121. Неловкое состояние

Предыдущая история Огурцы, мороженое и другие опыты
и про другое МОРГ БСМЭ. Практиканты (16+)

Январь. После новогодних каникул.
Студия MadFox

— Улька! А Улька, а ты в декрет когда собираешься? — Егор смотрел, как дева с трудом сняла уличную обувь и сунула ноги в пушистые нежно-розовые тапочки.

— У кого в трудовой на официальной работе написано «самый умный», тот пусть и идёт, — Уля бодро протопала к столу.

Она села на стул по-мужски. Её живот, такой круглый и упрямый, действительно не давал свести ноги вместе. Взгляд парня был полон неподдельного, хоть и бестолкового, сочувствия.

«Это ж как с этим живут? Спят? Моются?..
Интересно, получится уговорить Дашку? Или насмотрится и ещё больше в отказ пойдёт?..» — подобные мысли не первый раз посещали Егора. С Дашей они были женаты уже два года, но та ни в какую даже и думать не хотела о детях. С одной стороны он понимал её: надо закончить учёбу, да и музыкальная карьера была не менее важной. Но так хотелось уже своих маленьких белобрысеньких. — «Сдаст госы — надо будет снова прощупать...»

— Как в Швеции. Я свою основную функцию выполню, а дальше, мальчики, сами! Кормите, гуляйте — развлекайтесь в общем.

— Это твои фантазии или Миха в курсе, что пора валить? — гыгыкнул Егор, но поймав взгляд девы, понял, что валить сейчас придётся ему и поскорее. И поспешил исправиться. — Я вообще про сейчас вот. Тебе ж тяжело, наверное. Когда у тебя срок или как там это правильно говорят?
Пузатая забрала к себе на колени банку с чипсами, оценив её наполненность, и удовлетворенно кивнула.

— Явление на свет двух чудесных спиногрызиков? — Улька всё же соизволила поделиться с Егором, но саму банку в руки не дала, щедро насыпав чипсов в раскрытую мужскую ладонь. — На конец марта готовьте цветы и подарки.

— Кому цветы? И где подарки? — в студию шумно ввалились Лекс, Никита и Дашка.

Рыжий держал в руках стаканчик с чем-то явно вкусным и горячим: он осторожно прикладывал его к губам, делал глоток, и лицо озарялось блаженной улыбкой.

Остальные четыре стакана в картоной подставке нёс Ник, шествие замыкала Даша с пакетом вкусняшек. В руке девушка держала шапку, по дороге она уже успела её обтрясти и лишь пара капель блестели в свете ламп на ворсинках пряжи. Никита же блестел весь, так как его руки всё время были заняты горячими стаканами, норовящими выпрыгнуть из подставки, а смахнуть с него снег никто из спутников не догадался. Под ногами стали появляться лужицы, но тёплый пол быстро с ними справиться, главное было не разнести их за пределы разрешённой зоны.


— Да вот, Егорушка наш поскорее избавиться от меня хочет, — безжалостно пояснила Уля, не дрогнув ни единым мускулом лица. — Цветы и подарки даже предлагает.
Она ловко забросила в рот очередной жёлтый кругляш, и его хруст прозвучал как выстрел. Ударник же чуть не подавился от такого наезда.

— А что хоть предлагает? — подлил масла в огонь его братик, ставя на стол закрытые стаканчики с напитками. — Осторожно, горячо! Я б в твоём положении меньше, чем на машину не соглашался.

— Точно! — радостно взвизгнула Улька, сняв крышечку с одного из стаканов, и зажмурилась, когда в нос ударил шоколадный пар. — Мне нужен водитель.

— Сбрендели совсем, — буркнул Егор. — Не, конечно, если очень надо будет, без проблем! Но только без вот этих ваших женских: хочу сюда, хочу туда. — он скривился и манерно помахал кистями рук с оттопыреными пальчиками, изображая капризную барышню.
Все удивлённо уставились на него.
Даша подняла бровь.
«Это ты об Ульке что ли? Или так всех беременных представляешь?»

