-то приходил в комнату, кажется, ему что-то говорили, даже просили о чем-то. Он отходил от кровати, даже делал какие-то дела, а потом снова возвращался к ее ложу.
Находясь здесь, он много думал над их жизнью. Над тем как был несправедлив с этой тихой и кроткой женщиной с глазами полными тоски. Он вспомнил ее в тот первый вечер, когда Ксения стояла в дверях, кутаясь в материнскую шаль, и взгляд у нее был такой же, как у матушки. Как он ненавидел отца за то, что тот мучил его мать. Как клялся перед образами, что никогда не уподобится ему. А в итоге поступил еще хуже, дав ей надежду и погубив ее сладкими устами Настасьи.

Он не должен был позволить ей остаться в доме и сесть за стол и уж тем более тот романс… О Боже, как был он глуп, как был глуп и беспечен, понадеявшись на то, что его действия в кабинете отпугнут барышню. Он и подумать не мог, что та решится на столь смелый и безрассудный поступок, полагая, что своей нарочитой холодностью он окончательно закончит их отношения. Но где-то в глубине души частичка его восхищалась ее смелостью, ее страстью и тем как она использовала ситуацию. Воронцов поднимал взгляд на бледное лицо Ксении и почти физически снова ощущал боль от оплеухи князя.

— Прости меня, душа моя… Я виноват. Как же я виноват – шептал он в бессильном отчаянии.
Остальные слова будто потеряли всякую ценность для него, он лишь хотел, чтобы она его услышала. Но сейчас Ксения пребывала в этом странном сне так сравнимым со смертью.
Ксения снова была на своем первом балу, где увидела статного красавца. Ее представил папенька и вот они закружились в танце по залу. Ах, как трепещет сердце. Вокруг раздается аромат роз и нежные песни соловьев. Он ведет ее в сад. Говорит ей что-то приятное и мелодичное. Они проходят в арку, и он исчезает. Ксения слышит треск, и прекрасный сад рассыпается осколками. Она идет вперед. Под ноги падают увянувшие розы, а в клетке мертвый соловей. Она не может ни закричать, ни заплакать, лишь поднимает взгляд на картину, в которой в солнечных лучах стоит ее супруг с Анастасией. И снова ее окутывает темнота и душа холодеет от тоски.

Только быстрые слезы скатились по её щекам, когда открыв глаза, она не увидела супруга. Там, на обеде, Демидова своим романсом подтвердила всё, чего она так боялась услышать. Её супруг, её горячо любимый супруг имеет встречи с этой женщиной. Она почти поверила ему, в его искренние отношения к ней. Да что там! Она верила его глазам, его речам, верила ему безоговорочно! Вот и сейчас она вспоминала как в тот день, ей казалось, что всё изменилось навсегда, как он был с ней нежен и обходителен, как она была счастлива, и от этих воспоминаний сейчас было еще больней. Она закрыла глаза и провалилась снова в тот кошмар.

Кабинет Д.А. Воронцова

Дмитрий через силу, а точнее после резкой отповеди матери спустя два дня, вернулся к делам поместья. Близился срок сбора налогов с крестьян и приказчик извелся весь в неведении. Поэтому он занялся бумагами и инспекцией амбаров.
После полудня принесли письмо. Он сразу узнал этот витиеватый почерк на конверте. Долго мусолил в руке письмо, размышляя над тем, стоит ли вообще открывать его. Но все же потянулся за ножом для писем и резким движением взрезал конверт. На него пахнуло ароматом жасмина, всколыхнув в памяти тот день. Кажется, этот легкий флёр исходил от ее волос. Но теперь этот запах не будоражил его так же как раньше, он казался каким-то вульгарным и навивал только неприятные мысли и воспоминания.

В руку лег лист надушенной бумаги.
«Дмитрий Андреевич, я не верю в искренность ваших чувств к вашей супруге. Вы можете сколь угодно притворяться и избегать меня, не подарив даже мимолётного ответного взгляда. Но я теперь совершенно точно уверена, что вы затеяли эту игру, дабы нарушить мой покой за то, что я оттолкнула вас тогда на празднике. Поверьте же, мне тоже больно, но тогда это было необходимо и того требовали обстоятельства. Сейчас же я полностью в вашей воле, вверяю себя вам, без остатка. Надеюсь, на нашу скорую встречу. Ваша А. Д.»
Воронцов прочитал ее письмо. Отложил на стол перед собой. Взъерошил волосы пальцами, окончательно растрепав и без того не уложенную должным образом прическу. В каждой строчке этого кусочка надушенной бумаги была страсть, и надежда на встречу и ответные чувства. Он снова взял письмо в руку и перечитал его еще раз.
Сколько раз он получал подобные послания. Обычно они будоражили кровь, обещали прекрасное времяпровождение и новые ощущения. Но теперь что-то изменилось внутри. Более ее страсть не трогала его. А слова выглядели столь абсурдными. В день праздника в кабинете он хотел вспомнить то былое, всколыхнуть чувства, поостывшие за время его вынужденного отлучения от общества столицы, ввиду необходимости наладить дела в уезде.
А там еще и его супруга, которую требовалось уважать, холить, лелеять и любить. Тогда эта маленькая женщина была для него непосильным бременем. Лишь мгновение в день рождения Андрюши поколебало его уверенность в своей правоте. Когда он осознал, что чуть не потерял ее. Но радость от появления сына затмила это чувство, и в сердце закралось уважение к матери его наследника. После этого зажимать в углу девок ему стало как-то не интересно, а кое-кого особо ретивого он даже выдал замуж. Благо достойных людей у него в подчинении хватало.

Внутри появилась какая-то щемящая тоска. Ему хотелось чего-то особенного. Именно в этот миг наивысшего желания снова в их доме появилась Анастасия Демидова. Одним своим взглядом, своей внутренней страстью она всколыхнула всю ту бурю чувств, которую он, казалось, уже позабыл. Он кинулся в этот омут, жаждая разогнать тоску в душе и столкнувшись с ее отказом, был разочарован. В мыслях была она, но более было смятение в тех противоречивых чувствах. Отчего-то этот ее образ, что рождался на бумаге, уже не казался столь желанным. Тогда-то и появилась на пороге его комнаты Ксения. Он ждал упреков, обвинений, да хотя бы слез. Но она внезапно удивила его своим спокойствием. И этим тихим уютным присутствием подле него развеяла и тоску и изгнала навязчивый образ Анастасии из мыслей, заполнив душу теплом присутствия и участия.

Повторное явление Анастасии на обеде было и неуместным и не приятным. Она вызывала раздражение. И, возможно, следовало бы ему не терпеть ее жеманства, а сразу указать на дверь. Это теперь он понял, а тогда только обморок Ксении заставил его прийти в себя, словно ушат холодной воды вылили на его горячую голову. И все же он был слишком не осторожен и опять попался на уловку Анастасии. Расплатой стал удар от князя. Но больше всего его тревожили слова, брошенные Вяземским. Если он, как и грозился, напишет письмо его тестю, то все его чаяния, все достижения и заслуги превратятся в прах. Ведь он прекрасно знал, как скор на расправу статский советник Болдин.
Нет. Определенно этому безумству следует положить конец. И если она так и не поняла намека, придется поговорить еще раз с ней лично.
Воронцов взял чистый лист бумаги, обмакнул кончик пера в чернила и вывел:
«Анастасия Николаевна, не желаю вводить вас и дальше в заблуждение. Наши с вами отношения закончились еще в столице два года назад. О чем я вам тогда вполне определенно сказал. Я смею надеяться, что вы оставите эти иллюзии, и более не будете беспокоить меня, мою супругу и мою семью своим навязчивым вниманием.
Однако, дабы лично убедиться, что мои слова вы поняли верно, я хочу встретиться с вами и буду ждать вас завтра в летней веранде у пруда к полудню. Д.А Воронцов.»
Он запечатал письмо сургучом, поколебался и острым концом ножа для писем вывел на сургуче «В»
Затем бросил в камин ее послание с конвертом и снова направился в комнату супруги.

Спальня К.Н. Воронцовой

Он приходил сегодня уже дважды или трижды, но так и не смог застать ее в сознании. Хотя и утром и днем ему докладывали, что Ксения Николаевна бодрствует и даже немного кушает бульон и принимает выписанную микстуру. Он видел и пустую тарелку на тумбочке у кровати и не полный пузырек с лекарством. Но Ксения, казалось бы, ускользала от него каждый раз прячась за сном. Он некоторое время просидел возле ее кровати, гладил ее холодную руку и слушал размеренное дыхание. Он сел в кресло, прикрыв глаза. Тяжесть последних дней лишила его сна, аппетита и покоя. И сейчас, рядом с ней, усталость его окончательно сморила и он сам того не замечая заснул.