Пузатая лишь недовольно фыркнула и переключилась на пакет с вкусняшками, бесцеременно забрав его у Дашки.
— Эх, еда, только ты мой единственный надёжный союзник в этом враждебном мире…
Ответом ей было бумажное шуршание.



— Это сколько мы не виделись? Неделю? — поинтересовался вдруг Никита. — Уль, а когда у тебя срок? — и тоже сунул нос в пакет, успев выудить пирожок до того, как пластиковый схлопнулся, повинуясь Улькиной шутке.


— Срок годности истекает в конце марта. Если вам всем так важно, поставьте уже какую-нибудь метку на календаре, что ли…

Беременная сковырнула со стаканчика наклейку и протянула блондину.
— На! Лепи на 31 марта. Плюс-минус неделя уже погоды вам не сделают.

— Ну как сказать, а если минус, а ты тут будешь? — забеспокоился Егор, поглядывая на ребят.

— Могу из дома пособие по акушерству принести, — хохотнула та, ловко справляясь с упаковкой и её содержимым. — А Лекс у нас вообще уже прошаренный папашка.
— Не, не, дорогая, — возмутился рыжий папашка. — Давай-ка ты не будешь так шутить. Нам сюрпризы не нужны.

— Да лан вам, — махнула свободной рукой Уля, — у меня уже давно и везде собраны тревожные пакеты: дома, разумеется, и у родителей, и вон тут тоже, в шкафу стоит такой цветастенький.

— А я-то думал, кого из дома выгнали?.. — засмеялся Ник, пытаясь сгладить щекотливый момент. Смех получился резким и наигранным. Парень закашлялся.

Дева посмотрела на него, потом перевела взгляд на расстерянного Егора, Дашка улыбнулась, но тоже как-то натянуто, лицо Рыжего было серьёзным.
Повисло неловкое молчание.
Чипсы вдруг стали безвкусными, и ударник отставил банку в сторону. Вкусняшка, что уже была почти в руке басистки так и осталась в пакете. Гитарист пытался избавиться от пирожка, засунув разом его остатки в рот, но жевать не получалось под пристальным взглядом клавишницы. Брови Ульки съехались к переносице, ей же всё это нисколько не мешало спокойно доедать начатое, ожидая пояснений. Она жевала медленно и сосредоточенно, от чего всем становилось ещё больше не по себе.

— Уль. Это всё прекрасно. Но ты уже… — начал Лекс, встав, и осёкся, поймав недовольный огонёк в глазах цвета фисташки, упорно смотрящих на него.

— Тебе ж явно тяжело. Поэтому и уходят в декрет. С одним, конечно, позже, но у тебя же двое… А кстати, известно стало кто у вас?
— Нет. Они такие же вреднючие как и их мать, — процедила пузатая, едва слышно сопя носом. Она была похожа на злобного хомяка, в норку которого забрались воры: лапки коротки, но зубки имеются.

— Уль, — продолжил Рыжий, — В общем, можешь спокойно отдыхать. Заниматься своими делами дома, спать сколько угодно, гулять где угодно…
«И доставать мужа как угодно, но не нас!» — единая мысль озарила всех.


Никита хотел добавить что-то ободряющее, например: «Как это здорово, и только вы, женщины, способны на такое. И мы с Вероникой очень надеемся, что скоро порадуемся тоже. Да и вообще, Уль, это же временно, потом вернёшься и всё будет как прежде… ну не совсем как прежде, но...»
Он вовремя передумал, поняв, что злобный хомяк сейчас пока подвластен только Рыжему. А тот внезапно совершил роковую ошибку:
— Да и как ты играть-то будешь?

— В смысле как? — встрепенулась Улька. — Как обычно. Не гитара ж. Так…

Она неожиданно легко вскочила со стула…

но попытка сесть за синтезатор провалилась. Инструмент отъехал, но удержался благодаря страховке сидящего рядом Ника. Тело не слушалось, на секунду в глазах мелькнул животный ужас.
— Не, ну вот если тут может подставочку какую придумать или…

Со стороны это выглядело смешно из-за абсурдности, и в то же время было очень грустно от осознания чужой невозможности «быть как все, быть как раньше».
Лекс не сдержался и хлопнул себя по лицу, совершив фатальную ошибку — жест отчаяния был воспринят как насмешка.