Ксения, еще не открыв глаза почувствовала знакомый парфюм. Она осторожно повернула голову на подушке и увидела супруга, дремлющего в кресле рядом с ее кроватью. Сейчас его образ был таким безмятежным, что казалось и не было всех прошедших невзгод. Глаза Ксении снова стали влажными, и она осторожно отвернулась от мужа. Дмитрий Андреевич шевельнулся, его спина нещадно затекла от неудобного положения и, открыв глаза он увидел что Ксения поменяла положение. А ее едва тихий всхлип заставил его буквально вскочить с кресла. Он в одно мгновенье оказался рядом с ней и тихо позвал ее:
— Ксения…
Молодая женщина не шевелилась и не отзывалась на его голос, лишь прерывисто выдохнула.
— Бога ради, душа моя, посмотрите на меня! Доктор запретил беспокоить вас, но мне нужно с вами объясниться! – Он долго думал, как поступить и когда стоит рассказать ей всю правду. Но каждый раз приходил к выводам, что все будет поздно и напрасно. Что потом она его уже не услышит, не поймет.

— Дмитрий Андреевич, я прошу вас… Я не хочу… — еле слышно и так же, не поворачиваясь, произнесла женщина.
— Нет, Ксения, нам нужно поговорить! Я должен всё объяснить. – каждое слово он произносил четко и уверенно. Он устал от мучений и недопониманий и хотел разрешить это всё сейчас, поэтому он продолжил.

— Я буду сейчас честен с вами и не стану скрывать что я имел некоторые отношения с Демидовой до нашей с вами свадьбы, — он слегка помедлил, сомневаясь, стоит ли говорить о событиях в кабинете на празднике их сына. Но тут же уверенно решил, что лучше он сейчас сам расскажет всё как есть, нежели это сделает Анастасия, исказив истину в свою пользу. А видя настойчивость барышни Демидовой, он почти уже не сомневался в том разговоре и ему сейчас было важно, что бы Ксения правильно всё поняла. Поняла и приняла. — После того как мы с вами поженились, я естественно оборвал с ней всякую связь и не состоял с ней даже в переписке. Но я не ожидал, что на смотринах своим взбалмошным поведением она снова возьмет некую власть над моими желаниями, я имел с ней разговор, который закончился весьма неприятным образом, и поэтому мне потребовалось некоторое время, дабы привести себя и свои мысли в порядок. А потом ко мне явились вы и своей любовью и заботой спасли меня из этой пропасти, в которую я сам себя загнал. Я привык к вашему обществу, и в целом довольно сильно привязался к вам. Ваше благополучие у меня стало в приоритете, и я всеми возможными способами показывал вам свое расположение. На том обеде я не мог знать, что она приедет, ее привела Лизетт. Я был неприятно удивлен не меньше вашего и что еще больше, раздражен таким публичным проявлением своих чувств, кои меня больше не интересует и не трогают. – он слегка помедлил, но потом продолжил: — Ксения, ангел мой, я вас умоляю о прощении и в вашем состоянии виноват только я, и для меня нет большего наказания, видеть ваше равнодушное состояние.

Но Ксения вовсе была не равнодушна, все это время она, которое она провела в полузабытье и в те недолгие мгновения бодрствования она думала над их ситуацией. Казавшейся то комичной историей, услышанной в светелке, то трагичной пьесой, в которой никто так и не сможет обрести вожделенное счастье. И внезапно она ощутила себя не зрителем в зале, созерцающим спектакль, а актрисой на сцене и, казалось, что все взгляды вокруг теперь будут устремлены на нее с осуждением и пренебрежением.
Она слышала исповедь супруга, который был с ней откровенен, вероятно, впервые за всю их совместную жизнь. Но не знала что ответить. Будто забыла заученный текст, а сообразить что-то на ходу не получается. За последние несколько дней, она вдруг осознала что и сердце ее больше не трепещет и не болит. Оно было холодно как и сама она. Не было между ними тепла и всё, кажется, закончено. Отлетела всякая надежда.

— Я вас прошу, скажите мне хоть что-нибудь, вините меня, ругайте за всё что я сделал, только не молчите. – обреченно произнес мужчина, опускаясь на колени перед ней.
Ксения повернулась к нему, и тихо произнесла:
— Дмитрий Андреевич, я обо всём знала, но ни разу не упрекнула вас в этом. — Ксения говорила очень тихо, но тишина в комнате была такой громкой, что Воронцову казалось, что она кричит. Это был крик ее души. — Я не осмелилась осуждать ваше поведение и вашу жизнь, я просто хотела быть с вами рядом. Я…
— Так будьте же! – в отчаянном порыве выпалил Дмитрий и хотел было взять ее за руку, но она отстранила ладонь — Этого будет достаточно, с остальным я разберусь! Верьте мне!

Ксения смотрела на него, но казалось не видела его лица, за маской покаяния.
— Оставьте меня, Дмитрий Андреевич. Это всё чего я могу сейчас желать. – Произнесла она совершенно безразличным голосом.
Дмитрий не ожидал такой просьбы. Он надеялся что его Ксения, так чутко слушавшая все его рассказы по вечерам сможет понять его и сейчас. Понять и простить. Ведь он этого так желал.

— Т-тогда отдыхайте, душа моя – вымолвил он и казалось, что слова застревали в горле. Он одним резким движением привстал и наклонился к супруге. Но в тот момент Ксения отвернулась от него, и он легко коснулся губами ее щеки.
Ксения вздрогнула от его поцелуя, и он отпрянул от нее, застыв в нерешительности. С тяжелым вздохом он поправил одеяло.
— Отдыхайте, я зайду позже. – с этими словами он вышел из ее спальни. Притворилась дверь и она услышала как что-то протяжно шаркнуло по закрытой двери.

Ксения прикрыла глаза, снова горячая слеза скользнула по щеке, но сейчас она не могла понять своих чувств, она радовалась? Видя как супруг раскаивается, как мечется в своих страданиях, ее сердце возликовало. Впервые в жизни боль близкого человека отчего-то доставила ей утешение.

Гостиная Воронцовых.
Спустя три дня после того обеда в имение Воронцовых прибыл князь Вяземский. Николай Николаевич не слыл человеком глупым, да и никогда не делал таких поспешных поступков, за которые его таковым могут назвать. Поэтому он желал разобраться в этой ситуации, ведь он не имел намерений вводить в заблуждение статского советника Болдина о том, как живет его дочь. В первую очередь Николай хотел увидеть Ксению и поэтому просил лакея проводить его к ней. На что тот ответил, что к Ксении Николаевне не велено пускать посетителей.
— Отчего же не велено пускать? – удивился князь.
— Больны-с. Дохтур почитай каждый день к ней ездиют. – пояснил лакей.
— Понятно. – Со вздохом произнес Николай. Тот обморок после романса явно был не от переизбытка чувств. – А к барину тогда проводи.
— Барин отбыл несколько часов назад, будут-с к ужину. – снова разочаровал его лакей.

Еще никогда князь не чувствовал себя так скверно, он узнал тревожные вести о своей дорогой подруге, но прояснить ничего не может. Спускаясь по большой лестнице, Николай услышал тихие всхлипы, кажется, это доносилось из гостиной. Он быстрым шагом свернул вправо и осторожно заглянул в комнату.

Возле камина на диване сидела Лизетт, ее нетронутый чай на маленьком столике давно остыл, а сама она не прекращала плакать. Девушка даже не заметила, как к ней подошел гость и тихо спросил:
— Елизавета Андреевна, что с вами? Я могу как-то вам помочь?
Лизетт подняла на мужчину взгляд и тут же вскочила с дивана. Ее красные от слез глаза и домашнее платье свидетельствовали о том, что визитеров она не ждала.

— я…я… -начала девушка, но от робости не могла подобрать слова. Она поискала глазами свою шаль, но не нашла ее и совсем стушевалась.
-О, прошу вас простить мою дерзость, я не хотел вас напугать. Я невольно услышал ваше состояние и только хотел узнать, возможно, вам требуется моя помощь? – голос Николая стал тихим и участливым. Сейчас она напоминала ему маленькую птичку. Слегка растрепанные волосы, немного потерянное выражение на милом личике и огромная тревога в глазах.
— Николай Николаевич, мне неловко что вы увидели меня в минуту моей слабости. – наконец взяв себя в руки, произнесла девушка.
— Не беспокойтесь, вы всё так же прекрасны, как и на том обеде! – заверил ее мужчина.
— Ах, не напоминайте мне о нем, прошу вас! – Она всплеснула руками и по ее щекам снова полились слезы. Князь протянул ей свой платок и мягко сказал:
— Расскажите мне, что вас печалит, я ваш друг и хочу помочь вам.

— Я… Мне… — запиналась Лизетт, вытирая слезы его платком. – Как мне теперь понять, кто добр, а кто нет. Ведь я так верила, она была столь мила со мной. Мы были словно сестры. Думали и мечтали одинаково. Я делилась с ней всем сокровенным. А на самом деле… — она снова запнулась и всхлипнула. – Ей нужен был лишь мой брат? Ведь вы тоже выдели ее… их… там, в коридоре… – она подняла на князя полный мольбы взгляд в надежде, что он развеет ее страшные догадки.
— Боюсь, мы видели именно то, что видели, дорогая Лизетт. – Князь видел крайнее смятение девушки и старался, чтобы его тон был как можно спокоен. Хотя при одном упоминании того момента в нем поднялось праведное негодование. Дмитрий не только предал супругу, но и причинил сильные страдания своей ненаглядной розе.
— Как же так? – всхлипывала девушка.
— Возможно, здесь есть и доля вины вашего брата. Еще во времена учебы, да и последующей службы в столице он был весьма не постоянен в отношении дам. – задумчиво произнес князь и тут же спохватился, пожалев, что озвучил так свои мысли.

— Это не правда. Нет. Дорогой брат не мог так поступить с Сестрицей. Ведь он так любит ее. – Лизетт замотала головой. – без любви ведь не случилось у них бы Андрюшеньки. И я видела, как горд был брат, когда доктор Франц вынес к нему bebe.
Князь не стал говорить, что дети случаются и без любви. Ему хотелось, чтобы об этой истине бытия она узнала как можно позже и не от него.
— А эта барышня может, виделась с вашим братом раньше? Например, не здесь, где – то в другом месте? Я имею в виду после его женитьбы на Ксении. – Осторожно спросил он.
— Я не думаю, князь. Брат вел себя, как и всегда. Но после смотрин он будто бы изменился.
— изменился? Что вы имеете в виду? – Он хотел было позвонить в колокольчик и приказать подать горячего чая, но передумал. Взял чашку с остывшим чаем и подал ее девушке. Лизетт приняла чашку, слегка коснувшись его большой руки, но даже не обратила на это внимание.
— Он был очень мрачен. Гонял Игнатку из комнаты. Однажды даже сапогом в него запустил – нервно хихикнула Лизетт. Князь поднял бровь. Игнаткой Дмитрий очень дорожил. Тот был при барине почитай с малолетства. — А иногда я его и вовсе не видела по нескольку дней. Мы с матушкой стали беспокоится об его здоровье. Моя дорогая Сестрица тоже выглядела неважно, она была бледна словно тень и из-за дня в день я не видела даже случайной ее улыбки.
— Она всегда такой была? – он попытался вспомнить то, что происходило на празднике, но кроме глаз и полных губ Анастасии ничего припомнить не смог. Что за наваждение такое?

— Она всегда была мила и учтива. Даже если матушка на нее бранилась, Ксения только улыбалась. И я ее искренне полюбила с первого дня как она приехала с братом в наш дом. Но теперь мне кажется да. Особенно после рождения нашего милого Андрюши. – подтвердила опасения князя Лизетт. – А потом вдруг всё наладилось, мой брат снова выглядел обычным. Таким, каким я его знаю, и даже больше, он много шутил, всегда был с нами за столом, да и, Ксения повеселела. Я раньше не видела ее такой счастливой. А брат стал выглядеть спокойным, уверенным и сильным. Матушка как-то сказала, что они, наконец, обрели их счастье.
— А что же Анастасия? Часто она была приглашена в ваш дом? – он был уже точно уверен, что между Воронцовым и этой девицей что-то произошло на смотринах. Он припомнил, что после очередного танца, она попросила принести ей напиток. А когда он вернулся туда, где ее оставил, то девушки уже не было. Да, больше в тот день он ее не видел. Тогда это слегка огорчило его.
— О нет-нет, что вы! В первый раз она оказалась здесь как раз на смотринах, но она так скоро покинула праздник, я не успела даже с ней попрощаться в тот вечер. Она говорила мне потом, что неважно себя почувствовала и поэтому уехала. – Лизавета перестала всхлипывать и, почувствовав себя уверенней, впервые за эту встречу посмотрела на него. Его лицо было сосредоточено и задумчиво, но в глазах она увидела теплые огоньки и слегка улыбнулась.

– А как она оказалась на обеде? Вы ее пригласили? Без дозволения брата или матушки? – его взгляд сделался вдруг серьезным.
–Матушка ее знала и я посчитала, что она не будет браниться, если Анастасия с нами отобедает. Она спрашивала меня об этом обеде, и по ее глазам я поняла, что она тоже желает присоединиться. Поэтому я ее пригласила… — ее глаза вновь наполнились слезами.
– Выходит, она специально пришла. – Не обращая внимания на слезы девушки, произнес Вяземский. – Вы еще виделись с ней после?
– Нет, нет, я обещала матушке. Она так бранилась на меня. Так негодовала. Я ее такой никогда не видела раньше. — Опустив голову сказала Лизавета. — да и не хочу ее видеть…
Князь поднялся с дивана и хотел, было, поблагодарить Лизавету за откровенность, но она его опередила:
– Николай Николаевич, ведь всё же будет хорошо? – она протянула дрожащую руку с его платком, зажатым между пальцами.
— Я уверен, все образумится – очень ласково произнес он, касаясь ее руки через платок. Ее пальцы трепетали подобно крыльям пичужки. Вдруг ему отчаянно захотелось прижать к себе эту тревожную птичку и спрятать в своих объятьях, закрыть её от этого озлобленного мира. Но он осторожно забрал из её руки платок и аккуратно промокнул слезы в уголках её глаз.
– Прошу вас, Лизетт, не лейте больше слез. – Отчего-то эти слова показались ему излишне наигранными. – Улыбка вам больше к лицу.
– М-могу ли я еще увидеть вас? – вдруг девушка подалась вперед и встала перед ним. – П-пожалуйста, не оставляйте меня одну.
– Полагаю, мы еще встретимся. – Он слегка улыбнулся – а если вам снова будет тревожно, напишите мне. У вашего брата есть мой адрес. А теперь я вынужден откланяться. Меня ещё ждут дела.
Он распрощался с девушкой и в глубоких раздумьях отправился домой.

Имение Вяземских. Кабинет князя.
Вяземский вернулся в имение и долго ходил по кабинету в думах. После разговора с Лизетт он иначе смотрел на ситуацию. Конечно, вины друга это не отменяло, но стало очевидно, что и барышня тоже была слишком заинтересована в нем. Поэтому он решил не сообщать Болдину всех подробностей, которые стали ему известны.

Он достал чистые листы бумаги, обмакнул перо в чернильницу и начал свое письмо:
«Николай Михайлович, по вашему настоянию я посетил дом семьи Ксении Николаевны. Семья Воронцовых в высшей степени благородная и добродетельная. Правит всем в доме матушка Дмитрия Марья Андреевна. Ксения ей как дочь и наперсница. А посему Марья Андреевна наставляет ее как молодую хозяйку в строгости. Я имел честь быть на празднике по случаю смотрин вашего внука. Спешу сообщить вам, что младенец здоров и крепок. Ксению я видел уже дважды, и оба раза она была прекрасна как никогда прежде. Однако видимо рождение сына далось ей не легко, потому что Ксении Николаевне не здоровится.»

Князь остановился и задумался. В разговоре с Лизетт он уловил, что при всей выказываемой любви к невестке, в этой семье у нее нет опоры. И это очень тревожило его. Возможно, если кто-то из домашних будет здесь за ней приглядывать, Ксении станет несколько спокойней. Затем он снова продолжил:
«Я помню как в мой последний визит к вам, Екатерина Михайловна говорила, что она сильно скучает по Ксении. Будет замечательно, если она сможет навестить ее в имении Воронцовых. Так же настоятельно рекомендую развеять хандру Мари не только новыми шляпками и нарядами. Небольшой вояж пойдет ей на пользу. А милая болтовня поднимет настроение сестре после ее выздоровления.
Оставляю сие решение на ваше полное усмотрение.
Князь Н.Н. Вяземский»
Князь поставил свою подпись и запечатал конверт. Он считал, что поступал правильно и действовал исключительно в интересах дорогой подруги.


Автор сценария: Ольга Empire, Алёна Ястребова
Редактор: Алена Ястребова
Художник по костюмам, дизайнер интерьера: Ольга Empire
Оператор — постановщик: Ольга Empire

ВСЕМ БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ, БУДЕМ РАДЫ ВАШИМ ОТЗЫВАМ И КОММЕНТАРИЯМ! 💗 Это всегда приятно и мотивирует нас на дальнейшую работу!

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Mattel (Маттел): Barbie, Monster High, Harry Potter, BTS