Уля закипела как чайник, только что пар не валил из ушей и ноздрей.

— Что? Избавиться от меня хотите? Да? Заботой прикрываетесь. Негодяи! — буравила она всех по порядку и вне очереди тоже. Ребята молчали, потупив взор. Но особенно доставалось Рыжему. Истеричный тон сменился шипением. — А ты, уже поди нашёл кого на моё место? У тебя это быстро получается. Признавайся!

Пузатый чайник с большим трудом выкарабкался из своего когда-то горячо любимого, родного места, которое сейчас было чуждым и предательским. Лекс подхватил деву под локоть, не дав ей упасть и снести всё вокруг.
— Уля, угомонись. Никого я не нашёл. И не собираюсь…

— Что? А кто играть будет? Группа как без клавиш? Ты думал об этом?

Бросив горсть раскалённых углей в его сторону, Улька уже держала курс на дверь.
Казалось, что не скажи — всё будет не так!

— О госпадиии… дай нам сил это пережить! — ныряя под стул за Улькиной сумкой, взмолился Лекс, уже не думая о последствиях.

Но всё же следующую мысль не стал высказывать вслух, хотя мог поклясться, что ощутил её присутствие у всех, кто был в студии: «Кое-кто зарекался брать в группу девушек, потому что они имеют свойство беременнеть...»

.....

— Лекс! Я не хочу домой! — чуть ли не плача зпричитала Улька, когда они оба вышли на улицу. — За что вы так со мной? Что я вам сделала?
— А что дома?! — испугался Рыжий, помогая ей выпутаться из сумки. Дева пыталась перекинуть ту через голову и плечо, но нынешние объёмы не способствовали ловкости — сумка оказалась под мышкой, лямка же зацепилась за шапку, и Уля застряла в прямом смысле слова.

— Ничего! Мне скучно. Я весь день сижу дома. Рехнусь скоро, — успокоила его дева, когда они наконец-то победили сумку, усадив её на положеное место. Улька запрокинула голову, глядя в ясное голубое небо с убегающими облаками, от чего шапка ещё больше съехала на затылок. Дева зажмурилась, подставляя лицо зимнему солнцу. Сердце Лекса сжалось. — Точнее я сплю почти до обеда, потом проходит немного времени, я читаю или играю, или тупо вещи перекладываю. Потом приходит Мишка и тащит меня на улицу! А если не он, так моя мама. А ещё свекровь, знаешь… хотя у тебя ж нет свекрови. — Насытившись теплом, Улька в упор посмотрела на Рыжего. — В общем, все носятся со мной как с тухлым яйцом!
— Ээмм?

— Предельно осторожно, чтоб не уронить и не завоняло.
— И что тебя не устраивает? — искренне удивился Лекс, усадив и шапку на место.

— Мне, конечно, физически не легко. Но терпимо вполне. Ерунда. Но мне вот тут знаешь как тяжело? — Уля прижала к груди свой маленький кулачок, обманчиво казавшийся больше в белоснежной варежке. — Нет, не знаешь. Откуда тебе знать… — она остановилась и с трудом вздохнула. То ли от ходьбы, то ли от тягостных дум. — И я ничего не знаю… что меня ждёт.

Она стояла, такая маленькая и огромная одновременно, в своём натянутом на пузе пальто, и смотрела куда-то вдаль глазами полными непонимания и страха. Страха потери своего творческого Я, как музыканта, как части их группы, части той жизни ДО, ведь впереди её ждала совсем другая роль.

— А пойдём к нам в гости! — внезапно предложил Лекс и сам удивился. Но потом также внезапно осознал, что это единственный спасательный мост, который он может сейчас бросить. — Сменишь обстановку, так сказать. Мои сегодня дома что-то затеяли. Интересно, что…
Он взял её под руку и они пошли. Вместе. Пиная ногами пушистый, искрящийся на солнце снег.


____________

И немножко снеговика на солнышке 🤍❄️










Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори